А ЧЕМ РОССИЯ НЕ НИГЕРИЯ? - И. СМИРНОВ

1 См.: Синская Е.Н. Историческая география культурной флоры. Л.: Колос, 1969. С. 195.

Последователи г-на Паршева попробуют возразить, что, дескать, хрен в субтропическом климате продуктивнее, чем в наших широтах. Да с какой радости? Хрен — одна из немногих исконно русских сельскохозяйственных культур. Нет никаких сомнений, что впервые его ввели в культуру именно у нас. Немецкое и французское названия хрена представляют собой искажён­ное русское слово1. Естественно, что любое растение превосходно приспособ­

лено к природным условиям своей родины. Да в этом может убедиться всякий, кто выращивал хрен на своём огороде: если он завёлся, то искоренить его практически невозможно. Сколько его не копай, а меньше не станет! Правда, изобретатели из ВНИИ селекции и семеноводства овощных культур создали особый инструмент — хренокоп. С его помощью, как утверждают, можно справиться даже с хреном. Но промышленность этот инструмент не выпуска­ет, и множество огородников стонет от захватнических действий этого полу­овоща, полусорняка.

Можно с уверенностью сказать, что в Израиле (Палестине) никто не выра­щивал хрен до появления там выходцев из нашей страны. Вообще-то, условия для этого растения там совсем не подходящие. На богаре (без орошения) хрен в этой стране едва ли вырастет. Сухо! А выращивание любой культуры при орошении всегда выходит дороже. Тем более — в стране, где с водой большая напряжёнка (см. главу 1). Так что снимем шапку перед овощеводческими да­рованиями и деловыми навыками наших бывших соотечественников, но при­знаем: при здоровой российской аграрной экономике экспорт хрена из Изра­иля в Россию никогда бы не состоялся. Но в том-то и дело, что сельское хо­зяйство России тяжело и хронически больно...

В советское время хрен во всей великой державе выращивали всего два специализированных колхоза, причём один из них — латвийский. Второй — российский (из Владимирской области), но производство в нём резко сокра­тилось. Вряд ли кто-то из хозяйств «общественного сектора» с тех пор взялся за хрен. Поскольку хренокопов в продаже нет, то сбор урожая затруднителен. А ведь «общественный сектор» и яблоки-то собрать не в состоянии! Так что вся надежда на фермеров, личные подворья и кооперацию. Но для их нормаль­ного развития необходимо коренное изменение всей аграрной (и не только аг­рарной) политики.

А при нынешней вялотекущей шизофрении даже хреновая независимость России (не говоря уж о продовольственной и витаминной) в принципе невоз­можна!

ГЛАВА 4. ЗАМЁРЗНУТ ЛИ РОССИЯНЕ?

Мороз идёт. По ёлки щёлкат, по берёзки щёлкат, по зародцю щёлкат, по девушки щёлкат.

— Девушка, тепло ли, холодно?

— Божьё тепло, Божьё холодно. «Падчерица и Мороз», русская народная сказка

Нигде воображение г-на Паршева не разыгралось так, как в описании гро­зящей нам гибели от исчерпания энергоресурсов. По сравнению с красочны­ми картинами вымирания населения России от холода все предыдущие ужас­тики в книге «Почему Россия не Америка» — это просто забавы для детей дошкольного возраста.

По утверждению г-на Паршева, «исчерпание энергоносителей на нашей территории приведёт именно к экологической катастрофе — не только к гибели нынешнего населения и его потомков, но и к невозможности про­живания здесь любого народа, уже не только русских и татар... Мы что — собираемся существовать как народ всего сто лет? А почему хотя бы не ты­сячу? Очевидно, нельзя ожидать, что за сто ближайших лет "учёные что-нибудь придумают"» (с. 282-283).

Разберём эти слова с исторической точки зрения. Говоря об энергоносите­лях, г-н Паршев имеет в виду ископаемые углеводороды — нефть, газ и камен­ный уголь. Человечество стало использовать их сравнительно недавно. Камен­ный уголь начал находить применение в XVIII веке, нефть — в середине XIX, а газ — только в XX. Естественно, что сжигание ископаемого топлива нача­лось лишь после того, как учёные придумали, каким способом это делать.

