Цветок на ветру (СИ) - Татьяна Лисицына

Татьяна ЛИСИЦЫНА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Разбитые мечты

Глава 1

Первое сентября выдалось солнечным и теплым. Невыспавшаяся Марьяна, в коричневом форменном платье и белом фартуке, нажала кнопку звонка квартиры, где жила ее подруга.

— Наконец-то! Может, ты ее поторопишь?! Уже час перед зеркалом крутится, — Диана Дмитриевна в длинном шелковом халате с аккуратно подобранными волосами выглядела возмущенной.

— Первого сентября в школу опоздать невозможно. Уроки все равно левые, — спокойно заметила Марьяна, пытаясь предугадать, как ее подружка собралась поразить публику на этот раз.

Бросив прощальный взгляд в зеркало, Зоя, стараясь, подобно манекенщицам, ставить ножки по одной линии, выплыла в коридор.

— Ну, как я вам?

Коротенькое коричневое платье, босоножки на высоченных каблуках и светло-русые локоны, спускающиеся ниже подола.

— В новой школе все будут в восторге от тебя, — заметила Марьяна.

— Платье слишком короткое, зря ты не дала мне купить тебе новую форму, — проворчала Диана Дмитриевна. — И прическа у тебя совсем не школьная, а уж об этих неприличных босоножках и говорить нечего. Могла бы и по-другому одеться. Что о тебе преподаватели подумают?!

— Должна же я как-то поднять себе настроение в самый плохой день года, — Зоя подмигнула Марьяне.

— Ты бы лучше об учебе подумала. Мы перевели вас в другую школу, чтобы вы, наконец, взялись за ум.

Зоя переглянулась с Марьяной, у них-то были совершенно другие планы: создать новую компанию, свести с ума всех симпатичных парней и многое другое, далекое от учебы. Вот поэтому и договорились еще вчера предстать в первый день во всем блеске своей красоты. Марьяне, правда, не удалось уговорить маму укоротить юбку, но зато ей купили новые туфли на высоких каблуках и два дня назад, она сделала крупную «химию» в салоне. Теперь ее кудряшки до плеч придавали ей особый шарм, хотя, конечно, Зоя выглядела эффектнее, но так было всегда, и Марьяна уже смирилась с этим. Да и не чувствовала бы она себя так уверенно в такой короткой юбке. Это Зойке все было нипочем, она лишь наслаждалась всеобщим вниманием.

— Губы будем красить? — спросила Зоя, когда они отошли от дома. — У меня есть совершенно сногсшибательная перламутровая помада.

— Давай, конечно, спешить нам совершенно некуда. Школа никуда не денется, — согласилась Марьяна. — Как же жаль, что лето кончилось.

Зоя скорчила гримаску. Они обе терпеть не могли школу. Новая школа или старая, им это было безразлично. Учиться они вовсе не собирались. Ну если только чуть-чуть, чтобы родители не сильно приставали по поводу двоек и троек, особенно часто украшающие их дневники в предыдущий год. Именно поэтому их матери, договорившись между собой, решили вырвать их из опасного окружения, которое, как им казалось, сильно влияло на способности дочерей к учебе и отправить в новую, только что отстроенную школу на другой улице.

Так, обмениваясь последними новостями, девочки не спеша подошли к школе. Издалека был слышен искаженный женский голос, говорящий правильные слова о наступающем учебном годе.

— Ой, Марьяна, ты только посмотри, сколько народу, — сморщила маленький носик Зоя. — Где же этот девятый «А»?

— Девятки вон там, дальше, — ответил ей вместо Марьяны, какой-то высоченный парень, смерив ее взглядом с ног до головы. — А вы классом не ошиблись? Может вам в десятый?

Зоя улыбнулась, отметив про себя, что он вроде бы ничего, можно даже познакомиться. Для коллекции.

Когда девушки нашли свой класс, торжественная линейка уже закончилась. Смешавшись с толпой, они прошли в еще пахнущее краской здание школы. Высокая женщина в трикотажном зеленом платье — по всей видимости, классный руководитель — долго не могла отпереть дверь. Зоя и Марьяна, бросив маленькие, в которые могла поместиться лишь несколько тоненьких тетрадок, но никак не учебники, сумочки на подоконник продолжили наблюдение.

Внимание Зои привлек худенький темноволосый парень, прохаживающийся с сутулым очкариком по коридору. До девочек донеслись обрывки разговора с математическими терминами.

— Только последний ботан будет обсуждать математику уже первого сентября, — презрительно заметила Зоя.

Темноволосый паренек, поймав Зоин взгляд, направился к ним.

— Давайте, знакомиться, я — Юра, — он, не отрываясь, смотрел на Зою.

