А ЧЕМ РОССИЯ НЕ НИГЕРИЯ? - И. СМИРНОВ

А ведь Петербург не одинок! Не меньшая угроза затопления в случае повы­шения уровня океана нависает над Архангельском, Находкой, Приморско-Ах-тарском. Будут затоплены плавни в низовьях Кубани, и исчезнут пляжи в районе Сочи. Что касается наших арктических берегов, то там море может продвинуться и потеснить сушу на десятки километров1. Борцы с Киотским

протоколом обычно изображают из себя державников и патриотов. Но им сле­дует зарубить на носу, что глобальное потепление приведёт к неизбежному сокращению территории государства. И из борьбы за территориальную це­лостность против Мирового океана вряд ли что-нибудь выйдет!

Однако самый сильный довод против сжигания ископаемого топлива со­стоит в том, что мы тем самым уничтожаем исключительно ценное сырьё для химической промышленности. Между тем энергию вполне можно добыть дру­гими способами. Известно множество возобновляемых источников энергии. Переход к ним — это вопрос времени. Но должна ли Россия идти в голове или в хвосте процесса перехода? До сих пор она шла в хвосте, но нельзя сказать, что это неизбежно. Более того, если мы будем тратить хотя бы 10-20% прес­ловутой «природной ренты» на создание новой энергетики (а это, по моему глубокому убеждению, единственное разумное применение, которое можно найти доходам от нефтегазового экспорта), то ещё можем пробиться в лиде­ры. Так почему бы не попробовать?

Как ни удивительно, но г-н Паршев пишет о возобновляемых источниках крайне скупо и с глубоким презрением (за одним счастливым исключением). Казалось бы, автор, который понимает неизбежность исчерпания углеводо­родного сырья, должен проявлять повышенный интерес ко всему, что способ­но его заменить. Но нет! Похоже, будущее российской (и мировой) энергети­ки нашего идеолога вовсе не интересует. И его истеричные, кликушеские про­рочества о грозящем замерзании продиктованы отнюдь не заботой о будущем страны, а лишь сиюминутными интересами некоторых социально-политичес­ких сил. Каких? На этот вопрос мы ответим позже.

Но, кроме использования возобновляемых источников энергии, есть и дру­гой способ уменьшить сжигание ископаемого топлива: энергосбережение. Как известно, одним из главных потребителей тепла и электроэнергии служит жилищно-коммунальное хозяйство (ЖКХ). В России расход тепла и энергии в ЖКХ гораздо выше, чем в развитых странах. Г-н Паршев, как всегда, ут­верждает, что проблема заключается в нашем исключительно холодном кли­мате. А только ли в нём?

ЖКХ — СПОНСОР ПАРШЕВА?

Из всех существующих в России бюрократических систем жилкоммунхо-зовская — одна из самых закрытых и непрозрачных. То есть в реальности сче­тов, которые ЖЭКи/ДЕЗы/РЭУ присылают обывателям, сомневаться не при­ходится. Эти счета всё растут и растут. А вот из чего они состоят... «История мидян темна и непонятна» — поучал дореволюционный учебник древней ис­тории. А откуда берутся те вычисленные вроде бы с большой точностью сум­

мы, которые мы вынуждены платить за отопление, холодную и горячую воду, газ, понять ещё сложнее, чем историю мидян!

Вот и г-н Паршев признаёт: «Никто ведь у нас не знает, сколько гигака-лорий расходуется на обогрев его квартиры, и сколько стоит эта гигакало-рия» (с. 92). Чистая правда! Даже хочется заплакать от умиления: ведь и г-н Паршев, когда желает, способен писать правду!

А вот почему у нас никто этого не знает? Только ли оттого, что мы ленивы и нелюбопытны? Да нет, многие россияне с интересом восприняли бы сведе­ния о количестве затраченных на отопление квартиры гигакалорий и их цене. Тогда можно было бы самому пересчитать расходы на отопление и проверить, не обманывают ли нас и не дерут ли лишнего. На счётчики электроэнергии ведь все смотрят, никто не испытывает желания их убрать и платить какую угодно сумму по произволу ЖЭКа. А вот других счётчиков в нашей стране нет. И узнать, сколько реально мы тратим на отопление, сколько льём воды и сжигаем газа, — негде. От нас эту «избыточную» информацию заботливо скрывают.

Когда нет точных данных, возникают версии. Одну из них предлагает г-н Паршев. По его утверждению, отопление в нашем климате стоит исключи­тельно дорого. «Но даже для европейца то, что мы расходуем на отопле­ние — чувствительная сумма, а для промышленного рабочего "третьего ми­ра" — целое состояние. На отопление жителя Москвы расходуется в год 4 тонны условного топлива. Бог его знает, сколько стоит в Европе или в Сингапуре тонна условного топлива, но если приравнять к цене отопи­тельного мазута, то это не менее 2000 долларов на семью из 4 человек — как раз годовая зарплата всей семьи из "третьего мира". В наших городах не редкость и горячее водоснабжение — в отличие от всего мира.

А вот спросите любого человека, который ездил туристом или в коман­дировку в Голландию или в Бельгию — они подтвердят, что в зданиях там вообще не предусмотрены системы отопления. В Австрии и Баварии — есть, и обязательно — с регулятором на батареях, чтобы не платить лишне­го» (с. 92-93).

Ну и жмоты эти голландцы с бельгийцами! Ух, скупердяи! В Москве в ок­тябре среднемесячная температура воздуха плюс 4°, и попробуй-ка обойтись без отопления! А в Бенилюксе даром что нет настоящей зимы, но всё же в ян­варе в Амстердаме в среднем плюс 3°, в Брюсселе плюс 2° — и они не топят! Вот до чего скупость доводит!

Позволю себе лирическое отступление. В сентябре — октябре 1984 года нас, студентов-первокурсников Тимирязевской академии, послали на первую в нашей жизни практику в подмосковное учебно-опытное хозяйство «Михай-ловское». До Москвы километров 20, от силы 30, а порядки всё же совсем не те, что в столице. Так, в Москве в то время отопление в квартирах включа­

ли 1 октября. А в области — это ж не Москва! — только с 15 октября. Так что ошибочно мнение г-на Паршева, будто у нас в советский период не экономи­ли тепло и энергию. Экономили! Причём, так же как и теперь, всё больше за счёт здоровья населения.

Осень 1984-го выдалась в Подмосковье холодной. Днём от силы 10-12 гра­дусов тепла, а часто и того меньше, ночью — около нуля или немногим боль­ше. Точную среднесуточную температуру я привести не могу, но, по прикидоч-ной оценке, она колебалась от плюс 4 до плюс 8 (что всё-таки больше, чем в Голландии и Бельгии зимой). И нельзя сказать, чтобы наша компания чувствовала себя особенно весело. Для большинства из нас температура в по­мещении для ночёвки ненамного выше нуля была всё-таки непривычной. Хо­тя вуз наш и сельскохозяйственный, больше половины группы составляли го­рожане, тогда как почти все сельские парни и девушки происходили с юга: с Украины, Дона, Кубани, Кавказа. Но ничего — выжили. Видимо, только благодаря тому, что всем нам тогда было по 17-20 лет, ни один человек серь­ёзно не заболел, но лёгкую простуду перенесли — конечно, на ногах — если не все, то большинство. А вот как выживало оседлое население Подмосковья, среди которого были и малые дети, и глубокие старики?..