Созвездие гадкого утенка - Алла Пятибратова

Алла Пятибратова

Созвездие гадкого утенка

– А как же, Иван Данилыч!

Сейчас он скажет, что мы работаем из рук вон плохо, ему за нас стыдно, и вообще, пора поменять команду. Мы все дружно опустим глаза долу, некоторые даже сумеют покраснеть щеками. Наступит тягостное молчание, когда подавляется не только сопение, но и само дыхание. Шеф сердится. Извольте выслушать и намотать на ус. А если вы успели побриться сегодня, вам же хуже.

Оу, неужели все? Наверно, торопится сегодня. Шефьи глаза закончили метать молнии, однако за ними непременно должен последовать гром. Но это уже не так страшно. Можно начинать дышать заново. Только бы он не запнулся о мою лохматую голову и нечаянно отпущенную на волю ухмылку…

Марина остановила взгляд на голой веточке, прижавшейся к оконному стеклу. Интересно, почему она оказалась одна такая среди покрытых ярко-зелеными листьями ветвей? Мы с тобой родственницы, успела подумать Марина, но как следует проникнуться родственным чувством к одинокой ветке ей не дали.

– А тебя это касается больше всех остальных! – выдернул ее грозный голос и выставил посреди кабинета на всеобщее обозрение и порицание.

Ну, как же мог шеф проскочить мимо ее физиономии, так и не научившейся принимать скорбное выражение в необходимые моменты.

– Не демонстрируй отсутствующий вид так старательно, знаешь ведь, что к тебе обращаюсь. Марина!

Знаю, знаю, и незачем рявкать. А то что могут подумать новенькие, они ведь еще не изучили правила жизни в нашем отдельно взятом дружном коллективе, господин главный редактор.

– Сегодня, несмотря на то, что вы все нагло филонили целую неделю и не заслуживаете… Да ничего вы не заслуживаете! И все же я вынужден сказать вам. В семь часов вечера всем без исключения быть во «Флибустьере». Нет необходимости рассказывать, где он находится? Почему всем? Потому что там будет не банальная тусовка. Должны огласить итоги конкурса по освещению деятельности наших дипмиссий. Разведка донесла, что мы взяли две премии. Правда, не уточнили, какие. Вот там и узнаем. Повторяю: быть всем. Да приоденьтесь, не позорьте меня. Марина, душа моя, а повернись-ка сюда. Тебя это касается особо. Ты меня поняла?

– Ерничаешь, да?

– Что вы, как можно! – Марина для убедительности округлила глаза.

– У тебя в наличии имеется хоть что-нибудь приличное?

– Из одежды? Да, конечно. Приталенные вечерние джинсы и кроссовки на шпильках подойдут?

По кабинету прокатился сдавленный хохоток. Когда на планерке шеф заводил с ней разговор, все будто начинали играть в охотников. Затаив дыхание, они замирали в кустах и ждали, когда порхнет первая утка, подняв с болота всю стаю, и подаст сигнал, что пора лупить из ружья. Так, кто-нибудь, не выдержав, подавал первый смешок, а за ним и все остальные начинали смеяться, уже не обращая внимания на сердитый тон шефа и его грозно сверкающие глаза.

– Так, все быстро удалились, пока я кого-нибудь не убил на месте! А ты исчезла первой! – он махнул рукой в сторону двери.

– Ой, Иван Данилыч, начните убивать с меня, пожалуйста! Тогда у меня будет уважительная причина, чтобы не ходить в этот, как его… – Марина наморщила лоб. – Господи, и кому только в голову пришло так назвать ресторан? Этот шутник вообще в курсе, что такое флибустьер?

– В курсе, в курсе! Там цены пиратские, – хохотнула Динара, схватив Марину за руку и подталкивая к двери. – Пойдем быстрее, пока отпускают…

Динара всегда старалась ускользнуть из кабинета редактора первой. Она не выносила, когда на нее повышали голос хотя бы слегка. Из всех обещавших стать конфликтными ситуаций Динара умела выходить, не замочив даже кончики пальцев на ногах. Марина ей завидовала. Потому что сама, считая себя человеком совершенно не конфликтным, умудрялась регулярно вступать в споры. Правда, обычно заканчивала их на третьей минуте своей коронной фразой: истина в споре не рождается, потому что спорящие не слышат друг друга. И убегала, ничуть не заботясь о том, что оставляла того, с кем только что о чем-то горячо спорила, в замешательстве.

Первым делом, добравшись до своего кабинета, она включила электрический чайник. После планерки у нее неизменно возникало желание срочно выпить крепкого кофе. Одной или с кем-нибудь. Кофе Марине был нужен, даже если шеф не цеплялся к ней, что, впрочем, бывало не так часто. Начальник любил ее, и поэтому всегда находил повод придраться. За два с половиной года Марина так привыкла к подобному проявлению отеческой любви, что чувствовала себя обойденной, когда шеф не устраивал ей публичной порки.

