В России жить не запретишь - Сергей Донской

– Каким образом? – спросил рассудительный Марат. – И как могла эта девка удрать от самого Черного Ворона?

– Там произошла какая-то заваруха. Много убитых. Подробностей я не знаю, но Алиса выбирается из Ичкерии с мужчиной. Дядя велел нам кататься вдоль границы и пытаться ее перехватить. Он там в Москве думает, что это так просто. – Ильяс начал закипать. – А мы на каждом посту станем деньги отстегивать, чтобы нас пропускали.

– За провоз оружия много берут, – вздохнул Марат. – Не напасешься.

– Вот именно. Знаешь, я очень уважаю своего дядю, но у него на плечах гнилая тыква вместо головы.

– Это плохо.

– Это даже хуже, чем ты думаешь, – продолжал горячиться Ильяс. – Старик совсем выжил из ума. Заимел привычку хватать самых своих верных, самых преданных людей за нос.

– Зачем? – поразился Марат.

– Чтобы дергать их, щипать, делать больно. А может, вообще оторвать нос хочет.

– Но зачем, зачем?

– Вот ты у него спроси зачем. Когда вернемся.

– Мне кажется, нужно обязательно разыскать эту Алису, – озабоченно произнес Марат, садясь на кровати, на которой он до этого лежал. Его ноги, обтянутые влажными носками, источающими отчетливый сырный запах, опустились на пол.

– А мне кажется, что мы должны сидеть в гостинице и не дергаться, – возразил Ильяс. – Я своего дядю хорошо знаю. Он побушует немножко, а потом успокоится. Позвонит и скажет: возвращайтесь домой, мальчики.

– Это хорошо, – разулыбался Марат. – Потому что мне уже надоело торчать в этом проклятом Моздоке. – Он скривился так, словно его детство и ранняя юность прошли не в крошечном поселке на сто дворов, в сравнении с которым Моздок был настоящим Вавилоном. – Тут даже как следует отдохнуть негде.

– Газету купил? Объявления прочитал?

– Э, в руках держать противно. Вот, сам погляди.

Куцая газетенка на четыре листа полетела в направлении Ильяса. Поймав ее в воздухе, он отыскал страницу с объявлениями и насупился. Какое-то АО «Картон Моздока» рекламировало свою никудышную продукцию, отдаваемую заинтересованным лицам по бросовым ценам. Не отставало АООТ «Моздокские узоры», дающее скидки на гардинно-тюлевое полотно и штучные гардинные изделия. Филиал Московского института предпринимательства и права приглашал абитуриентов платных факультетов, обещая пристроить всех скопом на высокооплачиваемую работу. И ни одного объявления о ласковых кошечках, мечтающих скрасить досуг состоятельным господам! Ни одной сауны, ни одного массажного салона!

– Они тут дремучие совсем, – поморщился Ильяс, комкая газету, совсем как в те дни, когда он проживал на окраине Гудермеса, где довольствовался удобствами во дворе и слыхом не слыхивал про сауны с массажными салонами.

– Можно съездить на вокзал, – предложил Марат. – В кабак можно сходить.

– В здешних кабаках шмон через каждые полчаса. А на вокзале, знаешь, какие бляди? Уже под завязку наполненные. У них из носа течет.

– Фу, брат! Не говори так. Обычные бляди, только попользованные немножко.

– Э, старые кошелки, вот кто они такие. Я бы лучше Алису трахнул, – мечтательно сказал Ильяс, прежде чем повалиться на кровать с закинутыми за голову руками.

– А я бы ее для начала на бутылку из-под шампанского посадил, – категорично высказался Марат. – Лучше даже сразу на две.

– Вот же баран, совсем баран, – сокрушенно покачал головой Ильяс.

– Ты про кого это сказал? Кто баран?

– Никита Сундуков, кто же еще! Он думал, что можно спрятаться за юбку жены, но просчитался. Совсем глупый дурак. Не думаю, что дядя его когда-нибудь отпустит, нет. – Покосившись на напарника, Ильяс добавил: – Но сажать жену глупого Никиты на бутылку будет… э-э, немножечко не совсем мудро. Скажи, брат, разве после этого ты сможешь попользоваться Алисой в свое удовольствие?

– Нет, – признался Марат после сосредоточенного размышления. – Наверное, ты прав, брат. Сначала надо трахать, а потом уж наказывать. Жаль только, что нельзя наоборот.

Ильяс степенно кивнул:

– Зря, что ли, старики говорят, что нельзя зарезать одну и ту же овцу два раза?

– Зато можно зарезать много-много овец, – выдвинул встречный тезис Марат. – Худых и толстых, молоденьких и не очень. Если бы мне предложили сейчас вместо Алисы какую-нибудь другую хорошую русскую девушку, я бы не стал отказываться, брат. Я сказал бы: ладно, пусть будет другая.

