Свинцовая совесть - Владимир Колычев

Вероника достала из холодильника бутылку шампанского, поставила ее на стол рядом с блюдом, на котором остывало печенье. Свирид очень хотел попробовать его, но еще больше он жаждал овладеть самой Вероникой. Поэтому подошел к ней сзади, взял за руки, заставил ее ладонями опереться о стол. Она согнулась в поясе, он чуть приподнял подол.

– Не надо.

Вероника мотнула головой, но позу не изменила. Значит, надо – решил за нее Свирид.

– Но ты этого хочешь, – хрипящим от возбуждения голосом, расстегивая брюки, сказал Дмитрий.

– Хочу, но не сейчас… Я все сама сделаю, только не сейчас…

Девушка еще не пыталась вырваться, но Дмитрий уже ощущал напряжение в мышцах ее тела.

– Почему не сейчас? – спросил он, приспуская брюки.

– Я люблю с прелюдией… Люблю, чтобы все было красиво. С выдумкой…

– Я тебя понимаю.

Свирид действительно ее понимал, но остановиться уже не мог. Он форсировал развитие событий, и, когда Вероника поняла, что ее планы рушатся, было уже поздно. Она попыталась вырваться, но ей не хватило сил, чтобы уйти от него.

– Не надо… – в отчаянии простонала Вероника.

Но вскоре она стонала уже в другой тональности. Все правильно, в таких случаях, как сейчас, нужно расслабиться, тогда негатив окажется позитивом. Тем более она сама нарвалась на грубость…

Его хватило ненадолго. Желание продолжать достигло критической точки и вдруг лопнуло, как воздушный шарик. Вероника заплакала.

– И это все? – спросила она.

Только тогда Свирид понял, что не плачет она, а смеется. Это был истерический смех, в котором остро чувствовалось желание оскорбить его. Оскорбить в отместку за собственное унижение…

– Это только начало.

– Обещаешь повторить? – Голос ее повеселел.

Похоже, она смирилась со своим поражением, которое, казалось, только в том и заключалось, что начало его наступления не совпало по срокам с ее планами. Но ведь у них впереди целый день.

– А ты не пожалеешь?

– Если с прелюдией, то нет… Я сейчас…

Она сползла со стола, поправила блюдо с печеньем, которое переместилось к холодильнику и уперлось в него. Бутылка шампанского лежала в узком зазоре между столом и стеной, а ведь могла упасть на пол, разбиться.

Из кухни Вероника переместилась в ванную, закрылась на щеколду, вскоре послышался шум льющейся из душа воды. Свирид застегнул брюки, сел на стул, взял с блюда одно печенье, затем другое… Когда Вероника вернулась, он уже наелся. Сладкое печенье и такое вкусное и ароматное, что не было сил остановиться.

– Я смотрю, тебе понравилось, – весело улыбнулась девушка.

Его аппетит явно льстил ее самолюбию.

– Еще как!

– Я знала, что тебе понравится…

Она была все в том же платье, но Свирид даже взглядом не пытался залезть к ней под юбку. Но ведь это временная апатия, скоро все придет в норму.

– Можно было обойтись без этого.

– Ну как же! Я же должна была показать тебе, какая я хозяйка… Может, я замуж за тебя хочу!

Рука с печеньем замерла в воздухе. Свирид оцепенело посмотрел на Веронику.

– Да ты не бойся, шучу я, – совсем не весело усмехнулась девушка.

– Да я так и понял.

И снова Дмитрий принялся за печенье. Надо было бы остановиться, но вкус миндаля и ванили были сильнее его.

– Может, шампанское откроешь? – спросила девушка. – Если я тебе как хозяйка не нужна, то давай сам…

– Да шампанское по-любому мужчина открывать должен.

Пока Свирид открывал бутылку, Вероника поставила на стол бокалы. Казалось, в его доме она чувствовала себя полной хозяйкой. Но, если ей здесь так нравится, она может остаться. Если Вероника плюнет на мужа, он возьмет ее к себе на содержание. Слишком уж хороша она, чтобы делить ее с Зубаревым.

Девушке он налил шампанское, а сам отправился за коньяком, который уже лет пять простоял в стеклянном шкафу в гостиной. Шампанское хоть и слаще, но коньяк вкусней, да и кровь к нижней части тела приливает сильнее.

– За что пить будем? – игриво улыбнулась Вероника. – За первую ласточку?

– И не последнюю, – в том же духе подмигнул Свирид девушке.

– Очень на это надеюсь, – раззадорилась она.

Они выпили, Дмитрий снова наполнил бокалы. Но сначала он должен сходить в туалет, а потом уже поднять бокал.

Вероника встретила его сладкой улыбкой. Она хотела выпить с ним, а потом отдаться ему себе на радость. А он, увы, пока не в кондиции, поэтому и возникло у него вдруг желание поиздеваться над девушкой.

Бокал Свирид поднял с коварной улыбкой на губах:

– За прибыль в твоей семье!

– Это ты о чем? – нахмурилась вдруг Вероника.

