Расскажу тебе о Севере - Юрий Николаевич Тепляков

Тепляков Ю.Н.

Расскажу тебе о Севере.

Север!..

Вы только взгляните, как стремительно развивается этот край! А ведь всего сто лет назад здесь была холодная пустыня, пугавшая своими льдами и неизвестностью. И разговоры о будущем этого края вызывали лишь раздражение «просвещенных и высокопоставленных особ». Не случайно воспитатель Александра III генерал Зиновьев на записке промышленника Сидорова «О средствах вырвать Север России из его бедственного положения» глубокомысленно написал:

«Так как на Севере постоянные льды, и хлебопашество невозможно, и никакие другие промыслы немыслимы, то, по моему мнению и моих приятелей, необходимо народ удалить с Севера во внутренние страны государства, а вы хлопочете наоборот и объясняете о каком-то Гольфштреме, которого на Севере быть не может. Такие идеи могут проводить только помешанные».

А вот как решался вопрос о будущем Мурманска. Резолюция, которую начертал на проекте царский северный губернатор маркиз де Траверсэ, звучит просто анекдотически:

«Мурман — земля необитаемая, там могут жить два петуха да три курицы».

А ведь люди, писавшие эти официальные строки, были далеко не темны по тем временам...

Да, ни одна географическая зона планеты Земля не покорялась людям так долго и так трудно, как Арктическая. Но она все же покорилась, открыв советскому человеку уникальные богатства.

Минули лишь десятилетия, и освоение Севера стало будничным делом сотен и сотен тысяч наших современников. Человек в высоких широтах перестал быть исключением. Но его деятельность здесь по-прежнему исключительна, потому что и в век невиданных достижений техники Арктика остается Арктикой.

О подвигах тех, кто первым открывал и первым обживал эти многотрудные земли, написано немало книг. А вот наши современники северяне обойдены вниманием. Но ведь именно они создают сегодняшнюю славу Севера, его величие, его новь. Именно они своим разумом, энергией претворяют в жизнь решения ХХIV партийного съезда, решения, предусматривающие ускоренное развитие производительных сил этого края.

Есть в Директивах съезда одна строка: «Приступить к строительству Колымской ГЭС...»

Кто знает Север, тот поймет, как много несет для этой земли, земли еще не отогретой, грандиозная стройка. В последнее время зажглись огни Вилюйской ГЭС в Якутии, Паратунской геотермальной станции на Камчатке. Строятся Зейская ГЭС и Билибинская атомная. И всюду эти гиганты энергетики пробудили к жизни новые рудники, города, неузнаваемо изменили здешние необъятные просторы.

Как только не называли реку Колыму — и дикой, и грозной, и золотой. А скоро к прежним эпитетам прибавится еще один — самый главный и самый верный — Колыма электрическая. Там, где северная красавица бушует особенно грозно, где могучие скалы подходят близко друг к другу, встанет колоссальная плотина, а рядом, средь тайги, город с поэтическим именем — Синегорье.

Четыре года экспедиция ленинградских гидрологов проводила здесь комплекс исследований. Летом досаждали комары и неспокойная река, зимой — штормовые ветры и морозы под шестьдесят. Но люди не жалели сил, дорожили каждым погожим днем, чтоб все сделать в срок, чтоб появилась в партийном документе эта долгожданная строка: «Приступить к строительству...»

В годы первых пятилеток смысл такой строки Директив партии принимался буквально. Строители Комсомольска-на-Амуре начинали действительно на голом месте. Лишь тайга кругом да небо над головой. А теперь за той же строкой — четыре года упорных исследований большого научного коллектива. Колонны машин еще только идут через хребты Якутии, а строителей уже ждут в Синегорье многоквартирные дома, общежития, поднимается телевышка будущего города.

Вот что теперь типично для Севера, вот что предшествует словам «приступить к строительству!»

Некоторые думают, что подобный успех освоения Севера определила техника. Ошибаются. Как это ни парадоксально, именно техника — наиболее уязвимое место Севера. Наши конструкторы еще только-только делают первые шаги, чтобы специально для этого края создать действительно всемогущие машины.

Чудо Севера, загадка Севера, красота Севера — его люди. Неизмеримое мужество, необыкновенная преданность своему суровому краю, благородное чувство долга и великое товарищество, вот черты характера, которые особенно приметны у северян.

Об этих чертах и расскажут дальнейшие страницы, написанные в студеных широтах.

Ледовая стратегическая

Бывает, что в осенней скучной степи каким-то чудом сохранится один-одинешенек алый мак. И тогда видно его чуть ли не за километр. Смотришь на это яркое пятно, и все остальное как бы гаснет. Вот так и на магаданском аэродроме. Стоят здесь гиганты «ИЛы», мощные «АНы», стоят красиво и гордо. А все почему-то смотрят на ту дальнюю полосу, где к черным лиственницам скромно прижался наш «ледовик», как ласково зовут на севере самолет ледовой разведки.

...Ветер пронизывает до костей. Бежим к самолету через все поле. Семь ступенек по гибкой лестнице, и мы уже на борту. Но и тут, прямо скажем, не Ташкент. Температура в салоне как в холодильнике. А до запасных баков с горючим и притронуться страшно — пальцы обжигает мороз.

Наш «ледовик» — это скорее всего маленький летающий научно-исследовательский институт. Масса специальной аппаратуры и приборов. А вместо привычных кресел — желтые баки с горючим, без которых не полетаешь весь день над океаном. Сегодня, например, мы будем висеть над морем двенадцать часов. От зари до зари.

— Прошу взлет! — слышится голос Виктора: Сергеевича Базилевского, одного из старейших летчиков Севера. Прилетел командир сюда сразу после войны, прилетел случайно: надо было везти какой-то срочный и очень ценный груз.

— Может, золото, а может, олово, — смеется Виктор Сергеевич, когда вспоминает.— Да так и примерз к этим сопкам.

«Вот еще годика два полетаю — и домой», — решил он когда-то.

Но прошло и три, и пять, и семь «годиков», а он все летает. И почти каждое утро вот так же чуть хрипловатым голосом говорит с землей:

— Прошу взлет!

— Взлет разрешаю!

Это нам.

Ровно в ноль часов по московскому времени мы уходим в стратегическую ледовую разведку. Наш маршрут от берегов Колымы до самой Японии.

На земле еще темновато, а в воздухе солнце разливается по алым плоскостям. Проходим точно над центральной улицей Магадана — и под крылом уже бухта: белый лед, а у самых скал корабли с открытыми трюмами. Ради этих кораблей мы и уходим сегодня в далекую дорогу.

— Ну что, пойдем сперва к Братьям? — спрашивает Виктор Сергеевич.

— Конечно, командир! — в один голос отвечают гидрологи Гена Иванов и Анатолий Чумак.

Между прочим, курс самолету в ледовой разведке дают именно эти ребята. Я летал с ними не раз и