Восточный базар и прочие казусы. Сборник рассказов - Ирина Бочарова

Восточный базар и прочие казусы

Сборник рассказов

Ирина Бочарова

Иллюстратор Ирина Владимировна Бочарова

© Ирина Бочарова, 2017

© Ирина Владимировна Бочарова, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4483-3829-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О чем только не спорят…

«…Как же меня сюда занесло?!.. Вот зар-р-разаДимон! Вовремя встрял, поймал меня на«слабо»!.. А я, дур-р-рак, не увернулся… Да-а, воистину: в споре один – подлец, другой… я… Ну поимел бы бледный вид, подумаешь! Не в первый и не в последний!.. А оказаться запертым в этой халупе… И что характерно, был трезв…»

Высокий, стройный молодой человек 24—25 лет, темноволосый, сероглазый – смерть девчонкам! – одетый в драные джинсы и черную ковбойку с засученными рукавами, почему-то босой, стоял посреди большой светлой комнаты и оглядывал её.

Помещение было просторным, пыльным и почти пустым. Три больших узких, давно не мытых, окна, выходящих в заросший зеленый двор, были не занавешены. У стены напротив окон были сложены несколько картонных коробок. В дальнем от входа углу лежал толстый матрас, небрежно покрытый рыхлой цветастой тряпкой. Подушка в неопределяемого цвета наволочке валялась сверху. У одного из окон стоял белый пластмассовый квадратный стол на четырех круглых ножках. Рядом со столом находились один деревянный стул «из прошловековой коллекции», подобранный, скорее всего, на свалке, одна пластмассовая табуретка и пять-шесть пустых пивных бутылок.

Под потолком вокруг трехрожковой (надо же!) простенькой люстры летало несколько вялых мух, невольных соседей новоиспеченного жильца.

«… Итак, что же мы имеем? Куча ящиков… интересно, с чем? С дошираком, скорее всего, не с книгами же… Книги и Димон – вещи несовместимые… Матрас на полу… стол, не совсем чистый… совсем нечистый… стул, два стула… и-и-и… всё?.. Ага, телефон в кармане, который скоро можно будет выкинуть за никчемностью… О, мысль! Буду использовать как подставку под горячее… ага, размечтался!.. Весело… Ха!.. ну, по крайней мере, не скучно…»

Молодой человек вынул из кармана телефон, три банкноты по тысяче рублей, неполную пачку сигарет и зажигалку. Больше в карманах ничего не было.

Осмотрев еще раз комнату, новый обитатель запущенного жилища отправился исследовать кухню. Идти босиком по грязным полам было неприятно, но выбирать не приходилось – ничего из обуви ни в комнате, ни в маленькой темной прихожей не обнаружилось.

Холодильник на кухне был, это можно было засчитать за удачу. Но было ли что в холодильнике?

Опасения нового жильца подтвердились: холодильник зиял пустотой.

Не совсем, будем справедливы: остаток масла в упаковке, неполный тюбик итальянского кетчупа с просроченной датой и три луковицы – вот и все обитатели просторного белого короба.

«… Надо же, какой Димон аккуратист! Луковицы в холодильнике хранит! Эстет луковичный! Лучше бы картошкой запасся…

Ну что ж, будем исходить из реалий.

Тридцать дней без денег… ну ладно, почти без денег… без сигарет, без связи. Обуви нет – предусмотрительный Димон забрал, наверное, чтобы у меня не было соблазна смотаться в ресторан и наесться от пуза… Хотя, это было бы в его интересах – сорванный договор. Значит, все-таки не предусмотрительный, а безголовый… Нас уже двое, дураков… Ха! Собирается компашка!.. Так… Зато есть три луковицы и старый итальянский кетчуп… Два первых ингредиента тоже бы пригодились…

И да! С чего это я решил, что дней тридцать? Тридцать один!.. хотя для меня, похоже, сие уже не принципиально… Жаль, не февраль…»

Молодой человек вернулся в комнату и подошёл к одному из трёх пыльных окон. Он открыл рассохшуюся старую деревянную раму и выглянул на улицу. Зеленый двор, окружённый невысокими кирпичными домами, был тенист, неухожен и пуст. Прямо напротив его окна находилась арка, ведущая из двора на оживленную улицу, с которой доносился бодрый дневной городской шум.

Свесившись из окна, молодой человек увидел распахнутую дверь в подъезд, обшитую вагонкой и покрашенную той красно-коричневой краской, которой раньше красили все подъездные двери. Но никто в подъезд ни входил, ни выходил.

Двор как вымер.

«Интересно, есть ли у меня соседи?..

Про общение с соседями в договоре нет никаких ограничительных пунктов… Этим же надо воспользоваться!.. при условии, что соседи таки есть… Не факт…

…Вот она польза от юридического образования – привычка читать договоры!

Жаль, что дурость не лечат при такой-то дороговизне… Увы, не входит в обязательную программу…

Одно хорошо – курить придётся бросить. Тяжело, ну да… с другой стороны – когда бы я бросил добровольно?..

…и таки да!.. внутренний монолог, как я понимаю, теперь будет неотъемлемой частью моего здешнего бытия… ха-ха… не спятить бы…»

Молодой человек сел на «винтажный» деревянный стул, закинув ногу на ногу, еще раз обвёл своё невольное жилище «хозяйским» взглядом, взял со стола мятый лист и, теребя губу, стал читать.

«… Та-а-ак… До-го-вор.

Мы, нижеподписавшиеся, заключили договор о следующем:

Загорский Тимофей… то бишь я… обязуется прожить в однокомнатной квартире, предоставленной Дмитрием Петуховым… то бишь Димоном… месяц со времени подписания сего Договора, имея три тысячи рублей, пачку сигарет, зажигалку и моб. телефон (зарядное устройство не прилагается) … ха-ха…

…так…

…Загорский Тимофей… то бишь я… имеет право сделать несколько звонков, не сообщая, где находится… ха!.. кабы знать!.. и не получая дополнительных средств.

Выходить из дома не разрешается.

В случае невыполнения Договора Загорский Тимофей передаёт в дар Дмитрию Петухову автомобиль BMW 3er без возможности возврата.

Дата, подпись…

…вот ведь зар-р-раза… договор составил, как положено, в двух экземплярах… свидетелей нашёл!..

…Юридической силы эта бумажка не имеет, ежу понятно… однако, самому интересно: смогу – не смогу?.. Если смогу, а другое мы не рассматриваем, будет аргумент для отца. Тощий, но будет… Правда, до всех этих аргументов мне надо явиться к нему через две недели… ну хотя бы позвонить…»

ххх

Отец, отвернувшись, стоял у окна своего просторного кабинета. Спина и шея его были напряжены, плечи высоко подняты.

Разговаривать мирно отцу с сыном в последнее время не удавалось. Любое общение сопровождалось громом и электрическими разрядами.

Отца приводило в бешенство всё: и образ жизни сына, и его друзья, и его избранница, и его отношения с бабушкой, которая избаловала своего единственного внука не в меру, превратив его в безалаберного, с точки зрения отца, прожигателя жизни. Чрезмерная любовь вершит зло! – считал отец. Перечеркивает годы хорошего образования, строгого воспитания, делает из парня тряпку и угодника.

Уже полгода, как Тимофей вернулся домой, успешно завершив своё московское образование, но так и не определился со своим будущим, что, с точки зрения отца, было почти преступно. Клубы, девушки и бесконечные вечеринки приводили его в ярость.

Тимофей попытался объяснить отцу, что это временно, ненадолго, хочется встретиться с друзьями, которых не видел несколько лет, своего рода «мальчишник» перед «взрослой» жизнью, но отец уже «закусил удела» и слышать ничего не хотел.

– Ты сам-то чего стоишь?!.. Что ты умеешь делать?!.. Спишь – ешь на всём готовом!.. Отними у тебя квартиру – машину, отлучи от бабушки, которая за тобой ухаживает, носится с тобой, как курица с яйцом, – пропадешь сразу же, и недели не пройдёт!.. Две недели!.. Слышишь?!.. Две недели!.. Через две недели я жду тебя здесь с известием о твоей работе! Любой! Хоть дворником, хоть пекарем!.. Иначе ключи от машины – на стол, родительский дом – только для визитов, зарабатывай деньги на съём квартиры!..

ххх

«…Далась им эта машина… Не видать мне её в обоих случаях… Да-а… попал… Есть, правда, и третий вариант – продержаться месяц в этой халупе…

…Ну что ж, время пошло!..

План надо составить: как питаться, как растянуть продукты, которых пока нет. Телефон скоро сядет, поторопиться надо с заказом.

…От сети отрезан, чем заниматься – не представляю… В коробки бы заглянуть, может, там, действительно, еда. И книги, ха!.. Ну-у, это сомнительно… Но не в потолок же плевать тридцать один день.

…Где зарубки делать будем?..»

Телефон зазвонил внезапно, громко.

– Тим!.. ты где? – Светкин голос потрескивал, связь в этих пустых стенах была не ахти. – Дозвониться до тебя не могу, вне сети.