Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

Примечание: лорд Мэйфилд близорук, может читать без очков, но чтобы увидеть что-то на той стороне комнаты, ему приходится пользоваться моноклем. Сэр Джордж дальнозоркий. Таким образом, если мы говорим о дальнем конце террасы, то на его зрение можно положиться больше, чем на зрение лорда Мэйфилда. Однако лорд Мэйфилд категорически уверен, что ВИДЕЛ что-то, и даже заверения его друга не могут его поколебать.

Может ли кто-нибудь быть выше подозрений, каким кажется мистер Карлайл? Лорд Мэйфилд горячо отстаивает его невиновность. Слишком горячо. Почему? Потому что он тайно подозревает его и стыдится своих подозрений? Или потому что он четко подозревает кого-то другого? То есть кого-то, КРОМЕ миссис Вандерлин?

Пуаро отложил блокнот. Затем, встав, отправился в кабинет.

Глава 5

Лорд Мэйфилд сидел за столом, когда в кабинет вошел Пуаро. Он резко обернулся, отложил ручку и вопросительно посмотрел на него снизу вверх.

— Ну, месье Пуаро, вы поговорили с Кэррингтоном?

Сыщик улыбнулся и сел.

— Да, лорд Мэйфилд. Он прояснил некоторые моменты, которые меня озадачивали.

— И что это было?

— Причина, по которой миссис Вандерлин находится здесь. Вы понимаете, я счел вероятным…

Мэйфилд быстро понял причину несколько преувеличенного смущения Пуаро.

— Вы думали, что я питаю слабость к этой леди? Вовсе нет. Совсем напротив. Забавно, но Кэррингтон думал так же.

— Да, он рассказал мне о вашем разговоре на эту тему.

У лорда Мэйфилда был покаянный вид.

— Моя затея не сработала. Всегда досадно признавать, что женщина обвела вас вокруг пальца.

— Да, но она еще не обвела вас вокруг пальца, лорд Мэйфилд.

— Думаете, мы еще можем победить? Что же, я рад это слышать. Мне бы хотелось думать, что вы правы… — Он вздохнул. — Я чувствую себя полным дураком — я так радовался своему замыслу, чтобы заманить ее в ловушку.

Эркюль Пуаро сказал, закурив одну из своих крохотных сигарет:

— А каков в точности был ваш замысел, лорд Мэйфилд?

— Ну, — помялся тот. — На самом деле в деталях я его не продумывал.

— Вы ни с кем его не обсуждали?

— Нет.

— Даже с мистером Карлайлом?

— Даже с ним.

Пуаро улыбнулся:

— Вы предпочитаете действовать в одиночку, лорд Мэйфилд?

— Как правило, это оказывается лучшим вариантом, — мрачновато ответил тот.

— Да, это разумно. Никому не доверять. Но вы рассказали об этом лорду Кэррингтону?

— Просто потому что я понял, что мой дорогой друг всерьез волнуется за меня.

Лорд Мэйфилд улыбнулся воспоминаниям.

— Он ваш старый друг?

— Да. Я знаю его более двадцати лет.

— А его жену?

— И его жену, конечно же.

— Но — простите, если я чересчур нахален — вы так же откровенны с ней?

— Я не понимаю, как мои личные отношения с людьми относятся к делу, месье Пуаро.

— Мне кажется, лорд Мэйфилд, что это имеет очень даже большое отношение к делу. Вы ведь согласны с тем, что, по моей версии, вероятно, кто-то мог оставаться в гостиной?

— Да. Я действительно согласен с тем, что наверняка так и случилось.

— Мы не должны говорить «наверняка». Это было бы слишком самоуверенно. Но если моя теория верна, то кто, по-вашему, мог бы находиться в гостиной?

— Очевидно, миссис Вандерлин. Она заходила туда один раз за книгой. Она могла бы туда зайти за другой книгой, или за сумочкой, или за оброненным платочком — у женщин найдется десяток причин. Она заставляет свою горничную закричать и выманить Карлайла из кабинета. Затем проскальзывает внутрь через окно и выходит из окна, как вы и сказали.

— Вы забываете, что это могла быть не миссис Вандерлин. Карлайл слышал, как она окликнула горничную сверху, пока он разговаривал с девушкой.

Лорд Мэйфилд прикусил губу.

— Верно. Я и забыл, — с досадой сказал он.

— Видите, — мягко сказал Пуаро, — у нас есть прогресс. Сначала у нас было простое объяснение — вор зашел снаружи и убежал с добычей. Очень удобная теория, как я тогда сказал, слишком удобная, чтобы принимать эту версию всерьез. Мы отмели ее. Затем перешли к версии иностранного агента, миссис Вандерлин, и все снова прекрасно сходится — до определенного момента. Но теперь это снова кажется чересчур простым, чересчур удобным, чтобы принять версию.

— Вы снимаете со счетов и миссис Вандерлин?

— В гостиной была не миссис Вандерлин. Это мог быть подельник миссис Вандерлин, который совершил кражу, но вполне вероятно, что за этим делом стоит кто-то вообще другой. Если так, нам следует подумать о мотиве.

— А не слишком ли это притянуто за уши, месье Пуаро?

— Не думаю. Итак, каков мог бы быть мотив? Деньги. Чертежи могли украсть, чтобы превратить их в наличные. Это самый простой мотив. Но на самом деле он может быть совсем иным.

— Например…

— Это определенно может быть попытка причинить кому-либо вред, — медленно проговорил Пуаро.

— Кому?

— Возможно, мистеру Карлайлу. Подозрения, очевидно, в первую очередь пали бы на него. Но здесь может быть не только это. Мужчины, в руках которых судьба страны, лорд Мэйфилд, особенно уязвимы в глазах населения.

— Вы хотите сказать, что кража имела своей целью подорвать мое реноме?

Пуаро кивнул.

— Если я не ошибаюсь, лорд Мэйфилд, где-то пять лет назад у вас были непростые времена. Вас подозревали в дружбе с одним европейским политиком, который был тогда чрезвычайно непопулярен у здешних избирателей.

— Совершенно верно, месье Пуаро.

— Быть в наши дни государственным деятелем — непростая задача. Ведь ему приходится проводить политику, которую он считает выгодной для страны, но в то же время нельзя не признавать силу народного мнения. А народное мнение очень часто сентиментально, смутно и невероятно ненадежно, однако им нельзя пренебрегать.

— Как верно вы говорите! Воистину это — проклятие жизни политика. Приходится потакать чувствам страны, как бы опасно и рискованно это ни было.

— Мне кажется, в этом и состояла ваша дилемма. Ходили слухи, что вы заключили соглашение с тем вышеупомянутым деятелем. И страна, и газеты сразу набросились на вас. К счастью, премьер-министр категорически отверг эти подозрения, и вы отрицали все, хотя и не скрывали своих симпатий.

— Все это верно, месье Пуаро, но зачем ворошить прошлое?

— Дело в том, что я считаю вероятным, что враг, разочарованный тем, как вы преодолели этот кризис, решил попытаться устроить вам очередные сложности. Вы вскоре восстановили доверие в глазах народа. Проблема ушла в прошлое, теперь вы заслуженно являетесь одной из наиболее популярных фигур в политике. Вас открыто прочат в очередные премьер-министры, когда мистер Ханберли уйдет в отставку.

— Вы считаете, что это попытка дискредитировать меня? Чушь!

— Tout de même[903], лорд Мэйфилд, будет выглядеть нехорошо, если станет известно, что чертежи нового британского бомбардировщика были украдены во время уик-энда, когда у вас в гостях была