Второй после президента - Сергей Донской

– А если я откажусь? – прищурился Грин.

– Тогда тебя понесут. Вперед ногами.

Ответ был более чем исчерпывающим. Благоразумно решив не пререкаться с обладателем могучего торса, Глеб позволил сопроводить себя в другое крыло здания, где его завели в великолепную столовую, сияющую золотом, серебром, полировкой и хрусталем. Стол, накрытый накрахмаленной белой скатертью, был такой длины, что Грин не сразу разглядел, кто сидит на его дальнем конце. А когда разглядел, чинно поприветствовал хозяина:

– Доброе утро, Владлен Вадимович.

– Удивлены? – спросил Силин, прикрывая грудь белоснежной салфеткой.

– Не очень, – признался Грин.

– Тогда присаживайтесь. Постараюсь в дальнейшем вас все же удивить. Есть хотите?

Вариантов ответа имелось множество. Можно было пожаловаться на плохой аппетит, напомнив тем самым, каким обидным образом Грина доставили в этот роскошный дворец. Можно было проявить недовольство или даже высказать раздражение. Однако как человек, неплохо знакомый с нравами Кремля, Грин предпочел воздержаться от критики в адрес руководства. Оно, руководство, этого никогда не любило. Ему, руководству, гораздо приятнее слышать о себе исключительно лестные отзывы.

– Не откажусь, – произнес Грин, воспользовавшись не раз испытанной формулой.

– Тогда угощайтесь. – Силин жестом гостеприимного хозяина повел рукой, давая понять, что гость вправе брать все, что видит перед собой.

А выставлено было на столе много чего. Силина нельзя было назвать любителем поесть, но если уж он приступал к трапезе, то все должно было быть на высоте.

Давно минули времена, когда ему приходилось довольствоваться супами и кашами супруги. В настоящее время семью премьер-министра обслуживала целая бригада поваров, а кроме того, несколько кулинарных дел мастеров сопровождали повсюду лично Силина.

– Завтракать я предпочитаю плотно, – признался он, невозмутимо глядя на Грина, – потому что потом дела навалятся, проблемы… Выдастся ли свободная минута?

Вопрос был чисто риторическим, не требующим ответа. Грин пожал плечами.

– Судак, баранина, пирожки с капустой, – перечислял Силин выставленные на столе блюда. – Подкрепитесь, Глеб Георгиевич, подкрепитесь. Думаю, силы вам сейчас очень пригодятся.

Грин снова пожал плечами и последовал совету. Накопившиеся вопросы (и тем более главный) он решил приберечь на потом. На закуску, так сказать. Потому что сомневался в том, что Силину придутся по нраву эти наболевшие вопросы.

Пирожки были изумительны на вкус – с поджаристой корочкой, теплые, пухлые. Запивал их Грин свежей ряженкой домашнего приготовления. Отдал он также должное тушеной баранине с щедро намасленной гречневой кашей.

Чтобы подать все это на стол, кухонные специалисты ФСО потрудились на славу. Не менее двух десятков их собралось в пищевом блоке, оснащенном современнейшим оборудованием. Были среди них официанты, пекари, посудомойки, кладовщики, товароведы и повара. Кроме того, продукты прошли тщательную проверку у медиков и санитаров. Затем их осмотрели с помощью рентгеновских лучей и под усиленной охраной внесли в столовую, дабы враги не смогли причинить никакого вреда второму лицу Российской Федерации. А салфетка, которую он небрежно запихнул за воротник? А сверкающие ножи и вилки, которые кто-то надраивал до блеска?

Одним словом, подумал Грин, чтобы накормить, напоить и обслужить одного Силина, в стране было создано не менее ста рабочих мест. Это – без учета тех тысяч специалистов разного профиля, которые тоже не сидят без дела. Таким образом, проблема безработицы могла быть разрешена довольно просто. «Нужно не сокращать, а расширять управленческий аппарат, – подумал Глеб. – И чтобы каждого министра обслуживало хотя бы человек сто, а количество премьеров и вице-премьеров увеличить раз в десять. Не это ли тот самый самобытный путь России, который ищут и все никак не могут найти лучшие умы страны?»

Размышления Грина прервала горничная, вкатившая в комнату сервировочный стол. В отличие от президента, Силин явно не тяготел к шоколадным конфетам, предпочитая мороженое – даже в эту зимнюю пору. На стол было выставлено сразу шесть вазочек.

– Угощайтесь, – сказал Силин, вооружась серебряной ложечкой.

