Кровь за кровь - Виктор Доценко

Подхватив со стола маузер Сергея, Гром с трудом поднял свое жирное тело с кресла, кивнул Сергею и пошел, не оглядываясь, в другую комнату. Сергей двинулся за ним.

— Слухай, начштаба, а че це воно таке «тета тета»? — неожиданно поинтересовался удивленный Микита.

— А это… это… чтобы дураки спрашивали! — буркнул тот, подозрительно поглядывая на дверь, за которой скрылись батько со странным задержанным.

Застолье продолжалось, а пышнотелая «невеста» пыталась выдавить из себя хоть какую-нибудь улыбку, чтобы скрыть предательские слезы, выступившие в уголках ее огромных глаз. Нет, не такую свадьбу представляла она себе, когда батько предложил ей «обвенчаться», обещая «носить на руках и осыпать золотом»!

— Слушаю ровно минуту! — проговорил батько, когда они вошли в пустую комнату, где стояло, украшенное охапками полевых цветов, огромное «брачное ложе». Гром, держа в правой руке маузер, вытащил левой рукой часы-луковицу и нажал на кнопку. Тут же откинулась крышка.

— Спрячь часы, Гром! Я из Центра! — очень тщательно скрывая волнение, произнес Сергей и потянулся к внутреннему карману пиджака. Гром моментально направил маузер ему в грудь.

— Ох и нервный вы, дядя! Уберите пушку, а то нажмете невзначай!

— Что это ты петушишься? Или не ты, а я у тебя на «мушке»? — теряя терпение, воскликнул Гром. — Вот возьму и действительно «случайно» нажму — сразу же вся спесь с тебя и спрыгнет!

— Разве так друзей встречают? — обиженно произнес Сергей, затем надорвал у пиджака подкладку и вытащил плотно сложенную бумагу. — Вот, читайте!

Гром положил часы в карман, взял бумагу, медленно развернул ее и начал читать, не выпуская, однако, из рук маузера и изредка бросая на Сергея подозрительные взгляды. Он сегодня много выпил, но обычная осторожность превратилась в привычку.

Выждав, когда Гром дочитал бумагу до определенного места, Сергей решил, что наступил подходящий момент сыграть на самовлюбленности Грома: вытянувшись во фрунт, он с пафосом громко и четко произнес:

— Поздравляю вас со званием полковника и назначением на пост главнокомандующего повстанческими отрядами края. — После этого он вытащил из-за пояса погоны полковника, не без труда найденные для этого случая комиссаром, и торжественно протянул их Грому.

Довольно улыбаясь, батько взял погоны, но вдруг прищурил свои и без того маленькие глазки:

— А где же… — начал он и вновь настороженно сжал маузер.

«Вот черт! — ругнулся про себя Сергей. — Вот она — первая закавыка! А если паролем является не фото?»

Однако делать ничего не оставалось: приходилось рисковать. Сергей спокойно и уверенно снял с себя кепку и быстро оторвал козырек.

— Я так спешил сообщить вам радостную новость, что забыл об этом. — Он вытащил из козырька кусок фотографии и молча протянул Грому.

— Наконец-то! — перевел дух Гром. — Еще бы секунда, и ты — покойник!

Он взял часть фотографии, протянутую Сергеем, затем вытащил из кармана бумажник и из него — другую часть фотографии, сложил их вместе: края ровно сошлись…

Пока тот манипулировал с фотографией, Сергей внимательно осмотрел комнату на случай возможного провала. У кровати стоял небольшой столик, на котором он увидел револьвер, окно было широко распахнуто…

— А дальше? — почти успокоившись, спросил Гром.

— Только привет просил передать! — пожал плечами Сергей: он понял, что это вторая закавыка, и самая серьезная. К части фотографии нужно явно что-то сказать на словах… Что? Взгляд Сергея скользнул по фотографии, которую продолжал держать в руке Гром: на фотографии он увидел Яна Марковича и Ванду…

— Что же ты, парень, так и надо было сказать: вам привет от Се… — Потеряв бдительность то ли от излишнего алкоголя, то ли от радостного события, что его заслуги замечены в Центре, Гром машинально подсказал Сергею вторую часть пароля.

«Неужели?» — промелькнуло у Панкова, и он решил вновь рискнуть.

— Тьфу, черт! Вам привет от Седого! — Он облегченно засмеялся, как бы сконфуженно всплеснув руками. — Детские какие-то пароли… «Кто же такой этот Седой? — неотступно сверлило в его голове. — С Лановским все ясно: явная контра! Но, может, он и есть Седой? — Глаза Сергея зло вспыхнули, но он тут же взял себя в руки. — Спокойно, Панков, спокойно! Кто бы ты ни был, господин Седой, разберемся!» — Он обеспокоенно взглянул на Грома, но тот ничего не заметил, занятый смакованием текста привезенного послания Центра. Перечитав его еще раз, он сложил бумагу и сунул в карман, затем довольно потер руками-лопатами:

— Ну, вот — теперь совсем другой коленкор! — Он положил маузер на стол и усмехнулся: — Ты что же, впервые связным пошел?

