Американский брат - Андрей Троицкий

Вчера он хотел спросить у Тома, где отсиживается Львов с Биркусом, – не успел, – теперь спросить не у кого. Он снова увидел брата так явственно и так близко, что чуть не вздрогнул. В лице ни кровинки, словно его мукой посыпали, на щеках и на лбу разводы крови, уже подсыхающей, глаза слезятся, брат беззвучно шевелил серыми губами, что-то шептал: молился или просил о чем-то, но слова непонятны…

Телефон снова зазвонил, Джон нажал кнопку, поднес трубку к уху и услышал знакомый голос Юрия Девяткина. Полицейский поздоровался, с изысканной вежливостью поинтересовался самочувствием и настроением, спросил не найдется ли сегодня у Джона немного свободного времени. Есть разговор, весьма срочный. Приезжать на Петровку в Главное управление внутренних дел не нужно, там всегда полно народу, могут помешать. Лучше встретиться часа в два в том месте, где некоторое время назад они познакомились: в районном управлении внутренних дел, там спокойно. И назвал адрес, хотя Джон хорошо помнил то место.

– Хорошо, я буду, – ответил Джон. – Какие-то новости по поводу конфискованных денег?

– Увы, ничем вас не порадую. Новостей нет.

Джон налил вторую кружку кофе, встал возле окна и стал смотреть на двор, заметенный снегом. Жаль, что машина осталась на старом месте, туда возвращаться нельзя. Люди Биркуса наверняка уже ждут. Значит, надо достать другую машину. Он набрал телефон Ильи Антипова. Молодой человек ответил после третьего звонка.

– Мне нужна надежная машина, не слишком приметная, с документами. Можешь достать?

– Достать можно все, были бы деньги, – ответил Антипов.

Он сказал, что перезвонит через час, но перезвонил раньше, и предложил три подходящих варианта, все машины с документами и на ходу, расчет в любое время, наличными. Джон выбрал серую "тойоту камри". В прихожей на полу валялись вещи, брошенные вчера: куртка с мелкими пятнами крови на рукавах, брюки, пиджак. Вещи пропитаны запахом горелой резины, в пятнах свежей крови. Он собрал все это в пластиковый пакет, оставил его у двери. Надо будет выбросить его в мусорный бак на улице.

Он вошел в комнату поднял жалюзи, свет холодного дня проник внутрь. Ничего не скажешь, интерьер – предельно аскетичный: диван, крошечный телевизор, стоящий в углу на табуретке, и огромный черный сейф, похожий на платяной шкаф. Джон набрал шифр, поднял ручку сейфа и потянул на себя тяжелую дверцу. С верхней полки достал пачку наличных, с нижней – два новых пистолета, четыре пустых обоймы и коробки с патронами.

Открыл стенной шкаф, одежды здесь немного, выбирать особо не из чего, но ведь он не на светский прием собирается, ему не нужен фирменный фрак, ботинки с лаковым верхом и сорочка с кружевным жабо. Шерстяная поношенная куртка, синие брюки, черный свитер и тяжелые рабочие ботинки, – это подойдет. Джон вернулся на кухню, открыл коробки с патронами и стал снаряжать пистолетные обоймы. Если его все-таки найдут, надо приготовиться к встрече. Дарить свою жизнь убийцам или продавать ее слишком дешево, – он не станет.

Джон приехал немного раньше назначенного времени, постучал в дверь. Майор Девяткин сидел за тем же столом возле окна, в том же пыльном кабинете, загроможденным старой мебелью, шкафами, где хранилась картотека и альбомы с фотографиями бандитов и убийц. Прошлый раз он чистил финским ножом яблоки, сегодня пил чай из большой кружки и закусывал песочным печением. На углу стола – картонная папка с надписью толстым фломастером: «Московский резервный коммерческий банк».

– Курить бросаю, – Девяткин с первой фразой установил теплую товарищескую интонацию. – Поэтому все время чувствую аппетит. Стараюсь есть поменьше, чтобы не набрать много веса. Не получается. Уже поправился на два килограмма. И это, подозреваю, только начало. Если дальше так пойдет, к оперативной работе стану непригоден. Навсегда застряну в кабинете. В тесном пространстве между столом и стулом. Лишний вес, одышка, гипертония… И дальше, со всем остановками. Скончаюсь от инфаркта, причем в самом расцвете лет.

– Вы пессимист.

Девяткин, допивая чай, сказал, что мечтает о здоровом образе жизни, гимнастических упражнениях и беге трусцой. Что этому мешает? Только сигарета. Он уже семь раз пробовал остановиться, – не получилось. Возможно, в эта попытка станет удачной? Вообще-то существует сто способов бросить курить, но надо найти среди них свой способ, индивидуальной, – в этом вся премудрость. Джон слушал в пол-уха и гадал: с какой целью его вызвали сюда? Неужели Девяткину не с кем попить чаю и порассуждать о вреде курения и пользе здорового образа жизни? И еще эта странная манера разговора, когда трудно понять: он шутит или говорит серьезно.

