Отравление в Уичфорде - Энтони Беркли

— Да это точно, сэр. Это было после того, как я проводила мистера Аллена, сэр. Вот почему я это запомнила. Мистер Аллен, он тогда вечером был у мистера Бентли, хотя, сэр, сдается мне, если вам это интересно, он. наверное, больше с хозяйкой хотел повидаться. Да, вот такие дела у ней были! А я вот что хочу спросить, сэр. Как вы думаете, ее повесят? Кухарка, она говорит, что нет, не повесят, но я сама не уверена. А вы как думаете, сэр?

К мисс Блауэр явно возвращалось самообладание.

— Я думаю, мисс Блауэр, — веско сказал Роджер, что в конце концов миссис Бентли не повесят. Ну, а теперь нам пора уходить.

— Да я и не хочу, чтобы ее повесили, — сказала мисс Блауэр, вставая. Завсегда она была кошкой и кошкой останется, но, может, они ее не повесят, хотя она и заслужила, — добавила мисс Блауэр строгим нравоучительным тоном.

Она проводила посетителей до входной двери, и Роджер попрощался с ней за них двоих. Алек и слова не проронил за все это время. Мисс Блауэр заметно повеселела.

— Да, подождите! — вдруг негодующе воскликнула она, когда газетные джентльмены уже почти свернули на подъездную аллею. — Вы же забыли снять меня на фотографию!

— Милосердный Боже! Действительно забыли, — крикнул Роджер. — Эй, мистер Овцемой, достаньте аппарат и позорче смотрите в объектив.

Мисс Блауэр позировала, стоя на пороге дома, Роджер суетился, хлопоча, чтобы на нее как следует падал свет и чтобы ракурс был самый выгодный, Алек же с мрачным видом щелкал незаряженным аппаратом. Только после этого им было разрешено удалиться.

— Итак, Александр, — сказал Роджер, когда они вышли на дорогу, — что ты обо всем этом думаешь? Сначала тошнотворно фамильярна, потом раболепна, и снова фамильярна. Низменная натура, может быть самая низменная из всех существующих: безмозглая, хитрая, безнравственная. И в то же время лопается от сознания собственною превосходства и важности своей роли в этом деле. Довольно опасное молодое животное, а?

— Ты почему-то никак не намекнул, что знаешь о ее связи с Бентли.

— Но я не хотел спровоцировать истерическую сцену. Попридержу эти сведения, а потом припугну ее, сказав, что обнародую их, если мне понадобится еще что-нибудь из нее вытянуть.

— Она еще что-то знает, — сказал Алек, — я уверен, что она что-то скрыла от нас.

— Не столько знает, сколько чего-то опасается, — возразил Роджер. — Она мне, в сущности, все рассказала, хотя определенно этого не хотела. Как это ты не понял? Я думал, что все так ясно.

— Ничего не понял, а в чем дело?

— Да в том, что миссис Бентли не виновата!

— Да? У меня возникало на этот счет смутное подозрение. Чертовски все это интересно. Ты считаешь, что она подозревает кого-то другого?

— Да, считаю.

— Но кто же это? Кто убил?

— Мисс Мэри Блауэр! — удовлетворенно провозгласил Роджер.

Глава 16

Совещание у гладильной доски

— То есть ты действительно считаешь, что это она убила? — вскричал Алек.

— Да, это она, причем собственноручно, но — случайно! Было совершенно очевидно, что она соврала, когда сказала, будто налила лимонад из графина, стоявшего на комоде. Ясно, что на комоде был только стакан с лимонадом. Вот мое мнение: мисс Мэри Блауэр совсем не уверена в том, что лимонад не был отравлен снадобьем, которое обнаружили в сундуке миссис Бентли.

— Ого! — присвистнул Алек. — Значит, она дала ему выпить лимонный сок с раствором мышьяка, косметическое средство миссис Бентли?

— Точно. Как ты прежде-то не догадался!

— Да, по теперь мне это совершенно ясно. Ты, наверное, прав, Роджер. И понятно, почему она никому не рассказывала, что подала ему это питье.

— Согласен, она такая. Кто бы ни был виноват в смерти Бентли, мисс Блауэр не станет подвергать себя опасности быть заподозренной.

— Какая отвратительная лицемерка! И ты думаешь, что она и дальше бы молчала, пусть бы даже миссис Бентли из-за этого повесили?

— Нисколько в том не сомневаюсь. Она очень озлоблена против нес и не стала бы себя беспокоить по поводу такого пустяка. Да, мисс Мэри Блауэр очень неприятная молодая особа.

— Но, послушай, ты действительно считаешь, что она сознательно отравила Бентли? Может, она дала ему питье по ошибке?

