Тропа к семи соснам - Луис Ламур

Ламур Луис

Тропа к семи соснам

Луис Ламур

Тропа к семи соснам

Перевод Александра Савинова

Глава1. Два мертвеца

Попрыгунчик Кэссиди остановил своего белого жеребца на голом гребне хребта. На вычищенных ветрами скалах не было ни крошки земли, и лишь несколько изогнутых кедров росли, казалось, из самого камня, как могут расти только кедры. В этот последний предзакатный час воздух был удивительно чистым, настолько чистым, что ясно просматривался весь склон гор на противоположном конце долины, словно горы стояли не за много миль отсюда, а всего в нескольких ярдах.

Здесь все еще ярко светило солнце, однако на западе - там, куда направлялся Кэссиди, - возносились на недосягаемую высоту громадные массивы кучевых облаков, и по сравнению с ними горы выглядели игрушечными. Вершины могучих облаков заливал солнечный свет, но их мрачные плоские основания угрожающе нависли над долиной.

Семь сосен - город, с достоинством носящий титул самого лихого во всем западном мире, лежал в добрых двенадцати милях отсюда, укрывшись на склонах гор на другом конце долины. Попрыгунчик оценивающе прищурился в сторону туч, и зрелище отнюдь не прибавило ему бодрости духа. Прежде чем он пройдет треть пути, эти тучи основательно промочат долину. Ему нужно найти укрытие, и побыстрее.

Так уж случилось, что он сидел на коне на гребне хребта и внимательно изучал местность. Примерно в миле к северу пролегал дилижансный путь, однако Кэссиди ни разу не слышал, чтобы где-нибудь поблизости можно было укрыться от грозы, а собранные сведения пока его не подводили. Уже за то время, что он осматривался, гигантская туча придвинулась, ее прорезала молния, раскатисто рокотал гром.

К юго-западу долина сужалась, а затем выливалась в обширные пространства равнины Адоуб Флэт. Безводная большую часть года, после дождей она превращалась в скользкое месиво грязи, которое прятало неожиданные ямы и глубокие грязевые лужи. Ближайший склон горы был изрезанным и зубчатым: над ним долго работали сдвиги горных пластов и эрозия. В некоторых каньонах скалы пересекали расщелины, но при такой грязи они вполне могли оказаться смертельными ловушками. Попрыгунчик слишком долго жил на Западе, чтобы не понимать опасности, лежащей на дне каньонов и сухих русел. Именно такая внезапная лавина воды положила конец войне между ним и Тексом Эвалтом и сделала их друзьями, однако намного чаще дождевой поток по высохшему руслу означал для неосторожного путешественника смерть.

Он уже собрался спускаться вниз, как вдруг уловил какое-то движение и резко натянул поводья. Из каньона, лежащего под ним и немного к западу, появилась группа всадников. Что-то в их скученной группе насторожило Кэссиди, и он коленями послал жеребца к ближайшему можжевеловому дереву, чтобы скрыться за его ветвями. На таком расстоянии даже через бинокль он мало что мог различить - только белое пятно на крупе одной лошади и ее же белый нос. Всадников было шестеро, они быстрым шагом двигались на север, держась ближе к горе и выбирая путь, на котором их не могли бы заметить.

Кэссиди хорошо знал эту землю и поэтому наблюдал за ними слегка нахмурившись. Хотя Попрыгунчик и был новичком в этих краях, он достаточно долго прожил на Западе и достаточно хорошо его знал. Сейчас он подумал, что эти люди едут с определенной целью, и цель эта требовала, чтобы их не заметили с дилижансной дороги.

- Ладно, Топпер, - тихо сказал Попрыгунчик своему крепко сбитому жеребцу, - поехали посмотрим, что происходит. Они наверняка знают, где спрятаться. Им также не хочется промокнуть, как и нам.

Белый конь двинулся к северу, вниз по склону, выбирая для спуска собственный путь. Кинув еще один оценивающий взгляд на облако, которое значительно придвинулось, Попрыгунчик один за другим вынул свои шестизарядники и тщательно протер их. Это были посеребренные обшарпанные "кольты" 45-го калибра с костяными потрескавшимися рукоятками, прекрасно сбалансированные. Он не пользовался ими несколько недель, однако знал, что цена безопасности - это неусыпная бдительность.

Городок Семь Сосен был лишь ближайшей его целью, вообще-то Кэссиди просто странствовал по землям Запада. Где-то к северу отсюда старый приятель по гуртовке и клейму "3ТЛ" - Гибсон жил на собственном ранчо с овдовевшей дочерью. Попрыгунчик рассчитывал остановиться у них на несколько дней, прежде чем повернуть на северо-восток, в Монтану.

