Дело Логинова - Дмитрий Яровой

Дмитрий Яровой

Дело Логинова

Автобиографомания эгоиста

При погонах, с орденамиИз крестов иль из банкнот,Встречу я тебя, с годами,По пути с других широт.

Сядем мы с тобой в беседке,Выпьем чай. Потом коньяк.– …в золотой сидел я клетке…– …ну а я сбежал в Нью-Мрак…

Я возьму свою гитару,Ты закуришь папирос.И заплачем от накала,И станцуем во весь рост…

Слово автора, оно же дисклеймер

Действие книги происходит в двадцать первом веке в Украине.

Точка зрения, взгляды и принципы автора могут не совпадать с точкой зрения Николая Логинова, а также его друзей и недругов, от лица которых ведется повествование. Книга не является пропагандой аморального и нездорового образа жизни, в т. ч. табакокурения, алкоголизма, неумеренного питания, стяжательства, мздоимства, прелюбодеяния, клятвопреступления, возжелания жены, дома или осла ближнего своего, подделки научных работ, зависимости от снотворного, нарушения ПДД и уклонения от уплаты налогов. Автор осуждает проявления всего вышеприведенного в поведении героев.

Упомянутые в тексте заведения общепита Киева, равно как и торговые марки, не являются продакт-плейсментом. Сюжет книги является досужим вымыслом автора. Ни один из персонажей не имеет конкретного прототипа в действительности, а любые возможные сходства их внешности или характера с реальными лицами объясняются случайным сов падением.

Действующие лица и соучастники, а также свидетели и понятые

Владиславу, К., Ж., Л., нефильтрованному пиву, Киеву и прочим вдохновителям посвящаю эту книгу

Бывает ли так, что вопросы приходят после ответов?

Точки над i расставлены, корректор в толстых очках выверил падежи и знаки препинания, файл конвертировали в нужный формат и отправили на печать. И когда первые экземпляры издания, теплые и пахнущие типографией, оказываются в руках ответственного за выпуск, он понимает, что все это – «тщета и ловля ветра»? Этот грамотный, хорошо структурированный уложенный текст оказывается сущим бредом, ненужной тратой бумаги – он скучный, тусклый, гнетущий, бедный, бесполезный.

Некоторые говорят, что даже людям, лишенным таких тягостных ценностей, как «совесть» или «ответственность», может опротиветь их эгоистичная, спокойная и сытая жизнь. Мне всегда казалось, что это выдумка романтически настроенных философов. Казалось…

Моя история принадлежит к числу тех немногочисленных сказок, где в главных ролях не рыцари, а драконы. Плохой у нее конец или хороший – это каждый может понимать по-своему, тем более что конца-то у нее нет. А имеет ли она в своей основе отголоски чего-то реального или же явилась мне во сне, как Менделееву его таблица, значения не имеет: есть вопросы, на которые вы не хотите знать ответы.

Участниками этой истории стали люди в большинстве своем вполне обыкновенные. Многих из них по сей день можно встретить на улицах Киева и других городов мира: они ходят на работу, едят мороженое в парках, ругают хамоватых продавцов и спят как в своих, так и в чужих кроватях.

Начну с себя.

Меня зовут Николай Михайлович Логинов. Я появился на свет в двадцатом веке и родился под достаточно счастливой звездой, потому что удивительно быстро дотянулся до должности… ладно, с этим вопросом, как любит говорить один мой приятель, успеется. Я – большой любитель нетрудовых доходов и дорогого виски. Сигареты у меня тоже дорогие, потому что я берегу свое здоровье и предпочитаю не травиться всякой гадостью. Если верить тесту из Интернета, результаты которого мне прислали всего за пять долларов, у меня заоблачный IQ. Некоторые скептики ставят этот факт под сомнение – да падет на их дом штраф за неуплату коммунальных услуг! Чуть не забыл – доктор политических наук, доцент. Аплодисменты!

Вот Леша – первый среди равных – лучший друг и по совместительству хороший адвокат. Это вообще отвратительная положительная личность: почти не пьет, одевается по протоколу, дело свое хорошо знает, стыдит дебоширов за антиобщественное поведение. Более того, этот негодяй платит профвзносы и не отмечает День Святого Патрика[1].

Наш с ним общий друг Илья Виноградов – препод, как и я. Хороший человек и неплохой бизнесмен, хотя его видение собственной компетентности немного опережает фактическую сторону дела. По сравнению с Лешей он гораздо чаще поддерживает мои идеи (не всегда умные и праведные) и порой руководствуется принципами «разберемся», «успеется» и «посмотрим». Наверное, в этом и состоит великая сермяжная правда – или это я чего-то не понимаю в жизни. Илья женат на хорошей девочке Инне, и у них все хорошо.

Теперь замолвлю словечко о своем тесте Смагине, бесполезном деятеле отечественной науки и образования. Профессор Смагин – большой начальник. Любит свою нерадивую дочь, крепкое снотворное и большие деньги.

Его дочь Танечка, как считают некоторые недалекие люди, любит меня. Мне сложно назвать такое отношение любовью. Достижением можно считать уже то, что она меня не ненавидит – просто относится, как к живому элементу меблировки. Я бы постарался вообще не упоминать этого представителя рода человеческого, но куда же без нее…

Этот высокий шатен с умными глазами тигрового окраса (бывает и такое) в одном из своих паспортов записан как Андрей Александрович Долинский, а в моей истории – как надежный советник и старший партнер. Долинский обладает хорошим чутьем, выдержкой и силой воли, вследствие чего исполняет обязанности друга и ближайшего помощника профессора Смагина. Гигант мысли и крестный отец наших коррупционных схем.

Вадим Васильевич – это просто Вадим Васильевич. Он когда-то работал правительственным убийцей, потом – моим водителем, затем – начальником охраны нашего Института. В моей истории он занимается всем понемногу. Впрочем, на сегодняшний день его род занятий не похож ни на один из прежних, но до этого времени еще нужно добраться.

Теперь давайте о приятном. Подумаем о Насте. Она работает на моей кафедре. Я… я душевно к ней расположен, скажем так. А еще она замужем. Не за мной. Думаю, что суть вопроса здесь уже ясна.

Влад, муж Насти, носит форму летчика гражданской авиации (не исключено, что это каким-то образом связано с его профессией – летчик гражданской авиации). Отдельные приятели считают, что эта вошь немощная Летчик якобы похож на меня манерами, привычками и мировоззрением. Быть может, именно это стало причиной наших странных взаимоотношений и неоднократных попыток убить друг друга здоровой незлобивой конкуренции.

Ну, чтобы осадка от предыдущего агрессивного пассажа не оставалось, я замкну этот список уж совсем хорошим человеком. Это глава нашего профсоюзного комитета, потомственный чекист Константин Григорьевич Брагин, за которым в институтской среде прочно закрепилось бесхитростное «КГБ». В силу своей глубокой порядочности и чрезмерно развитого чувства справедливости, КГБ стал нашим главным антагонистом в сфере коррупции и бандитизма в борьбе за существование.

Можно приступать.

Некоторым участникам я постараюсь предоставить слово в процессе рассмотрения дела.

Когнитивный диссонанс

Пошевелив пальцами ног, Степа догадался, что лежит в носках, трясущейся рукою провел по бедру, чтобы определить, в брюках он или нет, и не определил.

За день до того, как мой жизненный путь – который и до того не отличался прямотой и последовательностью – принял очередное искривление, приведя меня в цепкие лапы Управления по борьбе с экономическими преступлениями, я отмечал очередной прошедший мирно день. Попросту бухал без повода.

Идея запивать текилу пивом едва ли была самой лучшей, что пришла мне в голову, а то и самой препоганой с момента рождения. Как только я попытался подняться с кровати, цветозвуковая феерия невиданных масштабов заполнила обширный мозг, насыщенный поверхностными глубокими знаниями, пролистывая перед глазами кадры беззаботного детства и бурной юности.

С очередным болезненным ударом пульсирующих сосудов меня посетило озарение – у меня же экзамен! Впрочем, уныния на меня это не навеяло: если сдавать экзамен в состоянии, когда не отличаешь гласные от согласных, весьма тяжело, то принимать его, как показывал опыт, не столь проблематично.

Наверное, если бы кто-то из студентов, собиравшихся в то утро на мой адский экзамен по теории государственного управления, видел Николая Михайловича, то бишь меня, в радостный миг пробуждения, не смог бы остаться равнодушным. Кто-то сказал бы, что «Коля, оказывается, свой мужик», кто-то признал бы, что он «мало того что тиран, еще и алкоголик». Но меня тогда возможность таких измышлений не тревожила – меня заботила только распухшая кора головного мозга.