Придите и обрящете - Дин Спейс

Дин Спейс

Придите и обрящете

Это была уже пятая группа за сегодня, и Майк не спешил, потому что на похлебку и бар он уже заработал пару десятков монет из закаленного космического стекла. Наблюдая за новичками, он привычным движением стирал мелкую и противную красновато-оранжевую пыль с лицевой панели, заодно проверяя, как горят огоньки жизнеобеспечения на рукаве и подшлемнике. Такому инвалиду любой сбой систем грозил мучительной смертью посреди занюханного городка на краю Пустыни.

Чуть вдали у лавки с местной живностью стоял ярко-желтый шериф Андерсен, мило болтая с толстушкой Пегги. Шериф явно подкатывал к девушке, то и дело панибратски толкая ее в плечевую пластину скафандра. Пегги была не против, судя по движениям ее округлой фигуры. Что делать, в таких несуразных костюмах за годы на Марсе у переселенцев выработались типичные и явные формы ухаживания, как у тех же лебедей или ящериц на Земле. Майк вздохнул. Земные птицы и животные ему вспоминались как нечто странное из детства, когда он с родителями посещал один из последних зоопарков на материнской планете, примерно за год до отлета.

Чуть дальше по пустынной улице сидел у своей лавки продавец воды Симонович, безучастно наблюдая за неуклюжим ухаживанием шерифа. И даже унылый темно-серый скафандр его выражал вселенскую скорбь, как показалось Майку. Тут Марк Соломонович почувствовал взгляд Майка и сделал устаревшее движение, будто приподнял несуществующую “федору” над скафандром. Майк ответил ему марсианским приветствием, приложив единственную руку ладонью наружу к пластине своего шлема.

— Чуть было не забыл про туристов, — внезапно дошло до Майка. Включив двигатели круглой тележки, на которой покоился обрубок его тела, он направился к антикварной лавке, где обычно говорливый и услужливый Ким рано или поздно представит его группе жадных до всего марсианского туристов с Земли. Тележка перебирала когтистыми ножками по пыльной дороге, и Майк все четче мог разглядеть разноцветные скафандры с теми, кто еще пару недель назад вдыхал относительно чистый воздух и мог пить настоящую воду, а не эту выпаренную из отходов и выделений.

Даже по сравнению с пышкой Пегги туристы выглядели несуразно толстыми и низенькими. Наметанный глаз Майка тут же выделил три семейства с детьми. В каждом была как всегда кричащая напористая женушка и подкаблучник, который обычно ни в какие приключения не встревал, и ни на какой Марс в жизни бы не полетел, кабы не воля супружницы. А вот двое из той группы… Нечто в их поведении не понравилось Майку. Может, их отстраненность, а может быть, искоса кидаемые по сторонам колючие взгляды. Да и более мускулистые и почти по-марсиански высокие фигуры навели Майка на очень нехорошие мысли.

Делать было нечего, он был профи, потому с жалостливым изуродованным лицом, которое отчетливо виднелось сквозь прозрачную пластину шлема, приковылял на своем многоноге тележки прямо к туристам. И вовремя! Как раз мамаши перестали пичкать своих чад в специальные переходники на шлемах марсианской халвой (“Удивительный вкус, очень редкий продукт, уверяю вас, сэр и мэм!”) А ведь никто в городке ни словом, ни кивком головы не покажет туристам в сторону ближайших окрестностей. Туда, где местные дети, скучая, за пять минут могут собрать эти выделения, сложенные в аккуратные кучки и валики у логовищ самками медлительных, но кусачих пыльных червей. Главное, чтоб высохло на слабом солнце достаточно для товарного вида и вкуса.

Мамаши радостно передавали скучающим и потеющим в скафандрах низеньким подкаблучникам кучу пакетов из радужной кожи тех же червей. Будет что показать на вечеринке по случаю прилета на Земле, всем этим ахающим и завидующим подругам. Тут и подземный янтарь с причудливыми насекомыми в палец длиной, и ложки из натурального нефрита, которого по всей Пустыне просто завались. И еще кучка диковинок. Но туристы все эти “стекляшки и бусы” оплачивали настоящими полновесными кредами и монетами межпланетного образца. Да уж, Ким за сегодня явно разбогател.

Майк вспомнил, что на Земле в это время каникулы у папаш на непыльных работах и в школах у детей. Так что наплыв туристов неудивителен на самом деле. А завистливые подруги припрутся уже со своим семейством в другой сезон. Так работает “сарафанное радио”.

Тут Ким обратил внимание на прибывшего Майка, оторвался от впаривания очередной диковины глупому туристу, и обратился ко всей группе, театрально раскинув длинные руки в зеленом скафандре.

— Узрите, земляне! Вот он — наш ГЕРОЙ!!! — Ким, как всегда на этом месте, сделал эффектную паузу. Малыши застыли с набитыми “халвой” ртами, подкаблучники своими потными лицами в шлемах повернулись к инвалиду, как по команде. Майк медленно кивал, его время еще не настало. Краем глаза он заметил желтый скафандр шерифа, который от скуки вдруг решил посмотреть уже надоевшее представление, и прислонился к накопителю с жижей для перегонки в воду. На секунду Майку показалось, что шериф изучает группу туристов не из праздного любопытства, а также колюче окидывает взглядом ту мускулистую парочку.

Кстати, конспирации ради или действительно они захотели привезти на Землю-матушку чего-нибудь с Марса. В руках того, что был помоложе, красовался небольшой пакет, отливающий радужными отблесками в слабом свете далекого Солнца. Старший напряженно крутил в толстых перчатках нефритовую ложку и высматривал нечто в ее узорах. Его позиция возле группы не оставляла сомнения, что у этого человека все и всегда под контролем.

При появлении Майка молодой кинул вопрошающий взгляд на старшего, а через мгновение изо всех сил уже обозревал окрестности. Старший же без всякого стеснения вперил свои колючие гляделки в инвалида, откровенно изучая его. Майку удавалось с большим трудом сдержаться и не ответить столь же дерзким и пронзающим взглядом в сторону наглеца. На секунду мир будто застыл, замерз… И тут же задвигался с той же скоростью, но Майку пару мгновений казалось, что все летит и кружится вокруг.

— Мадам, он действительно был первым, кто добрался до Храма… Сэр, уверяю Вас, это был наш лучший разведчик, не смотрите на его… хм-м… состояние сейчас… Да-да, малыш, тебе еще халвы? — будто издалека доносился голос Кима до Майка. Он чувствовал только внимание тех двух землян, изредка и односложно отвечая на восторженные и глупые ахи и вздохи матрон и детей из семейств, либо переводил вопросы на Кима, ловя его удивленные и недовольные, искоса кидаемые взгляды. Они говорили Майку, что тот возьмет не меньше половины из причитающихся инвалиду средств за его бездействие.

Но потрепанного жизнью разведчика не покидало