– Я не знаю, что будет делать твой муж со своими рогами, может, носить их будет, может, на стенку в кабинет повесит, – засмеялся он.

– Ну, рога – такое дело, что их нужно обмыть, – снова повеселела девушка.

Свирид чокнулся с ней, сделал глоток, и вдруг во рту у него пересохло от непонятной горечи. Такое ощущение, будто нашатырного спирта хлебнул. Сознание вдруг затуманилось, пальцы рук стали неметь, ноги налились тяжестью.

Вероника внимательно смотрела на него. Похоже, она поняла, что с ним происходит нечто ужасное.

А он сидел на стуле, боясь пошевелиться. Голова у него кружилась, перед глазами плыли красные круги. Казалось, одно неосторожное движение – и он свалится со стула, а под ним не пол, а пустота, глубокая пропасть с острыми камнями. Но не долететь ему до этого дна, его разорвет на мелкие куски еще при падении. От сильного давления разорвет.

– А я думаю, что за прибыль?.. – наблюдая за Свиридом, спросила у себя Вероника.

Ее голос эхом отдавался в ушах, будто забитых воздушными пробками.

– Я думала, ты ребенка мне сделал…

Дмитрий хотел сказать, что ему плохо, но не мог вымолвить ни слова. Дыхание перехватило, но воздух в легкие все же поступал, зато напрочь парализовало голосовые связки.

Свирид умирал, однако Веронику это, похоже, нисколько не волновало. Ему нужна была «Скорая помощь», но он уже понял, что звонить в «03» она не станет. Не будет она его спасать, потому что сама же и подмешала ему яд в коньяк.

А ведь не обмануло его предчувствие.

– Думала, это ребенок – прибыль, – всматриваясь в его стекленеющие глаза, продолжала девушка. – Так не может у меня быть детей. Я аборт сделала. После того, как твои ублюдки меня изнасиловали… Я потом с Костей была. Сразу после этого. Думала, его семя перебьет твое… Глупая была… Молодая была, глупая, потому и думала так… А глупой была, не потому что молодая. А потому, что твои ублюдки меня как последнюю б… трахнули!.. – зло выплеснула в лицо Свириду Вероника.

Тело его парализовало, сознание угасало, но все-таки он слышал ее и понимал.

– Сначала свадьба, а потом похороны. Собачья свадьба с твоими псами… Ты меня заказал! Ты меня под своих ублюдков бросил!.. Если бы не Глеб, меня бы уже в живых не было! Глеб меня спас. И всех твоих ублюдков вырезал!.. Я его просила, чтобы он тебя, тварь, убил! Я просила, а он не смог! Потому что его твоя сука Оля по голове ударила! Как змея подколодная, ужалила его!..

Свирид все хуже слышал, но ее голос зазвучал громче. Распалилась Вероника, взбесилась от ненависти к нему.

– Глеб рвался к ней, спасти ее хотел, а она его ужалила! Потому что гадюка! И под тебя легла, потому что гадюка! Гад с гадюкой – отличная пара!.. Твои ублюдки меня изнасиловали! Ты хотел меня убить! Я тебя ненавидела! Да я молилась, чтобы ты сдох где-нибудь под забором, как последняя собака!.. А ты подъехал ко мне крутой, такой весь пушистый! Такой весь не при делах! Шуры-муры, трали-вали, да? Трахнуть меня захотел, как будто ничего не было! А было! Все было! И я все помню!.. И я тебе не твоя сука Оленька, я не проститутка! У меня гордость есть! Ты подыхать собираешься? – вдруг истерически взвизгнула Вероника.

Похоже, по всем ее расчетам, Свирид должен был уже умереть, а он по-прежнему сидел с открытыми глазами, смотрел на нее, все видел и слышал. Что-то не по плану пошло. Но это не радовало, потому что дно уже совсем близко. Сейчас в голове что-то лопнет, и все…

– Я тебя спрашиваю, ты подыхать собираешься?

Она вдруг схватила его за шкирку, столкнула со стула. Падая, Свирид ударился головой о пол, перед глазами все смешалось, и сознание по гудящей спирали ухнуло куда-то в бездну.

Глава 19

Город шумит за окном – машины мимо проносятся, сигналят, трамвай позвякивает и постукивает. Небо чистое, солнце, туча на горизонте собирается, обещая грозовой ливень, но дождь в жаркую погоду во благо. Кондиционера в номере нет, однако через открытое окно в комнату ветром с реки заносит свежий, чуть пахнущий тиной воздух. Река не очень близко, метрах в трехстах от гостиницы, но все это пространство занимает городской парк, сосны там и вязы с пышными кронами, хорошо бы посидеть на скамейке в шелестящей тени. Но Глеб не поднимается с кровати, лежит на ней и тупо смотрит в телевизор. Не выйдет он в город ни при каких условиях. Завтра утром у него вылет, а к обеду он будет уже в Москве. Уезжает он с чистой совестью, потому что Ольга согласилась прооперировать Сазонова. Сказала, что случай действительно тяжелый, но небезнадежный. И операция будет сложная, и уход понадобится серьезный, но Ольга все берет на себя.