Багровый переворот - Тамоников Александр

Голос Демитра возвысился, в глазах полыхало пламя. Иван перевел взгляд с Демитра на Николу. Тот неотрывно смотрел на Демитра, в его глазах сверкал тот же огонь. Он не забыл, как не забыл никто из троих друзей. И слова клятвы, которую они дали несколько лет назад, в день, когда чудом избежали немецкого плена. Тогда они находились почти в таком же лесу, все трое были на волосок от смерти, и для каждого из них слова клятвы значили больше, чем собственная жизнь.

– «Никогда не сдаваться, клянусь! Биться до последнего патрона, до последней капли крови! Уничтожать врагов без жалости, без страха за свою жизнь, клянусь!» – Голос Николы звенел, возвышался, достигая макушек деревьев.

– «Клянусь! Своих не бросать. Как бы трудно ни было, не оставлять своих врагам. Ползком, волоком, но вместе. До последнего дня, до последнего вздоха. Клянусь!» – Иван подхватил слова клятвы. Расправив плечи, забыв о боли и о ране, он повторял слова клятвы, данной друзьями в минуту крайней опасности.

– Так-то лучше, – сказал Демитр. – А теперь, Иван, подставляй здоровое плечо, будем выбираться отсюда.

Они подняли Николу, положили его руки себе на плечи и, изменив первоначальное направление, двинулись в путь. Только к утру, падая от усталости, они добрались до расположения партизанского отряда.

– Демитр Богомилов, тебя к командиру отряда. – Радист партизанского отряда, Анастас, появился будто из ниоткуда. Демитр только что сдал своих друзей в лазарет и присел, перевести дух.

– Понял. Иду. – С трудом поднявшись, Демитр зашагал к навесу из брезента, где обычно принимал бойцов командир отряда.

На этот раз под навесом собрался весь командный состав: Цоло Крыстев, командир партизанского отряда; Иван Тодоров-Горуня, политкомиссар; Цвятко Анев, главный советник командира по сложным делам. Они сидели за самодельным столом из грубо обработанных досок. В центре стола лежала карта местности.

– Демитр Богомилов по вашему приказанию…

– Докладывай, – оборвав официальное обращение, приказал командир.

– Приказ выполнен. Все донесения, устно и письменно, переданы связным партизанских отрядов, ятакам и боевым группам БКП. В юго-восточный сектор пройти не удалось, но местные знают особые тропы, так что и туда информация должна дойти в срок, – отчеканил Демитр. – Во время передачи донесений происшествий не случилось. При возвращении в отряд на лесной дороге наткнулись на немцев. В перестрелке Никола Герасимов получил ранение в ногу, Иван Методиев – ранение в плечо.

– Что с немцами?

– Один убит, второй скрылся, – ответил Демитр. – Оружие и патроны убитого немца доставлены в отряд.

– Что они забыли на этой дороге? – Вопрос задал Цвятко Анев.

– Простая случайность, товарищ командир. – Демитр обращался не к тому, кто задал вопрос, а к своему командиру, Цоло Крыстеву. – У немцев вышло из строя транспортное средство, поэтому они вынуждены были остановиться для исправления поломки.

– Под раздачу попали, значит? – Анев недовольно поморщился, от него не ускользнул тот факт, что гонец не посчитал нужным обратиться к нему. По какой-то причине Демитр Богомилов недолюбливал Анева, и тот это чувствовал.

– С донесениями вы справились, а вот с немцами некрасиво вышло. Старшим группы был назначен ты, Богомилов, значит, и за последствия отвечать тебе. Сам знаешь, насколько сложная сейчас ситуация. А ты расслабился. Расслабляться рано, боец, выполнение задания не прогулка по скверу, – недовольно бросил политкомиссар.

– Виноват, товарищ политкомиссар. – Демитр опустил голову.

– Ладно, иди. Сутки отсыпного тебе не помешают, – Крыстев махнул рукой, отпуская бойца.

Демитр козырнул, развернулся и ушел. Дождавшись, когда Демитр отойдет, командир заговорил вновь:

– Напрасно ты так, Цвятко. Богомилов парень стоящий, а проколы у всех бывают.