— Так точно, господин полковник! Впервые! — Сергей старательно вытянулся по стойке «смирно».

— Да ладно, будь проще, парень! — Грому явно льстила новая его должность. — Как звать, величать тебя? Да ты садись! — радушно предложил он.

— Сергеем зовите, а величать ни к чему, тем более необязательно знать фамилию! — Сергей совсем пришел в себя. — Меньше знаешь — лучше спишь! Как говорил… — Он хотел пошутить, но Гром бросил:

— Как говорил Седой!.. И правильно! Люблю осторожных! — миролюбиво согласился Гром.

— Итак, «ближе к телу», как говаривал на этот раз мой друг, барон — поручик Клюев! — Сергей придвинул стул ближе в батьке. — От вас сейчас ждут самых решительных действий! Вы думаете, что вас назначили главнокомандующим просто так, за красивые глаза? Нет, от вас и ждут многого! Вы знаете, какая царит обстановка на фронте? Не сегодня-завтра Деникин будет здесь — это я выражаюсь фигурально, — добавил Сергей, заметив, как встрепенулся Гром. — Самое главное сейчас: сплотить и объединить все силы для борьбы, для священной борьбы с большевиками, и в один прекрасный момент, о котором вас своевременно предупредят, единым махом покончить с Советами! — Он перевел дух и продолжил: — И не нужно размениваться на бессмысленный риск, на мелкие расправы с единицами красных! На вас очень надеются, помня ваши заслуги перед народом и Отечеством! — Сергей снова перешел на пафос.

— И куда же предполагают бросить мои войска? — Услышав такие слова про себя, он даже плечи расправил, хотя и было заметно, что ему с трудом удается изображать из себя трезвого человека.

Единственное, что он твердо осознал, что перед ним сидит человек, от которого зависит очень многое. Он явно является наблюдателем, и вce зависит от того, как он доложит в Центр о положении в его отрядах. Именно поэтому и решил Гром: быть с ним как можно любезнее и попытаться расположить к себе. Он вдруг икнул и уставился на Сергея, встряхнув головой.

— Удар нужно направить на… на взятие города! — Сергею с трудом удалось сохранить серьезную мину, представляя картину, как эта пьяная орда пойдет штурмовать город.

— На город? — удивленно переспросил Гром, уверенный, что Сергей пошутил, однако наткнулся на его серьезный взгляд и поспешно согласился, деланно обрадовавшись. — Да это же просто здорово! А Седому скажи, чтобы Семенчука, комиссарчика ихнего, он для меня оставил… — Он вдруг так посмотрел, что можно было представить, что бы осталось от Семенчука, окажись он здесь.

Неожиданно из комнаты, где шло застолье, послышались выстрелы, и Сергей, подхватив со стола свой маузер, ринулся туда. И Грому ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Когда они вбежали, то увидели следующую картину: огромный Микита, покачиваясь, пытается попасть в яблоко, лежащее на донышке перевернутой кринки, установленной на комоде у противоположной стены. Все его попытки оказались явно безрезультатными: стена над комодом была изрыта пулями. Увидев все это, Гром успокоился и спокойно плюхнулся в кресло. Сергей громко хмыкнул.

Микита вновь тщательно прицелился и выстрелил… кринка, на которой лежало яблоко, разлетелась вдребезги.

— Эх ты, горе-стрелок! — презрительно бросил батько. — А еще хотел ему в лоб попасть! — кивнул он в сторону Сергея.

— Да ему только по быкам можно, да и то — в упор! — язвительно бросил Сергей, и вокруг расхохотались.

— Так, может, ты, щенок, сможешь лучше? Или свой маузер ты держишь на потребу, орехи колоть? — зло выговорил Микита и бросил Сергею свой маузер.

— Спасибо, у меня есть свой! — ловко поймав маузер Микиты, заметил Сергей и тут же бросил его назад. Неуклюже схватив его обеими руками, Микита едва не выронил его на пол.

— Хорошо, предлагаю такое пари, — продолжил Сергей. — Если из пяти выстрелов я хотя бы раз промахнусь, то отдам тебе свой маузер, но если ни разу не промахнусь, то ты будешь обращаться ко мне только на «вы», да и другим будешь напоминать об этом… Ну, как, идет?

— Ладушки! — осклабился пьяно Микита и подмигнул сидящим за столом, затем зычно крикнул: — Машуня! Пять кринок и яблоки, живо! Принесь!