Время жестких мер - Алексей Пронин

Алексей Пронин

Время жестких мер

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Странный сон снился ей в ночь на понедельник. Семейство Князевых праздновало годовщину даты. Звенели фужеры, галдели люди. Она смеялась над остротами Максима (верный признак, что в доме гости), выискивала кого-то глазами. Вышла на балкон в коктейльном платье – сзади подкрался незнакомец, обнял за талию. Она собралась возмутиться – почему он прячется от ее мужа, ведь они хотели обо всем рассказать – но незнакомец пропал, она стояла одна на пустом балконе. Налетел шквалистый ветер, выдул из дома гостей. «Забери Данилку из школы, – вещал Максим, собираясь утром на работу (можно подумать, она сама не знает, что делать с собственным ребенком). – Приготовь обед, вымой пол, не забудь проверить, как Данилка скачал из Интернета сочинение. Я приду поздно, усталый, голодный…»

Окончание сна напоминало боевик про похищение. Она тряслась в железном кузове со связанными руками и заклеенным ртом. Машина шла по проселочной дороге, из кабины доносился грубый гогот. Таяла в прошлом роскошная квартира на улице Депутатской, таял ухмыляющийся Максим, третьеклассник Данилка, размазывающий слезы кулачком. Таяла смешная машинка со значком «Тойоты» на капоте, таяла легкая, благополучная жизнь…

Она проснулась. Не в кузове. Все на месте – по крайней мере, элитная квартира в новом доме. Не сказать, что тело переполняла энергия. Пошатываясь, вышла в зал, встала перед огромным «французским» зеркалом. Последнее стоило денег, но действительность не приукрашивало. «Почему Бабу-ягу после утренника не разгримировали?!» – «А ее никто и не загримировывал!» Она уныло разглядывала скомканное существо в кружевной сорочке. Было в этом что-то декадентское. Не поправлялась ли она? Добрела до ванной, встала на напольные весы, привычно втянув живот. Цифры мельтешили. В голове творилось то же самое. Нет, она по-прежнему Князева Кира Ильинична (терпеть не могла свое отчество, было в нем что-то старческое), тридцать три года, замужем за директором фирмы «Реалком» Максимом Князевым. Второй этаж комфортабельной новостройки в тихом и зеленом уголке Центрального района. Полгода не работала, а до того дня, когда акции компании резко скакнули вверх и Максим едва не застрелился от счастья (так и сказал: я абсолютно счастлив, надо застрелиться, ведь больше такого не будет) – трудилась… Впрочем, какая разница, где она трудилась?

Цифры на весах, наконец, успокоились. Полсотни с хвостиком. Толстеете, Кира Ильинична. Становитесь горизонтально ориентированной. Пора сниматься в рекламных роликах – играть людей до похудения. Что творилось в голове? Максим отравил за ужином? Не должен, родная жена не препятствует счастью мужа на стороне. Данилку второго дня отправили к свекрови в Тасино (школа не убежит), прислуги в доме не держали. Максим уехал на работу, и это событие она опять проспала. Она отогнула клеенчатую шторку над ванной – поморщилась, гнильцой попахивает, менять пора. Максим перед работой душ принимал: сырость, потеки на стенах, забрызгал потолок. Зачем перед работой принимать душ? Можно подумать, она не знает…

Наличие у Максима любовницы она вычислила давно. Он не опускался до таких пошлостей, как помада на воротниках, забытые презервативы в карманах, не удаленные сообщения. Но она умела наблюдать и сопоставлять факты. Реакция на отдельные слова, судороги лицевых мышц, нюансы поведения, когда он приходил к ней ночью, чтобы рассказать о своей великой любви, а она мучительно размышляла, не зарядить ли ему в челюсть, или потерпеть еще годиков пять.

