Призрак Фаберже - Николас Николсон

— Не хочу судить раньше времени. Боюсь только, что после всех этих настоек я вряд ли сумею что-нибудь рассмотреть, — заявил Дуглас.

— Не пора ли нам двигаться, как тебе кажется, Саша? — спросила Грейс, взглянув на слегка захмелевших сестричек Грант.

— Да, и чем скорее, тем лучше. Я позвоню швейцару, чтобы он заказал такси.

— Не стоит, — возразил Дмитрий. — У меня внизу две машины. Мы прекрасно на них доберемся.

Последовал шквал благодарностей, после чего все встали и двинулись к входной двери. Завернувшись в теплые пальто, призванные защитить их от ледяного февральского ветра, гости двумя группами спустились на лифте и расселись по машинам, которые, казалось, только что сошли с конвейера. Спустя несколько минут они уже подъезжали к музею.

Войдя в строгое здание Музея Нью-Йорка, Саша был поражен убранством вестибюля. Там вырос целый лес из серебристых березок, усыпанных сверкающими снежинками. Вероятно, так же будут украшены и столики наверху, подумал Саша. У стойки, где вошедшие предъявляли свои приглашения, выстроилась целая очередь. В центре вестибюля тоже толпились люди. Когда они немного расступились, Саша увидел, как вспыхнули бриллианты на сарафане Снегурочки.

Скинув пальто, Марина схватила Сашу за руку и потянула к собравшейся толпе. Улыбаясь, она пробиралась между людьми, пока не подошла вплотную к витрине. Бетси и Катя следовали за ней.

Экспозиция была на редкость эффектной. Внутри витрины проложили световоды, которые обеспечивали максимальную игру бриллиантов. Статуэтку поместили на небольшую вращающуюся подставку, так что Снегурочка кружилась в бесконечном танце, сверкая, как застывший на морозе фейерверк.

— Ой, Саша, — воскликнула Марина. — Это просто потрясающе! Как ты мог это скрывать? Она принадлежала царской семье? Скорее всего. Бетси, идите скорее сюда.

— Она понравится тебе еще больше, когда ты прочитаешь текст, — с улыбкой сказал Саша.

Он с удовольствием наблюдал, как раскрасневшаяся Марина читает сопроводительную записку, которую они с Анной сочинили накануне.

«Настоящий лот предназначался в качестве подарка княгине Цецилии Озеровской на десятую годовщину ее свадьбы. Изучая язык своего нового отечества, она переводила русскую народную сказку „Снегурочка“. Предлагаемый лот был, вероятно, заказан зимой 1912 года, в то время, когда создавалось Зимнее пасхальное яйцо, которое и послужило для него образцом (Аукционный дом „Лейтон“ выражает признательность князю и княгине Озеровским за их любезное содействие в составлении данной записки.)».

По мере чтения улыбка на лице Марины становилась все более напряженной и наконец исчезла совсем. Дрожа от негодования, она повернулась к Саше и Дмитрию:

— Как вы могли? Дмитрий, почему ты ничего мне не сказал? Какое неуважение! И Саша тоже хорош — торгует фамильными ценностями. У нас с мамой ничего не осталось, ни от Шутиных, ни от Шермановых. Только эта брошь, да и та подарок твоей семьи. У нас, эмигрантов, нет ничего своего, разве ты не понимаешь? Эта вещь — часть нашего прошлого. Как ты можешь посредничать, когда продают то, что по праву принадлежит нам? Саша, я сделаю все возможное, чтобы торги не состоялись. Завтра же позвоню адвокату. Прощай.

Последнее слово, сказанное по-русски, означало, что они расстаются навсегда.

Танцевальный класс в Музее Седьмого полка, Нью-Йорк, 1983 год

Саша опустил рюкзак на ковровую дорожку военного музея на Парк-авеню, с отвращением вдыхая знакомый запах пыли, старого дерева и моющих средств. Сняв наушники, он засунул свой плеер в рюкзак, где уже лежали книги, которые он должен был прочесть летом по программе Гротона.

Он стал оглядываться по сторонам в надежде увидеть других детей, но вокруг было пусто. Из боковой комнаты показался высокий солдат в камуфляже.

— Эй, малец! — сердито пробасил он. — Ты что тут делаешь?

— Здесь находится танцевальный класс? — вежливо спросил Саша.

Солдат вытаращил глаза.

— Дальше по коридору, — бросил он с отвращением и скрылся в комнате, где пылились военные трофеи и портреты умерших генералов.

Саша пошел по обшитому деревянными панелями темному коридору. Над головой гудели тусклые лампы с плафонами в стиле Тиффани. Вскоре послышались звуки «Теннессийского вальса», исполняемого в весьма вольном переложении на расстроенном фортепьяно.