Возможно, тусклый взгляд, которым сопровождалось предложение, а может, сам равнодушный тон подействовали на Грина, как красная тряпка на быка. Он внезапно вспомнил, что очутился за этим столом не по собственной воле, что он даже не знает, сколько времени провел в беспамятстве, где находится и, главное, зачем. Вместо того чтобы попробовать мороженое, он откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, мрачно посмотрел на Силина.

Тот продолжал неспешно кушать, без интереса поглядывая на гостя. Покончив с первой вазочкой, взялся за вторую, потом – за третью, и лишь тогда Грин понял, что вызывающими позами и взглядами господина премьер-министра не пронять.

– Скажите, – глухо заговорил он, – с какой целью меня похитили?

– Похитили? – Поползшие вверх брови Силина выразили высочайшую степень величественного недоумения. – Вас?

Словно речь шла о какой-то жалкой козявке. Уши Грина потеплели сразу на десять градусов.

– А как еще можно расценить то, что со мной проделали? – спросил он.

– Доставка, – пояснил Силин. – Вас доставили сюда для того, чтобы я мог с вами побеседовать без помех.

На этот раз Грин почувствовал себя даже не насекомым, а – что значительно хуже – неким неодушевленным предметом. Его взяли и доставили по назначению. Не спросив согласия, не извинившись, не дав никаких объяснений.

– А если я не хочу? – процедил Глеб.

Силин аккуратно облизал ложечку, потом облизал губы, затем вытер пальцы салфеткой и наконец соизволил посмотреть на собеседника. Это был ледяной, замораживающий взгляд, лишающий воли. В нем было столько силы, что, казалось, стоит выдержать его на протяжении нескольких секунд, и ты обратишься в лягушку или камень. Только сверхъестественная личность была способна смотреть так. В помутившемся рассудке Грина промелькнула какая-то бессвязная мысль про василисков. Не в силах долее выдерживать взгляд премьер-министра, он поспешил потупиться.

– Вот так-то лучше, – усмехнулся Силин. – Со мной в гляделки долго не поиграешь. Многие пробовали, да ничего не вышло. Об меня зубы обломаешь. – Продолжая усмехаться, он придвинул к себе очередную порцию мороженого, обильно политого клубничным джемом. – Есть такая книга, «Как закалялась сталь». – Силин с аппетитом принялся за лакомство. – Так вот, – сказал он, осторожно пережевывая мороженое, – я из той же породы, из стальной.

«Допустим, – подумал Грин зло, – но какое это имеет отношение к тому, что меня умыкнули из Москвы?»

Примерно в этом же духе он высказался.

Силин тонко улыбнулся.

– Дело в том, – сказал он, – что я привык всегда получать то, что хочу. Вы понадобились мне здесь, срочно и безотлагательно. Согласовывать ваш… э-э… приезд с вашим многоуважаемым шефом я не счел нужным. Потеря времени и нервов, которые, как известно, не восстанавливаются. – Силин уставился на пустую вазочку с растаявшей белой жижей на дне. – Не так давно я перенес тяжелую простуду и сильно расклеился, но это в прошлом. – Он поднял тяжелый взгляд. – Теперь я здоров и полон сил. И у меня нет желания играть второстепенные роли.

– Все это прекрасно, – молвил Грин, стараясь не смотреть в немигающие премьерские глаза, – но это никоим образом не проясняет ситуацию, в которой я очутился.

– Все очень просто…

После этого вступления Силин заговорил размеренным, тихим голосом. Он сказал, что сожалеет о том, что когда-то подписал договор о сотрудничестве с Китаем, однако не допустит, чтобы его сделали козлом отпущения. Ему отлично известно, какое поручение дали Грину, и он хочет знать, что Грин намерен предпринять в дальнейшем.

– Я тоже немного поломал над этим голову, – признался Силин с кислой улыбкой, – и пришел к неутешительному выводу. Проще всего объявить меня невменяемым, а договор, подписанный мною, признать недействительным. Например, представить меня мировой общественности алкоголиком или наркоманом. – Силин поморщился, словно у него заболели все зубы сразу. – В результате договор расторгается, президент – на белом коне, а я – в полном дерьме, от которого не отмоюсь до конца своих дней.

– Вы невменяемый? – Грин даже хохотнул от столь нелепого предположения. – Кто поверит в этот бред?

– Это не имеет значения. Главное – результат. Признайтесь, вы с Астафьевым затеваете нечто в этом роде?

– Даже в мыслях подобного не было, Владлен Вадимович.

– Тогда какой совет вы собираетесь дать президенту?

Грин покачал головой.