Друг вице-короля, или Король мошенников - Гай Ньюэлл Бусби

— Я получил крайне неожиданную новость, — сказал он. — Поскольку она касается дела, которое все мы принимаем близко к сердцу, я прочту вам письмо.

Грейт-Честертон-стрит, 154, вторник

Благородному маркизу Лейверстоку,

кавалеру ордена Подвязки,

Беркли-стрит

Милорд! Проживя по милости Провидения долгие мирные годы в стране, которой, слава богу, неведомы подобные бедствия, я взяла на себя смелость написать вашей светлости и выразить желание внести лепту в фонд, основанный вами и вашими благородными друзьями, чтобы помочь несчастным, которые пострадали от землетрясения на Канарских островах. Поскольку я одинокая старая женщина, которую Господь соизволил наделить кое-какими земными благами, считаю своим долгом сделать небольшое пожертвование, чтобы помочь тем, кому посчастливилось меньше. К сожалению, я слаба здоровьем, но если бы ваша светлость нанесли мне визит, я поблагодарила бы вас от имени всех женщин за то, что вы сделали, и в доказательство моей благодарности охотно передала бы чек на десять тысяч фунтов, дабы вы присоединили его к имеющейся сумме. С дозволения врачей я принимаю посетителей между одиннадцатью и двенадцатью часами утра и пятью и шестью часами вечера. Я была бы польщена и счастлива видеть вашу светлость. Пребывая в надежде, что вы окажете мне эту маленькую услугу, остаюсь искренне вашей

Дженет О’Гэллоран

Ненадолго воцарилось молчание, когда его светлость дочитал письмо.

— И как же вы поступите? — спросила леди Кэролайн.

— Это благородное предложение, — ввернул Саймон Карн.

— Полагаю, двух мнений здесь быть не может, — произнес председатель. — Мой долг — исполнить просьбу миссис О’Гэллоран, хотя я и не понимаю, зачем она желает видеть меня лично.

— Она пишет, что хочет лично поблагодарить вас за то, что вы сделали, — ответил граф Эмберли. — Поскольку это будет самый щедрый взнос из всех, что мы получили до сих пор, я полагаю, надлежит исполнить ее прихоть.

— В таком случае я, как уже сказал, нанесу даме визит сегодня же, между пятью и шестью часами. А теперь мой долг сообщить вам, что мы с мистером Саймоном Карном встретились утром с правлением банка и условились, что сумма в сто тысяч фунтов золотом будет ждать наших агентов, которые придут завтра утром либо, самое позднее, днем.

— Деньги очень большие, — напомнила леди Кэролайн. — Надеюсь, они не послужат приманкой для воров!

— Бояться нечего, — ответил его светлость. — Я объяснил управляющему, что перевозку денег осуществят мои доверенные слуги в сопровождении двух частных сыщиков, которые останутся на борту яхты, пока мы не поднимем якорь. Риска никакого. Чтобы обезопасить нас окончательно, я также условился, что деньги выдадут только тому, кто предъявит чек и одновременно покажет кольцо с печаткой, которое сейчас у меня на пальце.

Прочие члены комитета были полностью удовлетворены этим планом; решив еще несколько вопросов, они разошлись.

Покинув Беркли-стрит, Карн заторопился в Порчестер-хаус. Войдя в кабинет, он немедленно велел прислать к нему Бельтона.

— Итак, — сказал он, когда камердинер появился, — нельзя терять ни минуты. Лорд Лейверсток примерно через два часа будет на Грейт-Честертон-стрит. Пошлите человека на вокзал Ватерлоо и узнайте, смогут ли они подать заказной поезд в семь, чтобы перевезти покойницу в Саутгемптон. Назовитесь Мерри Берном; скажите, что уплатите положенную сумму, какова бы она ни была, до того как поезд тронется. Как только получите ответ, принесите его на Грейт-Честертон-стрит, дом 154. Я тем временем переоденусь и буду ждать вас там. По пути я телеграфирую капитану яхты в Саутгемптон, чтобы он приготовился. Вы поняли, что предстоит сделать?

— Да, сэр, — ответил Бельтон. — Но должен признаться, что я волнуюсь.

— Напрасно. Помяните мое слово, план верен как часы. А теперь я переоденусь к прогулке.

Лишь очень зоркий наблюдатель смог бы узнать в почтенном священнослужителе, который спустя полчаса подкатил в хэнсоме к дому номер 154 на Грейт-Честертон-стрит, Саймона Карна, недавно присутствовавшего на собрании комитета Спасения. Выйдя из кэба, он поднял голову и увидел, что шторы спущены; ряд несомненных знаков гласил, что Смерть посетила этот дом. Дворецкий, который открыл дверь, ожидал гостя. Он почтительно поклонился и провел священника в гостиную. Там он обнаружил весьма респектабельную почтенную леди в черном шелковом платье, сидевшую у окна.

— Ступайте наверх, — властно произнес Карн, — и оставайтесь в комнате, пока вам не велят спуститься. Будьте осторожны, никому не попадайтесь на глаза. Как только стемнеет, можете выйти из дома, но не раньше. Перед уходом вам заплатят обещанный гонорар. А теперь идите и постарайтесь, чтобы никто из соседей вас не заметил.

Десять минут спустя подъехал какой-то человек, похожий на отставного военного и одетый в глубокий траур. Его также впустили в дом. Хотя никто не сумел бы опознать новоприбывшего, Карн немедленно обратился к нему по имени.

— Бельтон, вы условились насчет поезда? — спросил он, как только они оказались в гостиной вдвоем.

— Поезд отправится в Саутгемптон ровно в семь, — ответил Бельтон.

— Как насчет катафалка?

— Он будет здесь без четверти семь.

— Прекрасно, к тому времени мы заполучим тело. Прежде чем заняться чем-либо еще, поднимите шторы в передних комнатах. Если он решит, что в доме стряслась беда, то, возможно, испугается. Нельзя спугнуть птичку, ведь мы потратили столько сил, чтобы заманить его светлость сюда.

В течение следующего часа оба занимались последними приготовлениями. Они едва успели закончить, когда возле дома остановилось роскошное ландо, и Бельтон доложил, что лакей поднимается на крыльцо.

— Пусть его светлость проводят в гостиную, — приказал Саймон Карн. — Как только он войдет, вы, Бельтон, станьте у двери. Я позову вас, когда будет нужно.

Карн вошел в гостиную, оставив дверь приоткрытой, и тут же услышал голос лакея, спрашивавшего, дома ли миссис О’Гэллоран и примет ли она маркиза Лейверстока. Дворецкий ответил утвердительно, и маркиз поднялся на крыльцо.

— Пройдите сюда, пожалуйста, милорд, — попросил слуга. — Хозяйка ждет. Она вас сейчас примет.

Войдя в гостиную, маркиз обнаружил там почтенного толстенького священника, который на глазах у соседей вошел в дом часом раньше. Священник стоял у камина.

— Добрый день, милорд, — произнес он, когда за дворецким закрылась дверь. — Будьте так добры, присядьте. Миссис О’Гэллоран спустится через минуту.

Его светлость сел и заговорил о погоде, одновременно обводя глазами комнату. Он заметил рояль, удобные кресла по обе стороны книжного шкафа, подставку для цветов у окна — все эти вещи явственно говорили о преуспеянии. Бог весть о чем маркиз бы еще успел подумать — но от размышлений гостя внезапно отвлек грубый голос. Священник произнес: