В действующей армии - Николай Гейнце
![В действующей армии - Николай Гейнце](/templates/ReadBooks/images/no-cover.jpg)
- Категория: Разная литература / Военное
- Название: В действующей армии
- Автор: Николай Гейнце
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Николай Гейнце
В действующей армии
(Письма военного корреспондента)
Предисловие автора
Быть или не быть?
Этот вопрос Гамлета восстаёт перед японским народом при мысли об исходе настоящей войны.
Для Японии он вопрос политической жизни и смерти.
В течении десяти лет все экономические и умственные силы страны были направлены на приготовления к войне с Россией, на подогревание относительно этой войны общественного мнения, на электризацию народного патриотизма и шовинизма.
Теперь ни для кого ни тайна, что это было так, и что упорный десятилетний труд военных приготовлений дал соответствующие результаты.
Все иностранные военные агенты единогласно признают, что японская армия не уступает европейской, отличаясь, кроме того, азиатскою хитростью, восточным презрением к смерти и даже пожалуй зверством недавних дикарей.
Эти последние свойства – нельзя назвать их качествами – делают этого сильного врага особенно упорным.
И на долю России выпало встретиться с ним лицом к лицу, быть может вторично спасая Европу.
Почти сто лет тому назад она спасала её от западных завоевателей, теперь ей, как кажется, выпало на долю спасти от восточных.
И спасение это совершится!
Несмотря на вступление войны в затяжной фазис, в результате, конечно, будет победа над японцами, какою бы ценой жизней её сынов и денежных затрат не пришлось России купить эту победу над сильным, напрягшим все свои силы врагом.
Иначе не может думать ни один истиннорусский человек.
Это сознают и японцы, и этим объясняется их ожесточение в этой войне.
Они не жалеют ни средств, почти последних, засыпая наши войска снарядами, приготовленными ими в громадном количестве, ни людей, которых они приводят «ханшином» и возбуждающими средствами в озверелое состояние.
Все раненые японцы, захваченные нами в плен, оказывались пьяными.
Если офицеры, воодушевлённые любовью к родине, избрали своим девизом «победа или смерть» и этот девиз находили вытатуированным у них на теле, то солдаты лезут на эту смерть под наркозом, хотя и в них нельзя отрицать сознания необходимости победить, чтобы не погибнуть.
Этим объясняется кровопролитность этой войны и продолжительность сражений, длящихся по несколько дней.
Этим объясняется и зверство их над нашими ранеными и даже пленными солдатами, факты которого констатированы официальными актами и не могут быть отнесены к плодам досужей фантазии корреспондентов.
Быть или не быть?
Этот вопрос читается между строк всех японских сообщений и приказов по армии.
Один из этих приказов говорит, что «лучше смерть, нежели плен», что «плен позор, а смерть слава».
Оттого-то японцы предпочитают сделать над собой «харакири», т. е. распороть себе живот или же разбить себе голову о камень, нежели отдаться в плен.
По словам пленных японцев, возвращение на родину для них немыслимо.
Там их ожидает смертная казнь.
Тяжело положение и их семейств в Японии – их окружает общее презрение.
При таких условиях понятно то остервенение, с которым они дерутся, не обращая внимания на потери в людях, лишь бы добиться хотя временного успеха.
И пока что они добиваются его страшно дорогою ценою.
Это борьба отчаяния!
Нетрудно предвидеть, каков будет конец её.
Гамлетовский вопрос Японии разрешится отрицательно.
Это единственный исход войны в более или менее отдалённом будущем.
Рано!..[1]
Японец ликует, гордится успехом«На русских навёл де я страх!»Но эхо на это презрительным смехомЕму отвечает в горах:
«Постой, желтолицый, не очень ли раноПобеду ты видишь в мечтах?Забрался в средину ты русского стана,Забыв о своих островках!»
То эхо невольно смущает японца,Назад оглянулся со страхом в очахИ видит «страну восходящего солнца»В кровавых и мрачных лучах.
Над ней надвигается туча за тучей,И слышится грома раскат:То – медленный, верный, как буря могучий,Шаг русских «железных солдат».
Им вторят, как эхо, плеск волн океанаИ клики победы на русских судах,И шепчет японец: «действительно рано!»«Банзай» замирает на робких устах…
Ляоян, 2 июля, Н. Э. ГейнцеI. От Петербурга до Москвы
Казалось бы, что писать отъехав всего шестьсот с чем-то вёрст от Петербурга до Москвы, употребив на эту поездку менее полусуток, добрые три четверти которых посвящено было сну.
Однако мне посчастливилось.