Всякий вправе ругать учёных за то, что они изобрели не то, что надо. Ве­ликий русский химик Д.И. Менделеев говорил, что топить нефтью — куда большее безумие, чем топить ассигнациями. И, как мы увидим, он был совер­шенно прав. Но если бы учёные не придумали те двигатели, котлы, горелки и турбины, благодаря которым человечество сейчас использует заключённую в углеводородах энергию, г-н Паршев сегодня не плакал бы об исчерпании за­пасов нефти, газа и угля. А топил бы печь дровами. Так поступали разные на­роды, населявшие территорию России (и других более или менее холодных стран), на протяжении тысячелетий. А ещё раньше, до изобретения печей, первобытный человек жёг костры в пещерах или полуземлянках.

То есть до начала сжигания ископаемых энергоносителей люди на терри­тории современной России всё-таки жили. Причём, по меньшей мере, на про­тяжении 30 тысяч лет. Поэтому нет никаких оснований сомневаться в том, что наша страна останется населённой и после того, как запасы ископаемых угле­водородов будут исчерпаны. Любопытно, что г-н Паршев предлагает нам су­

ществовать тысячу лет вместо ста, но в конечной погибели россиян от холода нисколько не сомневается. Всё, что он предлагает, с его собственной точки зрения, лишь оттяжка неизбежного конца. Но для такого крайнего пессимиз­ма нет ни малейших оснований.

МАЗУТ КАК СИМВОЛ РУССКОЙ САМОБЫТНОСТИ

Раз уж мы заговорили об ископаемом топливе, то уместно оценить эруди­цию г-на Паршева в этом вопросе. Если верить книге «Почему Россия не Аме­рика», то «в основном наша тепловая и электроэнергия вырабатывается из топливного мазута, как во всём мире, откуда же разница в цене?» (с. 71). Но верить не надо!

1 См.: Поваров О.А. Тепло Земли — эффективное энергообеспечение удалённых районов и ЖКХ России // Бюллетень «Возобновляемая энергия», декабрь 2003 (http://intersolar.ru).

Когда я попросил прокомментировать это высказывание доктора наук Р.И. Соколовского, то почтенный собеседник просто не поверил своим ушам. Ведь времена мазута давно прошли во всём мире. Зачем пускать нефть на отопление домов, перерабатывая её в топочный мазут, когда она служит ценнейшим сырьём для химической промышленности? Правда, в нашей стране мазут и в самом деле ещё кое-где используется. Для Камчатки это и вовсе основной источник тепла и электроэнергии. Это более чем странно, поскольку на этом полуострове вполне можно использовать и геотермаль­ную энергию, и энергию приливов. Одних только уже выявленных геотер­мальных ресурсов хватит для полного обеспечения Камчатки электричест­вом и теплом более чем на 100 лет!1 Причём геотермальные тепловые и электрические станции дают более дешёвую энергию, чем мазутные или буроугольные. Да и горных речек на Камчатке великое множество, и почему бы на них не сооружать небольшие ГЭС? Пожалуй, для развития энергети­ки, основанной на возобновляемых источниках, дальневосточный полуост­ров — один из самых подходящих регионов в России. Но... города на Кам­чатке всё замерзают и замерзают — якобы оттого, что у властей области и городов нет денег на закупку мазута. Везти его на отдалённый полуостров действительно дорого, да и нефтяные компании стараются нажиться. Каза­лось бы, из периодических замерзаний надо извлекать какие-то уроки? Од­нако воз и ныне там. А отопление мазутом (оно сохранилось и кое-где ещё в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, но особенно на Крайнем Севе­ре) стало в наши дни своего рода символом русской «самобытности», а точ­нее, расточительности и бесхозяйственности. Впрочем, только ли бесхозяй­ственности? Может, в ещё большей степени — воровства? Только это уже