Она снисходительно улыбнулась ему, отметив про себя, что глаза у него необычно красивые, светло-карие, с длинными загнутыми ресницами.

Девушки представились, Юра судорожно думал о том, что еще можно сказать, чтобы продолжить разговор, когда Марьяна, сузив глаза, заметила:

— Юра, ты, наверно, отличник?

— Вовсе нет, — смутился он, поняв, что они слышали их разговор с очкариком.

Беседа их прервалась, когда классная, наконец, справилась с замком и пригласила всех в класс. Зоя и Марьяна, как и в старой школе, заняли последнюю парту, полагая, что это позволит привлекать меньше внимания учителей.

— А ты понравилась этому Юре, — шепнула Марьяна подруге, когда начался урок. — Он уже несколько раз оглядывался.

— Ну и что, — равнодушно пожала плечами Зоя. — Ненавижу ботанов.

Глава 2

Зоины родители развелись, когда ей было двенадцать. Сказать, что она переживала из-за развода, было неправдой, больше доставали бестактные вопросы соседей: «Почему такая безупречная семья развелась?» Или: «Как ты будешь жить без отца?» Безупречной Зоя их семью никогда не считала, слишком хорошо помнила родительские ссоры и ставшие уже привычными разговоры о разводе.

Первые два года своей жизни Зоя прожила на Малой Бронной, в трехкомнатной квартире вместе с бабушкой и дедушкой — родителями Дианы Дмитриевны. Потом Зоины родители купили кооперативную квартиру в Кузьминках, куда переехали вдвоем, оставив Зою с бабушкой и дедушкой, лишь иногда забирая ее на выходные. Воспитывала Зою Евгения Леонтьевна, которая не уставала внушать девочке, что ее мама самая лучшая, самая красивая и достойна гораздо большего, чем она имеет. Под этим подразумевалось абсолютно все: и лучшая квартира, и лучшая одежда и, самое главное, более достойный муж, чем ее отец, Тихомиров Алексей Иванович, которого за глаза называли только по фамилии, словно своего имени он был недостоин.

— Ты посмотри, что этот Тихомиров опять сделал?! — начинала Евгения Леонтьевна очередной разговор с Дмитрием Александровичем, с дедушкой Зои.

— Ну, ладно, Женечка, — успокаивал он обычно свою жену, даже не пытаясь выяснить, в чем дело. — Все образуется, они сами разберутся.

— Все-таки мы зря согласились на этот брак. Позволили нашей единственной дочери выйти замуж за этого деревенского мальчишку. Думали, что он нам будет благодарен, а он так и не понял, как ему повезло. А этот ужасный район Кузьминки, в котором они купили квартиру. Это так далеко от Москвы.

— Это теперь Москва, Женечка, — в который раз объяснял дедушка.

— Какая же это Москва, если там коровы пасутся!

Можно сказать, что Зоя выросла на этих разговорах, и самым страшным для нее было услышать из уст бабушки грозное обвинение:

— Ну, ты, Зоя, у нас настоящая Тихомирова, вся в отца.

Тогда маленькая девочка уходила к своим игрушкам, и придумывала игру, в которой ее кукла, которую обязательно звали Дианой, будет похожа на ее красивую маму. Зоя очень любила маму, только вот видела ее не очень часто, мама все время была занята. Даже летом, когда у нее, как у всех учителей, были каникулы.

— А почему мама никогда не возьмет меня с собой к морю? — спросила как-то Зоя у Евгении Леонтьевны, когда они пропалывали огурцы.

— Маме надо отдохнуть. Она много работает, а от тебя одни капризы. Вот научишься себя вести как следует, тогда и посмотрим.

Зоя всхлипнула:

— А почему тогда все мои подружки ездят отдыхать с родителями?

Бабушка разогнула спину и внимательно посмотрела на внучку, которая готова была заплакать от обиды.

— Наверно, они более послушные. Неужели тебе плохо на даче? Смотри лучше, сколько ты сорняков пропустила.

«Но я хочу к маме», — думала маленькая Зоя. У нее даже была своя доска, где она мелом писала, сколько дней осталось до возвращения мамы из отпуска. Один день прошел, значит можно стереть и написать новую цифру. Осталось всего пять дней. Мама уже скоро приедет!

После мамы Зоя больше всех любила дедушку, когда он был дома, он всегда играл с ней в разные игры, и даже почему-то так получалось, что Зоя редко проигрывала, а проигрывать она не любила. Только ее дедушка делал двухтрубные пароходики из бумаги, и только у дедушки были такие замечательные маленькие шахматы, в которые он позволял ей играть. Он никогда не ругался, и когда Зоя была с ним, она была счастлива, хотя и скучала по маме.