— Понятия не имею. Если она не знала, что лимонад отравлен, и дала его Бентли, пи о чем не подозревая (а я думаю, что гак оно и было на самом деле), тогда возможен один лишь вывод: миссис Бентли действительно заслужила все, что с ней случилось, так как более потрясающего примера преступной небрежности трудно себе вообразить. Ну только представь себе: раствор мышьяка с лимонным соком в спальне больного человека! Ведь это равносильно убийству. И должен признаться, просто невозможно поверить, что миссис Бентли оставила там яд просто так, по рассеянности.

— Да, это мысль, — ответил задумчиво Алек. — Ты хочешь сказать, что она могла оставить раствор мышьяка с лимоном в надежде, что Бентли сам себе его нальет? Иначе говоря, она хотела, чтобы Бентли умер, но без ее непосредственного участия, так сказать, как бы случайно?

— Да, женщина способна на это, чтобы не слишком отягощать свою совесть, хотя, конечно, это такое же убийство, как если бы она сама сознательно его отравила. Однако, если так, то перед нами снова возникает прежняя проблема, о которой я говорил в самом начале: зачем было Делать ядовитый раствор из отравленной бумаги, если уже имелся в запасе тот самый пакетик с порошком, которого хватило бы на двести человек?

— Но, послушай, она ведь могла и не знать, что порошок — это и есть мышьяк? Предположим, ты прав: Бентли всучил его кто-то другой в надежде, что он сам себе его скормит? В таком случае миссис Бентли не могла знать. что в пакете именно мышьяк! Правда?

— Но, Александр, это же блестящая мысль! Из нее напрашивается вывод, раньше не приходивший мне в голову: Бентли пытались отравить двое. Миссис Бентли, своими ядовитыми бумажками, и некто другой, с помощью пакетика с мышьяком!

— Но мы ведь затрагивали такую возможность во вчерашнем разговоре? Помнишь, когда Шейла сказала, что он не обязательно был отравлен порошком? Ты еще ответил, что тут может иметь место совпадение, но не такое значительное, как если бы он отравился аконитином или чем-то еще?

— Да, помню, но я хотел сказать нечто иное. Я имел в виду, что какое-то неизвестное лицо вручило Бентли пакетик с порошкообразным мышьяком, а другой неизвестный персонаж дал ему яд по собственной его — или её — инициативе, и что не обязательно это была именно миссис Бентли. Но, господи боже, дело очень усложнилось и я просто не знаю, как связать воедино то, что я говорил или думал раньше, с тем, что обо всем этом думаю теперь. Для меня только одно совершенно ясно в настоящий момент.

— И что же?

— Что если наш друг Аллен был в списке подозреваемых в отвлеченном смысле, как человек, имевший только мотив, то теперь он значится в этом списке в силу очень конкретных причин. И его фамилия написана заглавными буквами и трижды подчеркнута красным.

— Ну конечно, черт побери! — воскликнул Алек. — Я совсем-совсем забыл о нем, а ведь хотел тебе напомнить, как только мы вышли из дома. Ведь он был вечером у Бентли перед тем, как появился этот пакет?

— В том-то и дело. Поэтому напрашивается весьма резонный вопрос: не может ли дружок Аллен сообщить нам кое-что интересное о пакетике, если только мы сумеем его разговорить?

— Да, дельце не из легких, — призадумался Алек.

— Но надо попытаться это сделать, и как можно быстрее. В сущности, он следующий на очереди, кому можно задать разные интересные вопросы для рубрики: "Наш корреспондент интервьюирует подозреваемого".

— А как ты это сделаешь?

— Понимаешь, подсознательно я все время имел в виду эту возможность с самого утра. Сегодня после ленча я попытаюсь побольше разузнать о привычках Аллена и его характере, а затем, соответственно сведениям, начну действовать. Знаешь, есть множество разных способов заставить говорить разных людей. Я попытаюсь это сделать, заранее получив представление, как надлежит вести себя с этим господином. Будем надеяться, что Шейла дома. Мне надо с ней посоветоваться на этот счет.

Они подошли к входной двери дома доктора Пьюрфоя, и Роджер с задумчивым видом нажал на кнопку звонка.

— А тебе необходимо, чтобы и я присутствовал при этом разговоре?опасливо спросил Алек.

— Нет, благодарю вас, мистер Овцемой, — несколько рассеянно отвечал Роджер. — Это дело очень деликатное и растяпа фотограф, который забывает о своей обязанности фотографировать, мне совсем пи к чему.

Было уже несколько минут первого. В ответ на вопрос Роджера горничная, открывшая дверь, сообщила, что миссис Пьюрфой нет дома, а мисс Пьюрфой наверху, в своей комнате.

— Вы не передадите ей, что мы уже пришли, и если она не занята, то хотелось бы на минуту увидеться с ней.