Довольный своим философским подходом к делу, Марат тихонько засмеялся, но Ильяс лишь покачал головой:

– Какой же ты… – Он сделал вид, что закашлялся, после чего продолжал уже без лишних эмоций, которые только мешают общению двух вооруженных мужчин. – Какой же ты… э-э… немножечко не совсем мудрый, брат. Сначала нужно наказать Алису, а потом уже мечтать о других девушках.

Марат, оборвавший смех, нахмурился:

– Ты тоже немножечко не совсем мудрый, брат, раз говоришь, что я немножечко не совсем мудрый. Но все же я с тобой соглашусь, потому что воинам не пристало спорить по пустякам. Пусть сначала будет Алиса. Если, конечно, она нам попадется.

– Попадется, – заверил напарника Ильяс, зевая. – Не на этом, так на другом свете.

Двадцатидвухлетний чеченский паренек, уже имевший на своем счету одно убийство и несколько изнасилований, он свято верил, что Аллах подготовил ему местечко в исламском раю, и надеялся туда когда-нибудь попасть. Очень и очень не скоро, само собой. Когда-нибудь потом.

Глава 20

Гуд бай, Ичкерия, о!

Они спустились на равнину ночью и до самого рассвета шагали вперед, стремясь отойти от гор как можно дальше. По прикидкам Бондаря, это была все еще Чечня, то есть вражеская территория. Столкновений с боевиками здесь можно было почти не опасаться, но сдаваться доблестным федеральным войскам или тем более подразделениям МВД Бондарь не собирался. Не так уж сложно было сообразить, что охота с вертолетов была устроена руководством штаба Северо-Кавказского военного округа – Конягиным и его непосредственным начальником генералом Воротюком. О том, что представляет собой эта высокопоставленная парочка, Бондарю рассказал полковник Реутов. Хороший мужик, надежный. Хорошо, что он не стал и никогда не станет генералом.

Пробравшись сквозь лесополосу, Бондарь предостерегающе поднял руку. Алиса, научившаяся за время перехода и языку жестов, и многому другому, замерла неподвижным изваянием. Весьма потрепанным изваянием, весьма лохматым и чумазым, но все равно симпатичным.

– Блокпост, – прошептал Бондарь.

На его выскобленных ножом челюстях возникли и вновь пропали желваки. Стараясь двигаться бесшумно, Алиса приблизилась к нему и выглянула сквозь переплетение веток и листьев наружу. Светало. На фоне серого неба виднелся силуэт автобуса, стоящего у приземистого бетонного строения. Возле автобуса громко переговаривались человеческие фигуры. Насколько можно было понять с расстояния в триста метров, те, что в касках и с автоматами, требовали у штатских денег за проезд. Штатские бурно жестикулировали, объясняя, что денег ни у кого из них нет. Потом от их имени заговорил старик в папахе, наверняка весьма уважаемый человек среди своих. Он взывал к состраданию солдат, утверждая, что если люди отдадут деньги, то им не на что будет купить хлеба. Тогда сидите в своей Чечне и не высовывайтесь, твердили солдаты, начисто лишенные сострадания. Аксакала они обзывали козлом, старым дурнем и другими обидными словами, но он не обижался, а продолжал торговаться, стремясь скостить сумму побора вдвое.

– Что будем делать? – спросила Алиса шепотом. – Может, переночуем прямо здесь? Никто не станет прочесывать лесополосу поблизости от блокпоста.

– Соображаешь, – усмехнулся Бондарь. – Но сюда могут припереться местные жители, торгующие водкой и анашой. Или скупщики оружия. Нужно убираться. В дальний конец посадки. – Он махнул рукой. – А ночью отправимся дальше.

Через полчаса путники выглянули из лесополосы и увидели впереди поселок, раскинувшийся сразу за двором бывшей МТС. От раскуроченной техники уже мало что осталось: все, что могли украсть, украли; все, что можно было сдать в металлолом, сдали. Длинные приземистые здания станции стояли без крыш, оконные рамы и двери были выломаны. На уцелевшем фрагменте ограды был изображен человек с мужским половым органом вместо носа, совершенно непохожий на президента, но, судя по надписи, изображающий именно его. Посреди двора, между порчеными тракторными скатами, валялся полуистлевший конский скелет, напоминающий остов древнего корабля. Не обнаружив на территории МТС ничего интересного, Бондарь переключил внимание на просыпающийся поселок. Когда-то, очень давно, он подвергся бомбежке или артиллерийскому обстрелу, поэтому на окраине до сих пор остались развалины. Стены жилых домов фактически исчезли: их разобрали по кирпичику местные жители. Вещи из-под обломков тоже выбрали: одежду пустили на тряпки, мебель – на растопку. Зато нетронутыми остались фрагменты бетонной ограды, слишком тяжелые, чтобы уволочь их вручную. Беспорядочно наваленные друг на друга, они заросли бурьяном и являлись идеальным укрытием для двух человек. Дорога пролегала метрах в ста, так что вряд ли кому-то взбредет в голову справлять здесь нужду.