Американский брат - Андрей Троицкий

Моисеев подхватил портфель и пропал, но скоро появился, сказал, что все в порядке, только надо подождать. В своем кожаном пальто и шапке из соболя он, покуривая, нарезал круги вокруг машины. Элегантный и модный, среди угрюмых мужиков и теток в мешковатых пальто, он выглядел существом с другой планеты. Джон стоял в сторонке и ждал. Моисеев снова пропал, прибежал обратно с пропусками.

– Двоим нельзя посещать подследственного, но я обо всем договорился, – он потер указательным пальцем о большой, будто считал деньги. – Все вопросы снял. В пропуске указано, что ты помощник адвоката.

Он схватил Джона под локоть и потащил к крыльцу. На вахте, где дежурили люди в военной форме, предъявили документы и расписались в толстом журнале. Появился еще один офицер, приказал следовать за ним и потащил бесконечным лабиринтом хорошо освещенных узких коридоров, перегороженных решетками. У каждой перегородки, перед каждой новой дверью, приходилось останавливаться и предъявлять документы дежурному офицеру. Оказались еще в одном коридоре, лейтенант остановился перед одной из дверей, обитой листами железа, с табличкой "следственный кабинет", открыл замок своим ключом.

Бетонные стены внутри покрашены зеленой краской, три жестких стула, табуретка и письменный стол. Над дверью горит лампочка, спрятанная решеткой, а вторая лампочка в железном отражателе свешивается с потолка. Офицер велел ждать и ушел.

Через полчаса два контролера в военной форме привели Томаса. Джон подумал, что брат изменился. Лицо вытянутое и бледное с всосанными щеками, спина по-стариковски сутулая. Брат был одет в спортивный костюм, под которым толстый свитер, но все равно казался худым. Джон поднялся навстречу, они обнялись, Джон поймал себя на мысли, что едва-едва, с большим трудом сдерживает слезы. Он похлопал Томаса по спине и сказал, что ездил на родину видел маму, вытащил письмо от Перл.

Адвокат достал из портфеля папку с бумагами:

– Ты тут наслаждаешься отдыхом, а бизнес ждать не может. Босс просил расписаться вот здесь и здесь… Короче, везде, где стоят галочки.

Убрав эту порцию документов, он вытащил новую папку.

– Как мама? – спросил Том, закончив с бумагами.

– Все хорошо, – сказал Джон. – Ну, скоро сам ее увидишь, все узнаешь.

– Ты видел Луис?

– Да, конечно, – улыбнулся Джон. – Она шикарно выглядит. Будто сошла с обложки "Космополитен". Только очень расстроена, что у тебя неприятности. Она хотела все бросить или лететь сюда вместе со мной. Едва отговорил. Зачем тебе женские слезы?

Джон рассказал, что пришел в восторг от нового дома на побережье и пожил бы там хоть месяц, – тем более Луис очень настойчиво приглашала, – но надо было возвращаться. Затем он коротко обрисовал трогательную встречу с Перл и добавил, что она тоже хотела мчаться к папочке, но… Кажется, Том поверил. Хотя черт его знает. Он не простак какой-нибудь, он человек наблюдательный, мозги быстро работают. Но говорить сейчас правду, пересказывать разговор с Луис и Перл, – это выше человеческих сил.

– Я даже с приятелем Перл подружился, – улыбнулся Джон, вспоминая Дика и следы инъекций, похожие на комариные укусы, на внешней стороне его ладоней. – Чертовски приятный парень. У тебя еще будет возможность…

Он хотел сказать "набить ему морду", но сказал:

– …тоже с ним подружиться. Вы понравитесь друг другу. Словом, дома дружная семья ждет тебя. Считает дни до встречи.

– Да уж, скорей бы. Мне тут стало надоедать.

– В камере возникли проблемы? – спросил Моисеев.

– Нет, со мной в ожидании суда сидят приличные люди, – Том улыбнулся. – Три грабителя, два убийцы, мошенник, насильник… Они тихие. Но людей слишком много. Четырнадцать лбов в одной комнате. То есть камере. Понимаешь… И все курят. Кроме меня. И некоторые больны.

– Потерпи, теперь уже недолго, – сказал Джон. – Этот дурной анекдот скоро кончится.

– Итак, к делу, – Моисеев снял очки и стал похож на вареного рака с выпученными глазами. – Защита делает упор на то, что в ресторане ты защищал женщину от пьяных субъектов. В зале играла музыка, к вашему столику подошел пьяный мужчина и пригласил даму танцевать. Когда та отказалась, стал тянуть ее за руку. Томас встал сделал мужчине внушение. Грубиян пригрозил расправой, но ушел. Затем, когда вы закончили ужин, тот самый человек поджидал вас внизу, чтобы выяснить отношения… Он был пьян, рядом с вашим обидчиком, сжимая кулаки, стоял второй мужчина…

Моисеев объяснил, что следует отвечать на вопросы обвинителя и судьи. История простая и совершенно ясная. Томас не нападал, а защищался сам и защищал женщину. Он был безоружен. Он не хотел причинить противнику травмы, но лишь немного не рассчитал силы.