Первое, что мне бросилось в глаза в вагоне – это стоявший на сетке чемодан одного из моих vis-a-vis – в купе мы ехали втроём.
Изящно сделанный, плоский, жёлтой кожи чемодан, с висевшей у замка таблеткой, на которой напечатано «The Miyako. Hotel Kyoto. Japan».
Я тотчас же понял, что уж и тут пахнет Дальним Востоком, теми местами, где льётся русская кровь, куда стремлюсь я, а ранее меня уже унеслись туда мои мысли.
И действительно, по счастливой случайности, моими vis-a-vis оказались д. с. с. таможенный ревизор при департаменте таможенных сборов Б. О. Вильчинский и инженер путей сообщения К. К. Иокиш.
Оба были в Маньчжурии, Порт-Артуре и Японии, а последний, выехал из Харбина 7 февраля нынешнего года.
Заинтриговавший меня чемодан оказался принадлежащим ему.
К. К. Иокиш – один из строителей китайской дороги – занят теперь изданием большого альбома с видами этой дороги, постепенным ходом работ на ней, начиная с производившихся разведок, построек, временных рельсовых путей и строений.
Альбом будет издан в ограниченном количестве экземпляров и едва ли поступит в общую продажу.
Это очень жаль, так как по рассказам К. К. Иокиша в нём много интересного и поучительного.
По делу этого издания он и ехал из Петербурга в Москву.
Всё это выяснилось из беседы, которая, не успели мы отъехать от петербургского вокзала, быстро завязалась между мною и моими vis-a-vis по купе, когда я сказал, что еду на театр войны.
– Кто раз поехал на Дальний Восток, то оттуда не вернётся, – заметил К. К. Иокиш.
В этом послышалось для меня что-то устрашающее.
Я попросил объяснение.
Оказалось, что смысл этих слов был совершенно иной.
По словам К. К. край этот представляет такое широкое поприще для деятельности энергичных русских людей, что кто раз туда поехал, не пожелает оттуда вернуться – его потянет туда снова, если он приедет назад в Россию.
– Это именно поприще для деятельности совершенно честной, а между тем, страшно выгодной. Так, например, несколько лет тому назад, двенадцать инженеров сложились по пяти тысяч рублей и построили мукомольную мельницу. Теперь она даёт доходу 144.000 рублей в год.
Сам К. К. Иокиш приобрёл за бесценок береговую полосу на реке Сунгари в Харбине и владеет 52 десятинами и второй пристанью, первая казённая. Платил он по копейке за квадратную сажень, часть перепродал за 10 рублей, теперь эта земля стоит по 100 рублей кв. сажень. Купил он на занятые деньги, уплатил долг и остался большим собственником. У него уже хотят арендовать эту землю под мукомольную мельницу и между прочим, в числе претендентов на неё есть некто М., наживший в короткое время 15.000.000. Вся беда в том, что край был до сих пор наводнён разного рода русскими отбросами и авантюристами, которые любят жать там, где не сеяли; они-то и испортили наше отношение с китайцами, которые привыкли вести дела «на веру» – они доверчивы, но наученные рядом обманов становятся более чем осторожными.
– Вы давно из Маньчжурии?
– Я выехал из Харбина 7 февраля. Во время внезапной атаки порт-артурского флота в ночь на 27 января я был в Харбине. По сведениям, полученным нами из Порт-Артура впечатление этой атаки было потрясающее. Кстати я имею и самые последние известия из Порт-Артура от «последней порт-артурской дамы». Это жена штабс-капитана Шилкина. Она была последней русской женщиной, выехавшей оттуда и прибывшей недавно в Петербург. Живут там в казематах и погребах, и для женщин представляется опасность более от наглого и грубого ухаживания китайцев, простых «боев»[2], рабочих, чем от японских снарядов.
– Каково расположение Ляояна?
– Ляоян лежит в котловине, а от него в Харбин идёт равнина. До Ляояна вы не увидите живописных мест. Разве изредка рощицы, это непременно китайские кладбища – культ предков ведь развит в Китае в высокой степени.
– Говорят, при постройке китайской дороги много было разрушено китайских кладбищ и отсюда их озлобление.
– Это неправда. Несмотря на «культ предков», китайцы охотно соглашались переносить своих покойников на другое место, если дорога по изысканиям должна была пересечь кладбище, по восьми рублей за каждого покойника – деньги эти им уплачивали и они откапывали кости и переносили. Нерадивые из них часто по дороге эти кости теряли или просто разбрасывали нарочно – а отсюда и сложилась эта сказка о разрушенных китайских кладбищах и поруганных останках предков.