– Итак, тему здоровья мы временно откладываем, – Девяткин передвинул папку к себе, но не открыл ее. – У меня к вам несколько вопросов. Информация не выйдет за стены этого кабинета. Протокола вести не буду. Все, что вы скажете, против вас не использую. Меня интересует, что за человек Львов? Его привычки, пристрастия. Это важно для следствия.

Джон ответил, что Львов человек замкнутый, сухой в общении, сосредоточенный на бизнесе, доверяет узкому кругу ближайших помощников. Пагубных привычек, вроде пьянства или наркомании, не имеет. С женщинами на работе держит дистанцию, а в личной жизни – кто его знает. Говорят, он педант и зануда. Склад ума – математический, хорошо играет в преферанс. Следит за собой, одевается у дорогого портного. Верит в бога и выставляет напоказ религиозные атрибуты: иконы, кресты, ладанки…

– Немного же вы знаете, – вздохнул Девяткин. – Тогда другой вопрос, о вас. Я слухам не верю, но говорят, будто вы американец. Имя у вас другое. И паспорт, по которому вас оформили на работу, – подложный. Его вам всучил начальник службы безопасности Биркус. И объяснил, что банк не берет в штат иностранцев. Чтобы устроиться на работу, нужна маленькая хитрость. И вы согласились. Это так?

– Если одним словом, – да.

– Зачем нужна игра с паспортами? Истории с подложными документами могут закончиться неприятностями, даже – тюрьмой.

– Это политика банка: они не берут на работу иностранцев. Меня предупредили об этом с самого начала. Я мог жить, ездить по миру с американским паспортом, но на работе должен был числиться под чужим именем. Как гражданин России.

– Ну, я с самого начала был уверен, что вы не эстонец, – Девяткин усмехнулся. – Вообще-то я не имею права допрашивать иностранца без представителя его посольства и без переводчика. Даже если вы хорошо знаете русский язык, все равно нельзя без переводчика. Но ведь разговор у нас неформальный, доверительный. Хотел спросить: как вам удалось получить работу в русском банке? У нас немало своих специалистов по безопасности, приглашать кого-то из-за границы нет смысла. И в копеечку влетит.

– Восемь лет назад мой брат Томас работал в одном банке, занимался иностранными инвестициями, он был отличным специалистом. Однажды его пригласила на работу в Россию. Здесь нужен был именно такой человек. Ну, который хорошо знает европейский и азиатский рынок. Я в ту пору работал в одной охранной фирме, оклад был скромным. Брат сумел договориться, ну, чтобы мне дали работу здесь, в Москве. Положили высокую зарплату, предоставили квартиру… Словом, я получил эту работу по знакомству.

– Понятно. Вот здесь в сжатом виде информация, которую удалось собрать на Львова и Биркуса, – Девяткин ткнул пальцем в папку. – Мы ведь тоже не сидели сложа руки. Правда, пока задержать Львова не можем. Мешают разные обстоятельства… Это долго объяснять.

– И где же он прячется, если не секрет?

– Секрет, к сожалению, – сказал Девяткин и хлопнул ладонью по папке. – Львов через своих людей распространил слух, будто он бежал в Европу или еще дальше. Поэтому его особо не ищут. Все, от журналистов до сыщиков, решили, что его нет в стране. Теперь представьте такую картину. Я прихожу к своему начальнику и говорю: мне известно, где прячется Львов. А в ответ: забудь о Львове, занимайся другими делами. Вы не верите? И напрасно.

– Почему, верю…

– Позвольте объяснить кое-что. Львова обвиняют в экономических преступлениях. Нашим уголовным кодексом за растрату чужих денег и мошенничество предусмотрен небольшой тюремный срок. Львов быстро найдет десяток адвокатов, которые не дадут просидеть в тюрьме и недели, – вытащат. А я мечтал засадить его не за паршивое хищение денег, а за убийство Лурье и его жены. Но доказательства – так себе, косвенные. Суд может не принять их во внимание. Львов выйдет сухим из воды. В моей практике случаев, когда убийц отпускали до суда и они бесследно исчезали, – без счета. Я их ловил, а они покупали суд, присяжных заседателей, а заодно и прокурора. Оптом дешевле. Выходили на волю и снова убивали. Вот так…

– Можно задать вопрос? Не знаю, в курсе вы или нет…

– Задавайте, смелей.

– Я слышал, что некий высокопоставленный чиновник Борис Туров и бывший хозяин МРКБ Юрий Львов – в прошлом деловые партнеры, почти друзья. Однажды их отношения дали небольшую трещину… Якобы Туров выиграл у Львова за вечер миллион долларов. Господин Львов расплатился, но решил, что Туров передергивал на раздаче, что он шулер. И решил при удобном случае восстановить справедливость. Когда банк пошел ко дну, Львов должен был передать Турову его деньги, наличными. И вернул деньги, но не полностью. Это пустая болтовня?