Открыв шкафчик и заглянув в банку, она с огорчением обнаружила, что кофе остался на донышке. А ведь кто-то щедрый подарил его всего неделю назад. Вот, сказала она самой себе в который раз, стоит завестись приличному напитку, как в мой кабинет начинается паломничество. Вся редакция тут же становится сильно кофепьющей.

– Не напасешься на вас, – пробурчала Марина.

– Что, лапонька? Ты что-то сказала? – в открытую дверь заглянул ее напарник по кабинету Антон Селивоник.

Она схватила пустую банку из-под кофе и замахнулась на него.

– Ты, собака небритая, ты когда-нибудь усвоишь, что я не…

– Ты не лапонька, ты не лапонька! – Антон два раза ударил себя кулаком по лбу. – Когда-нибудь я это усвою. Только почему же это я – собака небритая? Как раз сегодня я побрился.

– Ну, извини. Значит, сегодня ты – собака бритая. Хотя… – Марина оглядела его лицо критическим взглядом. – Может, ты позавчера брился? Не похоже, что сегодня. Иди побрейся еще раз, а то шеф тебя у входа в ресторан выловит. Кстати, а у тебя есть фрак или хотя бы смокинг на худой конец? А то опозоришь своим потрепанным видом весь наш доблестный коллектив.

– У меня на худой конец даже бабочка есть. Которая галстук. Это только ты у нас зимой и летом одним цветом…

Марина поднесла к его носу кулак.

– Все, не заводись, на этом о моих пристрастиях закончили. Так и быть, я тебя прощу, если ты сгоняешь за кофеем.

– А ты разве не знаешь, что собак в магазин не пускают, даже бритых?

– Ах, вот ты какой… Нехороший, однако. Надо бы это запомнить. Попросишь кофе – налью на твою бабочку, которая галстук. Топай отсюда, сама схожу. Шефу привет передай, если спросит про меня.

– Ага, непременно! – Антон помахал рукой и ушел.

В магазине Марина надолго задумалась, какой кофе выбрать. Если купить хороший, снова все тут же набегут и прикончат его за пару дней. Хотя та же участь ждет кофе любого качества, как приличного, так и неприличного. Скрепя сердце выбрала попроще и подешевле. Ладно, успокоила она себя, еще не вечер, будет и в ее кабинете праздник.

Помучив себя еще несколько минут сомнениями и погуляв вдоль прилавков, она решила купить и сливки. Махнув рукой – все равно до зарплаты не дотянуть, придется занимать, взяла большую пачку сухих сливок и с легкой душой отправилась назад, в редакцию.

Налив себе полную чашку, отхлебнув и поморщившись (ну и гадость умудрилась купить!), Марина уселась за компьютер. Пока куда-нибудь не заслали, хорошо было бы напрячься и закончить заметку, которую не дописала вчера. Она кликнула одну из своих папок и нашла там нужный файл. Но открывать его не торопилась, потому что вдруг ясно поняла, что настроение сегодня совершенно не рабочее. Любашу, может, позвать поболтать? Правда, если предложить ей, истинной кофеманке, выпить такой бурды, еще и обидится, пожалуй.

Ладно, Любаша пока отменяется. Для начала неплохо бы посмотреть свою почту. Вдруг что-нибудь интересненькое пришло. Да и ответы на запросы уже должны быть.

Ящик открылся неожиданно быстро. Хоть связь сегодня нормальная, единственная радость. Она стала просматривать новые поступления. Так, чертову рекламу сразу выкидываем, рассылки… ничего интересного, тоже в корзину. Вот и ответы от разных начальников, два, три, четыре… нужно их распечатать. Письмо от Галки, ей лучше ответить сразу. Послание кузена Марка прочитаю позже. Нет, новых писем слишком много, придется на потом отложить. Хочешь, не хочешь, а нужно браться за работу. Стоп, а это что? Адрес такой знакомый…

– Даневич!

От неожиданности она подскочила на стуле, саданув коленкой о крышку компьютерного столика. Боже мой, нельзя же так кричать!

– Марина, в чем дело, почему ты все еще здесь?

– А где же мне быть, Иван Данилыч? – она изобразила изумленный вид и демонстративно потерла ушибленную коленку.

– Здрасьте! На планерке я тебе персонально сказал, что ты ровно в десять должна быть на пресс-конференции в МИДе. А сейчас почти пятнадцать минут одиннадцатого…

– Персонально мне, Иван Данилыч, вы ничего такого не говорили. Вы, наверно, забыли. Вы только велели мне прилично одеться.

– Я забыл? Да что ты такое…

Шеф, видимо, хотел возмутиться ее наглостью, но тут у него в кармане заверещал мобильник.

– Да! Это ты, Антон? Ты где, в МИДе? Пресс-конференция затянется? Что так? Ладно, потом сразу дуй сюда. Повезло тебе, Даневич. За тебя Антон там решил отсидеть.