Недобрые сказки на ночь - Макс Неромонт

Макс Неромонт

Недобрые сказки на ночь

Я был свидетелем очень многих странных и непонятных вещей, которым до сих пор не могу найти объяснения. Жутких, пугающих и от этого еще более притягательных. Смотря на случившееся в детстве с высоты прожитых лет, я стараюсь найти рациональное объяснение событиям прошлого. Возможно мое воображение играло со мной на фоне рассказов моего деда. Ему бы сказки писать, но он избрал стезю эпистолярного жанра и бесконечно строчил гневные письма первому президенту России. Именно поэтому я решил описать несколько его рассказов в своей книге. Они небольшие, с нотками мистики и воспоминаниями о его детстве в деревне Кемеровской области. Надеюсь, они понравятся вам также как нравились мне.

Сибирь. Горная Шория. Ранняя осень.

Толай двигался очень тихо. Даже если бы в лесу умолкли все птицы вы бы не услышали его шагов. В этом нет ничего удивительного. Толай — охотник. Большую часть своей жизни он занимается пушниной. Для шорцев охота не просто увлечение, но и важная часть культурного наследия.

Горная Шория — это умиротворенная тайга, величественные горы, бескрайние реки и ревностные духи, хранящие заповедный северный край. Каждый куст, каждое дерево и каждый камень здесь обладает душой. Шорцы издревле чтят природу и ее хозяев.

Если дух тайги задобрен, то охотник всегда вернется с хорошей добычей, река будет щедра рыбой, а лес поделится своими плодами. Но духи не всегда бывают добры. Если их разгневать, то вы можете лишиться добычи, удачи, жизни и даже души. Без души охотник становится пустой бесполезной оболочкой. Тенью самого себя.

Толай хорошо знал все заветы духов и старательно их выполнял. Благодаря этому, или быть может своему большому опыту охотника, он всегда возвращался с добычей.

В тайге много разнообразной живности: изюбры, барсуки, белки. То и дело на глаза покажется рыжеватый колонок, а если повезет, то и соболь подвернется. Реки облюбовали хариусы, щуки, налимы и окуни. Казалось бы, достаточно удочки или ружья и не уйдешь с пустыми руками. Но если духи тебе не благоволят, то не видать тебе добычи.

Сегодня охотнику повезло. Домой он вернется ни с пустыми руками. Он был устал, но доволен. Именно поэтому, Толай оставил своего верного четвероного спутника Салгына у тропинки и направился вглубь тайги собрать немного запоздавшей черники. Холодное лето — поздняя ягода. В северных краях — это частое явление.

Тайга жила своей жизнью. Сосны и ели недовольно раскачивались и скрипели от горного ветра. Где-то в чаще отстучал дятел и смолк. Одинокий охотник поправил ружье и продолжал идти знакомой тропой. Этими дорогами Толай ходил со своим отцом с малолетства. Знал каждый камень и куст. Но даже его, бывало, дух леса водил за нос. Был случай, когда Толай блуждал вокруг деревни несколько дней, а выйти на нужную дорогу никак не мог. Вроде и местность, и тропы те же, но ходил по кругу словно заколдованный. Если бы не деревенские мальчишки Астам, да Семен, то неизвестно чем бы закончилось это неожиданное приключение. На спящего охотника они наткнулись случайно, когда отправились к реке.

Толай проснулся, и пелена спала с глаз. Донеслись недалекие звуки деревни. Воздух стал свежее, да и солнце, казалось, засветило ярче. Где-то промычала корова. Мальчишки долго дивились, как такой опытный охотник мог заблудиться возле деревни. Но подобные истории, отнюдь не уникальные. Многие охотники блуждали в трех соснах. Некоторые не возвращались. Стало быть, разгневали они чем-то духа леса. Хозяин тайги не прощает неуважения.

Набрав котомку черники для дочери, охотник вернулся к коню. Осторожно поправил соболиные шкурки и спрятал в мешке собранную ягоду.

— Ну вот Салгын. Подарок для Олечки. — Толай добродушно похлопал своего спутника по мощной серой шее. — Она любит чернику. — Конь в ответ одобрительно фыркнул.

Толаю хотелось бы что-нибудь подарить и сыну. Но сына у него не было. После дочери жена никак не могла вновь забеременеть. В ожидании продолжателя рода прошел с десяток лет. Но семья не росла. Чем-то их чета не угодила мудрым духам. Дочь на охоту Толай не брал. Не девичье это дело. Так и пропадал накопленный охотничий опыт и знания без наследника.

Оседлав Салгына, охотник, не спеша направился в сторону деревни.

* * *

Тайга раскрылась и вывела Толая на небольшую поляну. Послышалось журчание воды. Солнце стремилось скрыться за горами окрашивая траву в оранжевый цвет. Десяток верст позади, и еще столько же нужно проехать. Вечерняя прохлада начала окутывать горы и лес.

Охотник решил передохнуть. Он спрыгнул с коня и повел его к реке. Нужно было его напоить, да и самого Толая почему-то мучала жажда.

Томь скрывалась за небольшим подлеском. Но стоило только вступить путникам на его границу, как раздался задорный девичий смех. Толай замер. Звук доносился с реки. Салгын потянул хозяина назад к тропе. Конь словно испугался чего-то. Однако Толай не отпускал его, крепко держа за поводья.

— Ну-ну. Трусишка. Просто бабы какие-то возле речки дуркуют. — Успокаивал коня Толай.

Охотник немного помедлил, но поборов все сомнения двинулся дальше. Конь покорно следовал за ним. Больше никаких звуков с реки не доносилось. Толай даже решил, что ему показалось. Возможно, птица или животное какое-то издало звуки похожие на смех.

Но стоило Толаю покинуть подлесок и выйти на побережье, как он замер. Он проморгался, решив, что ему все чудится, но видение не исчезло.

На огромном валуне возле реки сидела нагая женщина и расчесывала длинные светлые волосы. Кожа ее была бела как снег. Стан тонок как береза. Немецкая Лоралея в сибирской глубинке.

«И как ей не холодно» — подумал Толай. Он никак не мог отвести взгляд от наваждения. Женщина, тем временем, отложила свой гребень и всмотрелась в реку.

Салгын заржал. Незнакомка на камне обернулась. Увидев незваных гостей, она в мгновение ока нырнула в воду и скрылась. Толай продолжал стоять в ожидании. Должна же чудачка, хоть голову свою показать. Прошла минута, затем пять, но вода была безмятежна. Женщина так и не показалась.

«Неужели утонула.» — испугался Толай.

Не спроста пришли к нему такие мысли. Дурная слава была у этого места. Чуть поодаль от берега под водой был огромный провал. Яма — глубины которой никто не мерил. Бездонным омутом именуют ее. Много душ забрала здесь река. Толай не очень верил рассказам, но никогда не рисковал