Появление всадников, даже если оно обещало пристанище, беспокоило его. У Кэссиди не было никакого желания вмешиваться в скотоводческую междоусобицу или еще какую-нибудь неприятность, поскольку данное путешествие носило исключительно познавательный характер - благо, позволяли деньги в кармане и неспешный характер поездки.

По шляпе торопливо пробарабанили первые капли дождя. Попрыгунчик насупился и, откопав в седельной сумке дождевик, накинул его, не замедляя шага коня. К этому времени он съехал с гребня и углубился в кедровую рощу, глаза его постоянно рыскали в поисках убежища от грозы. Один раз он увидел высокую старую кучу пустой породы из шахты, но сама шахта давно рухнула и завалила тоннель.

Добравшись до едва заметной дороги, огибающей подножие горы, он обнаружил следы той самой группы всадников. С минуту Кэссиди изучал следы, читая их так же легко, как другие читают книгу. Всадники ехали на свежих, хорошо подкованных конях, однако копыто одного из них было подрезано слишком узко, и это вынуждало животное слегка подгибать его под себя.

Дождь снова брызнул, набрал силу и, наконец, серой вуалью затянул равнину и горы. Небо почернело, тяжелые клубящиеся облака скрыли лежащие впереди мили темнотой и косым дождем.

От обвалившейся шахты серая полоска тропы вела вниз, здесь можно было прибавить скорость, и Кэссиди, пустив жеребца легким галопом, быстро спустился к главной дороге. Остановившись, он опять нашел следы всадников, еще не смытые дождем. Они пересекали дорогу, а затем шли в невысоком подлеске вдоль нее.

Ливень стих, и Попрыгунчик почувствовал давно знакомый запах, который приносят дождевые капли, падая в сухую пыль. Затем опять ударил гром, и с новой силой хлынул дождь, смешиваясь со свирепой тяжестью ветра. Темнота стала непроглядной, прерываемой лишь почти непрерывными сполохами молний. Под порывами яростного ветра сплошной поток ливня превращался в неистовую секущую силу.

Кэссиди свернул с тропы на дорогу, Топпер продолжал идти галопом. Внезапно гроза стала затихать, и в этой относительной тишине где-то впереди раздались выстрелы!

Два... еще три... нестройный залп... и еще один - последний, финальный выстрел. Что-то оборвавший.

Натянув поводья, Попрыгунчик вслушивался в неожиданную тишину. Ничего. А потом дождь зарядил снова, вначале мягко шепча, затем набирая силу, постепенно нарастая до прежнего неистовства. Кэссиди, в низко надвинутой шляпе и с поднятым воротником дождевика, тронулся дальше, думая о выстрелах. Холодная капля упала за шиворот и пробежала по спине. Он поежился, не переставая вглядываться в темноту.

Внезапно въехать в гущу перестрелки - не самая удачная мысль, но Попрыгунчик не знал этих мест, о них ему только рассказывали, и если сейчас сойти с дороги, то можно ненароком заблудиться в этой широкой долине. Вдруг он почувствовал, как напружинились мышцы жеребца, и при вспышке молнии увидел, что голова коня напряженно вытянута. И в этот же момент он заметил на дороге распростертое в грязи тело!

Остановившись, он подождал света молнии. Она вспыхнула, и Кэссиди постарался как следует разглядеть дорогу впереди за телом, но она была пуста. Что бы здесь ни произошло, все уже закончилось. Спешившись рядом с лежащим человеком, он перевернул его на спину. По белому мертвому лицу и изрешеченному пулями телу заструился дождь. На лбу темнела рана. Закрыв ладонями спичку, Попрыгунчик осветил лицо убитого, и его губы сжались. Этого человека сначала уложили несколькими пулями, потом выстрелили в голову, в упор, опалив кожу и волосы. Кто-то очень хотел его смерти и действовал наверняка.

Попрыгунчик быстро проверил карманы убитого, вынув бумажник, кое-какие записи и деньги. Все это надо будет отдать родственникам покойного, если таковые найдутся, а по бумагам можно определить, кто он. К тому же, в такую погоду все бумаги быстро зальет дождь, если оставить их в карманах.

Этот человек пытался сопротивляться. Его рука сжимала рукоятку револьвера, из которого был сделан один выстрел.

Стоя над убитым и не замечая дождя, Попрыгунчик обдумывал ситуацию. Человека, вероятно, сняли с дилижанса, потому что он лежал на обочине, и было похоже, что ему дали возможность защищаться, но он проиграл. Рядом виднелись глубокие колеи от колес дилижанса.

- Ограбление, - пробормотал Попрыгунчик. - Этот hombre* (*hombre (исп.) - человек, мужчина.) либо сам напросился на поединок, либо ему его навязали. Одно можно сказать точно: он не похож на странствующего проповедника и наверняка побывал во многих переделках.