– Судья отпустит тебя в зале, – сказал Моисеев. – Ну, если, конечно он не полный идиот и немного знает законы. Все, наше время уже вышло. Я передал через офицера посылку. Там еда и сигареты. Раздашь их блатным из камеры. Здесь пользуются авторитетам те люди, кому приносят хорошие посылки.

Они поднялись.

– Подожди, – Джон тронул брата за плечо. – Ты в прошлый раз говорил, что отсюда можно позвонить на волю?

– Куда угодно. В любой город, в любую страну. Минута – два доллара. А денег в тюрьме нет почти ни у кого.

– Не надо никому звонить, – заволновался Моисеев. – Что вы как дети, честное слово… Нельзя нарушать режим. Иначе контролеры устроят неприятности. Томас окажется не на воле, а в тюремной больнице с переломами рук и ног.

– Я просто спросил, – Джон пожал плечами. – Нет, значит, нет. Ну, пора прощаться, братишка…

Она встали, юрист пожал руку Томаса. Украдкой Джон выудил из кармана белый скомканный платок, будто собрался высморкаться или заплакать, – и всхлипнул. Что ж, когда показываешь фокус, внимание зрителей сосредоточено на платке или шляпе фокусника, – о свободной руке зрители забывают.

Джон одной рукой порывисто обнял брата, другой – вложив в его горячую ладонь крошечный сверок заклеенный тонкой пленкой: короткое письмо на папиросной бумаге и три стодолларовые купюры, скатанные трубочкой и согнутые втрое. Томас отступил назад, провел ладонью по лицу, сунув письмо и деньги за щеку. Трогательная сцена. Моисеев, следивший за платком, сам чуть было не заплакал за компанию.

Когда вышли из кабинета, Джон оглянулся. Он видел длинный коридор под сводчатым старинным потолком, фигуру брата. Томас шагал, держа руки за спиной, с двух сторон люди в военной форме. Неожиданно он замедлил шаг, оглянулся, встретился взглядом с братом. Контролер толкнул Тома в спину, между лопаток.

Вышли и сели в машину, облепленную снегом. Джон думал, что вообще-то Моисеев хороший парень, настолько хороший, что даже не верится, что он адвокат. Хорошие парни не могут, не имеют права быть адвокатами. Тем не менее… Они завернули в дорогой ресторан, в старинном здании, куда обычно привозили на обед иностранных туристов. Сейчас из-за непогоды в зале не было никого. Они сидели за столом, покрытым белой скатертью, смотрели в окно. Почему-то было грустно и не хотелось говорить. Валил снег, за его завесой светилось белое поле, уходящее в бесконечность, и белая церковь под золотым куполом, похожая на горящую свечку.

Глава 12

Рабочий день сотрудников службы безопасности Московского резервного коммерческого банка начинался с короткого совещания. Информация о происшествиях, задания сотрудникам, приказы начальства, срочные объявления, разная мелочь. Но сегодня начальник отдела безопасности Игоря Биркуса не было на месте, говорят, он с раннего утра – в одном из московских филиалов банка. Там ночные грабители проникли через черный ход в служебное помещение, связали охранника и пытались попасть в подземное хранилище. Что было дальше – точно неизвестно, но деньги остались в целости, – налетчики были чем-то напуганы и в спешке ретировались. Биркус пробудет на месте до вечера.

Джон возился с бумагами в своем кабинете, когда появился экономист корпоративного отдела Павел Кушнер. Он был редким бездельником, болтуном, и вдобавок многодетным отцом. В одной руке он держал свернутую трубочкой газету в другой – кружку кофе. Почему-то у Кушнера всегда было мало работы и много свободного времени, он в свое удовольствие болтался по коридорам, чужим кабинетам, отвлекая людей от дела пустыми разговорами. От увольнения его спасал тесть, – большой человек в министерстве финансов.

Кушнер вошел без спроса и сел на подоконник.

– Слышал, что говорят?

Джон отложил в сторону ручку, Кушнер все равно не даст работать.

– О чем?

– Ты похож на обманутого мужа. Плохие новости узнаешь последним. Говорят, что долги банка в разы превышают размер активов. Весьма возможно, что эти слухи – чистая правда. Вон, полюбуйся.

Он показал пальцем на улицу. Джон подошел к окну. Было видно, что внизу, возле крыльца на тротуаре стояли человек двадцать, ожидая неизвестно чего. Люди переговаривались, что-то обсуждали. Затем все замолчали и стали слушать какого-то мужчину с седой бородкой, одетого в длинный тулуп и меховую шапку с опущенными ушами. Такую одежду носят рыбаки, которые занимаются подледным ловом. Мужчина говорил, разводя руки по сторонам, будто хвастался, какую большую рыбу вытащил. Люди молча следили за его движениями.