– Я так не считаю. Сегодня он засаду не заметил, а завтра жандармам на карте местонахождение отряда нарисует. – Анев брезгливо поморщился. – Этот Богомилов всегда был себе на уме. И дружки его, кстати, тоже доверия не вызывают. Вон и Иван Горуня со мной согласен, а его сложно провести.

– Тут ты не угадал, – в разговор вступил Горуня. – Лично я считаю, что на таких, как Богомилов и его команда, стоит наша партия. Если бы мне предстояло выбирать, кому доверить свою жизнь, я бы, не задумываясь, выбрал Богомилова.

– Вот как? Почему же ты меня поддержал? – На лице Анева отразилось удивление.

– Никакой поддержки. Бойцу нужно было поставить на вид его промах, что я и сделал. И хватит об этом. – Тодоров-Горуня припечатал ладонь к столу, поставив таким образом точку в разговоре. – Надеюсь, Богомилов прав, и немцы им встретились случайно.

– Думаешь, информация о том, что Болгарская коммунистическая партия готовит встречу для принятия декларации, просочилась к нацистам? – Вопрос задал Цоло Крыстев.

– Вполне возможно. Тогда хорошего не жди. Вспомните, что в январе этого года правительственные войска устроили в районе Видина. Пехотная дивизия болгарской армии совместно с полицией уничтожила все партизанские отряды в этом районе. А началось все с инцидента вроде нашего.

– Если и так, тут уж ничего не поделаешь. Мы в любом случае должны быть готовы. Вся «Народно-освободительная повстанческая армия», все двенадцать оперативных партизанских зон. Для того отряд Богомилова на задание и отправляли. Работа Отечественного фронта вошла в решающую стадию. Программа Отечественного фронта, а именно: разрыв союзнических отношений с Третьим рейхом; дружба и сотрудничество с СССР; свержение лояльной политике Гитлера власти и формирование правительства, пользующегося доверием народа Болгарии – вот наша цель. Назначение даты непосредственной подготовки к вооруженному народному восстанию и свержению правительства – лишь вопрос времени. Что бы ни задумали немцы, им нас уже не остановить. Так что забудем об инциденте и займемся решением более насущных вопросов. – Цоло Крыстев придвинул карту местности, и все трое склонились над ней.

После доклада Демитр Богомилов не пошел отдыхать, а отправился обратно в лазарет. Он шел и думал о том, что политкомиссар не напрасно его отчитывал. «Он прав. Я был старшим в группе, но вместо того чтобы напомнить всем про осторожность, сам повел себя как ребенок. Не начни я размахивать «вальтером», может, немцы и не открыли бы огонь. А теперь что? Оба моих товарища получили ранения и все из-за моей неосторожности. Нет, комиссар прав, ответственность за их жизни на мне и только на мне». Демитр так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как наскочил на Станку.

– Осторожнее, бугай! Свалить меня надумал? – полушутя-полусерьезно произнесла девушка, хватая Демитра за рукав.

– Прости, Станка! – Демитр смутился, но руку девушки не отпустил. – Задумался я.

– Ладно, ты меня прости, – усмехнулась Станка. – Говорят, вы всю ночь до отряда добирались. Устал, наверное, а я тут со своими претензиями. Ты хоть немного поспал?

– Успею еще поспать. – Демитр приободрился. – К ребятам хотел зайти. Как они?

– Доктор Стефанов еще оперирует, – как только речь зашла о пациентах, Станка посерьезнела. – У Ивана ранение сквозное, рану обработали, перебинтовали. Организм молодой, крепкий. Он выдержит. Сейчас он спит, храп стоит на всю палатку.

– А Никола? – По тону девушки Демитр понял, что его ждут не слишком хорошие новости.

– У него ситуация сложнее. Пуля раздробила коленную чашечку. Здесь, в полевых условиях, у доктора Стефанова нет возможности провести полноценную операцию. Но он делает все возможное.

– Что это значит «все возможное»? Никола останется без ноги?

– Нет, конечно. Но, скорее всего, будет ходить до конца жизни с палочкой. – Станка решила, что правду Демитр воспримет лучше, чем недомолвки. – Это еще не точно, но, думаю, готовиться нужно к худшему.

– Ясно. К нему можно?

– Нет, сейчас его лучше не волновать.

– Скажешь, когда будет можно? Хочу подбодрить.