«О Боже, — подумал Саша, — и за что мне такое наказание?»

Войдя в зал с облупленными розовыми стенами, он увидел разномастную кучку подростков. Большинство ребят были старше его, но, к счастью, почти никто не превосходил его ростом. Хотя все они выглядели крепышами. «И почему я такой тощий?» — подумал он про себя. На многих мальчиках была форма элитного кадетского корпуса «Никербокер грейс», другие щеголяли в блейзерах нью-йоркских частных школ: «Тринити», «Колиджит» и «Браунинг».

Ребят из его школы среди них не было. Вероятно, их бабушки не настаивали, чтобы те брали уроки танцев.

— Ну где еще ты научишься танцевать? — спрашивала она. — Не лучше ли поучиться сейчас, вместе с друзьями, чем потом наступать бедным девушкам на ноги?

Откровенно говоря, Сашу это не слишком волновало. Ему захотелось поскорее уйти отсюда. Его раздражали эти ребята с растрепанными светлыми волосами, красными галстуками и нарочитой небрежностью в одежде. То, что все это фрондерство имело целью привлечь внимание девочек, бесило его еще больше.

Девочки вообще привели Сашу в ужас. Все с длинными волосами, холодные, как ледышки, и явно старше присутствующих здесь мальчиков, они были в равной степени смущены мужским обществом. Мальчики и девочки сидели порознь у противоположных стен зала, сбившись в небольшие кучки. Отдельно от них сидели одиночки, чья внешность не позволяла надеяться на успех у противоположного пола или по крайней мере уверенно чувствовать себя среди представителей своего.

Саша обратил внимание на девочку, сидевшую в углу. Она с головой ушла в чтение потрепанной книжки под названием «Кружева». Слишком высокая для своего возраста. Длинные пепельные волосы, схваченные обручем с тонкими шелковыми ленточками, оттеняли хорошенькое бледное личико. На ней была розовая кофточка с открытым воротом и коротенькая клетчатая юбка в складку. Рядом на полу лежали скомканная джинсовая куртка со значками Кэнэл Джин и Элвиса Костелло и темно-коричневая школьная сумка со стильно потертым ремнем. Со вздохом облегчения Саша устремился к ней.

— Привет. Ты Виктория? — неуверенно спросил он.

Девочка подняла янтарные глаза, один из которых был испещрен зелеными точками, и посмотрела на него без всякого выражения.

— Я Саша Озеровский, твой кузен.

Она по-прежнему его не узнавала, и Саша сделал еще одну попытку:

— Мы встречались у твоей бабушки на прошлой неделе. Помнишь, был чай по поводу твоего возвращения домой?

— Мой дом вовсе не в Нью-Йорке, — резко ответила она, засовывая книгу в сумку. — Подожди-ка. Ты маленький князь. Я вспомнила. Так мы родственники? — спросила она без особого интереса.

Саша с готовностью поддержал завязавшийся разговор. По крайней мере теперь он здесь не один.

— Твой дедушка родной брат моей бабушки. Наши отцы были двоюродными братьями, а мы с тобой троюродные брат с сестрой. Ты Виктория де Витт и моя бабушка тоже была де Витт. Но теперь она Озеровская.

— Очень может быть, — равнодушно произнесла Виктория. — А здесь ты как оказался?

— Бабушка заставила.

— Меня тоже. Ой, сейчас начнется.

В зал вошли мистер и миссис Кейн, учителя танцев.

— Здравствуйте, здравствуйте, юные леди и джентльмены, — заученно произнесла миссис Кейн. — Постройтесь, пожалуйста, по росту.

Ученики выстроились в два ряда, и Саша с огорчением увидел, что, несмотря на одинаковый рост, они с Викторией не попали в пару. Она оказалась напротив Трея Калверта, которого Саша всегда терпеть не мог. А на Сашу взглянули испуганные глаза незнакомой партнерши.

— Итак, первый танец — фокстрот, — провозгласил мистер Кейн.

Трей Калверт поднял руку.

— А можно я буду танцевать с кем-нибудь другим? — спросил он.

— Нет, — отрезал мистер Кейн. — Вы подходите по росту.

— Но я не хочу с ней танцевать, — настаивал Трей.

— Можно узнать почему? — спросила миссис Кейн.

— Потому что ее родители хиппи и наркоманы. Так мои папа с мамой говорят, — подала голос Сирена Холтон, самая высокая и красивая из девочек.

В зале повисло тягостное молчание.

Побагровев, мистер Кейн медленно подошел к Сирене и, взяв ее за локоть, вывел из зала.

Расстроенная миссис Кейн построила учеников снова, и на этот раз Саша оказался в паре с Викторией.

— Не слушай ее, — спокойно сказан он. — Сирена Холтон просто сука.