Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

С беззаботных губ мисс Сил, казалось, готово было сорваться нечто вроде: «Конечно, это же не ваш зуб…» Однако на деле она произнесла:

— Пожалуй, вы правы. И потом, м-р Морли такой аккуратный врач, никогда не делает больно.

Заседание Совета директоров закончилось. Все прошло гладко. Отчет был хорошим. Нареканий вроде бы быть не должно. Но что-то продолжало тревожить Сэмюэля Роттерстайна, какой-то нюанс в тоне председателя, явно не связанный с ходом совещания.

Тайная тревога? Впрочем, Роттерстайн не мог увязать это понятие с такой личностью как Алистер Блант — слишком уж бесстрастной, эмоционально холодной казалась ему натуру начальника. Самое воплощение «нормальности», эдакой типично английской холодности.

Может, печень? Она, кстати, напоминала временами о себе и самому Роттерстайну. Но Блант никогда не жаловался на печень — не было такого случая. Его здоровье было под стать крепкому уму и железной финансовой хватке.

И все же что-то здесь было не так… Пару раз рука председателя приближалась к лицу. И сидел он, осторожно подпирая щеку ладонью. Необычная для него поза. Кроме того, пару раз его лицо явно выражало раздражение.

Они вышли из зала совещаний и стали спускаться по лестнице.

— Может, вас подвезти? — предложил Роттерстайн. Блант улыбнулся и покачал головой:

— Меня ждет машина. — Он взглянул на часы. — Я уже не вернусь. — Он помолчал. — Дело в том, что я спешу к зубному.

Тайна перестала существовать.

Выкарабкавшись наконец из такси, Эркюль Пуаро расплатился с водителем и нажал кнопку звонка у дверей Дома № 58 по улице королевы Шарлотты. После недолгого ожидания дверь ему открыл веснушчатый парень в ливрее, с огненно — рыжими волосами и подчеркнуто серьезными манерами.

— Мне к м-ру Морли, — проговорил Пуаро.

В сердце его при этом теплилась наивная надежда на то, что Морли куда-то вызвали, что он нездоров или посещает пациента на дому… Тщетно! Парень отступил на шаг, приглашая Пуаро внутрь. Дверь за спиной издала сухой безжалостный щелчок.

— Ваше имя?

Пуаро назвался. Комната, куда его проводили, была обставлена спокойно, с хорошим вкусом и сейчас почему-то показалась Пуаро неописуемо мрачной. На полированном столике были аккуратно разложены газеты и журналы, на буфете стояли посеребренные подсвечники и декоративное блюдо. Камин украшали бронзовые часы и две вазы из того же металла, на окнах были синие портьеры, стулья пестрели восточной смесью цветов и птиц.

На одном из них сидел военной выправки джентльмен со свирепо торчащими усами и пожелтевшей кожей, который принялся рассматривать вновь вошедшего с любопытством досужего путешественника, разглядывающего надоедливое насекомое. Сейчас ему явно недоставало если не револьвера, то, как минимум, мухобойки. Пуаро посмотрел на него соответствующе. «Иные англичане бывают столь неприятны и смешны, что их стоило бы убирать со света еще при рождении, чтобы не мучились», — подумал про себя Пуаро.

Прервав затянувшееся разглядывание, джентльмен — воин подцепил со стола «Тайме» и, развернув стул так, чтобы не видеть Пуаро, уткнулся в газету. Пуаро же взял «Панч», перелистал его, но остроумных шуток так и не обнаружил.

Появился тот же парень. — Полковник Эрроубамби! — воскликнул он и увел военного.

Пуаро продолжал гадать, может ли в природе существовать такая фамилия, но тут входная дверь с шумом распахнулась и на пороге появился молодой человек лет тридцати.

Пока он стоял у окна, нервно разглядывая обложки журналов, Пуаро успел бросить на него пару оценивающих взглядов. Малоприятный, даже опасный тип, не исключено — преступных наклонностей. Во всяком случае на убийцу он походил больше, чем многие из настоящих убийц, с которыми ему приходилось иметь дело.

Перед глазами снова возник тот же парень. М-р Пи — ро! — возвестил он.

Быстро смекнув, что это о нем, Пуаро поднялся и паренек повел его за угол в конец комнаты — там располагался лифт, на котором они поднялись на второй этаж. По коридору они прошли в маленькую прихожую непосредственно перед кабинетом врача.

Под звук журчащей воды, перемежаемый довольным урчанием доктора Морли, Эркюль Пуаро ступил в камеру пыток.

В жизни величайших людей всегда найдутся унижающие их моменты. Не зря, видимо, говорится, что человек может быть героем для кого угодно, но только не для слуг. К этому вполне можно добавить, что и в своих собственных глазах человек перестает быть героем, едва он оказывается в зубоврачебном кресле.

Со всей отчетливой болезненностью очень хорошо сейчас понимал это и Эркюль Пуаро. Он во многом был выше других! Однако этого превосходства сейчас он не ощущал вовсе. И самомнение, и самообладание — все утекло как вода сквозь пальцы.

Морли же тем временем покончил со своими приготовлениями.

— А не очень-то сегодня летняя погодка! — профессионально бодрым голосом проговорил он, медленно и осторожно подводя Пуаро к креслу.

Тот глубоко вздохнул, уселся и постарался расслабиться.

— Так, отлично, — с отвратительной бодростью промолвил доктор. — Вам удобно? Вы уверены?

Пуаро сжал подлокотники, зажмурился и открыл рот.

— Что-нибудь побаливает?

Очевидно, что пациент с широко открытым ртом лишен возможности произнести что-нибудь членораздельное. Морли и не ожидал конкретного ответа на свой вопрос. Между тем, хотя он и пришел на регулярный осмотр, Пуаро было о чем ему рассказать. Но, может, Морли как-то не заметит, проглядит этот второй задний зуб?

Разумеется, дантист мог и проглядеть — в принципе мог. Но этот был хорошим стоматологом.

— Ага, пломбочка подызносилась. Пока ничего опасного, И десны в превосходном состоянии. — Секундное замешательство, задумчивое пыхтение, но — о счастье! — ложная тревога. Теперь нижняя челюсть.

— Первый, второй… Третий?

«Ну, все, — подумалось Пуаро, — гончая почувствовала добычу».

— А вот здесь непорядок. Побаливает иногда, а? Нет? Странно…

Осмотр продолжался.

Наконец Морли удовлетворенно хмыкнул:

— Ничего серьезного. Пара пломбочек — и порядок. Пожалуй, сегодня и покончим с этим.

Послышался щелчок выключателя и гул бормашины. Нежным, даже каким-то ласкающим жестом Морли выбрал нужное сверло.

— Если что, дайте мне знать, — предупредил он, приступая к своей ужасной работе.

Однако Пуаро не пришлось ни застонать, ни дернуться, ни махнуть рукой — в самый критический момент гул прекратился.

— Сплюньте, — проговорил Морли, наложил повязку и тут же подсоединил новое сверло и продолжил занятие. Не боль, а страх — вот что ужасно в бормашине. Тем временем Морли, пока он готовил пломбу, вздумалось поговорить.

— Вот, сегодня приходится все самому делать. Мисс Невил уехала. Вы ее не помните?

Не очень убедительно, но Пуаро