Голова трещала. Что-то с ней было не в порядке. Спала не тем боком? Ей казалось, что в окружающей обстановке что-то меняется. Рвался глашатай из подсознания, чтобы сообщить потрясающую новость. Она недоуменно озиралась. Вроде все как всегда – ванна сверкала кафелем, хромированные полочки, еще одно зеркало… А что тогда? Она встала под душ, почистила зубы, подставила макушку звенящему напору, чтобы устранить пульсирующую боль в лобно-височном отделе головного мозга…

Она прошлепала в халате на кухню, заварила кофе и устроилась в кресле в гостиной, подтянув к себе сервировочный столик. В огромной квартире царила оглушительная тишина. Может, собачку завести неутомительной породы?

Странно, ей не хотелось никуда идти. Она не помнила, когда в последний раз выходила из дома. Что имелось на текущий день? Данилка завис у свекрови. Мать Максима терпеть не могла невестку (взаимное чувство), но души не чаяла в восьмилетнем внучонке, освоившем компьютер и ныне с успехом осваивающем дворовую культуру, находя при этом всемерную поддержку у Максима, считающего, что человек в своей жизни должен пройти все – за исключением тюрьмы, глада и преждевременного мора. С данной стороны все было спокойно (относительно). Разводиться в ближайшие дни они не собирались. Любовь прошла, но осталась квартира, которую жалко пилить, машины, загородный дом на Ордынской дороге, да и вообще…

Она решила позвонить подруге Василисе. Шанс застать подругу был велик, та не работала, жила за счет того, что сдавала внаем две «лишние» квартиры, оставшиеся от родителей и родителей упомянутых родителей, а занималась большей частью тем, что искала мужа через Интернет (хорошо, не через Интерпол).

– Ой, привет, – обрадовалась Василиса. – Ты как? Давно не звонила.

– А вчера я разве не звонила? – озадачилась она.

– Не помню, – задумалась Василиса, – по-моему, нет. Но я автоответчик пока не проверяла. Слушай, – заговорщицки зашептала подруга, – у меня тут один миленький проект образовался. Вариант, конечно, сыроват, местами сомнителен…

– Проект? – отстраненно пробормотала она.

– Ты не знаешь, что такое проект? – изумилась Василиса.

Она знала, что такое проект. Максим просветил. Это когда денег нет, а обмануть уже хочется.

– Ты нашла спутника жизни по Интернету?

– Точно! – возликовала Василиса и тут же сникла. – Но есть сомнения. Боюсь, мне уготована участь Дюймовочки.

– Ты станешь маленькой и худой?

– Я стану дурой, – отрезала Василиса, – сбежавшей от старого, слепого и богатого. Но это мой собственный позор. Парню семьдесят с гаком, на секс здоровья нет, но тепла хочется, он собирается ложиться на операцию в офтальмологическую клинику и проживает почему-то в Молдавии, где держит маленький, но вкусный винный заводик. У тебя-то как?

– Плохо.

– Максим лютует? – ужаснулась подруга. – Боже правый, как я тебе сочувствую. Эти постоянные изматывающие скандалы, разрушающие психику… (откуда она взяла про скандалы?) С этим надо что-то делать, Кира. Ты же не хочешь превратиться в царицу Медею?

– А что у нас с царицей Медеей?

– Трагедия. Поссорилась с мужем Язоном, расколотила всю посуду, в истерике подожгла дом и перебила детей. Не подумай, что я такая умная, просто заначку вчера доставала, и книга упала на голову. Ты должна принимать немедленные меры, Кира.

«Учите меня жить, – тоскливо думала она. – Ни в коем случае не помогайте мне материально».

В памяти не сохранилось, чем закончился разговор с единственной подругой. Она вспомнила про японское авто жизнерадостного розового цвета, коротающее дни на банковской стоянке через дорогу. Подошла к окну, убедилась, что авто не уехало, и вернулась в кресло. Какое сегодня число, если взять за основу, что сегодня понедельник? Пришлось воспользоваться телепрограммой. Понедельник, шестнадцатое сентября.

Павел просил не звонить в первой половине будней. Работа у него была ненормированной, часто приходилось сидеть дома, а у жены график тоже скользил, так что… И все же она позвонила, решив, что повесит трубку, если услышит его голос. Но, кроме длинных, дребезжащих звонков, ничего не слышала. Павла не было на линии – чему имелась миллион и одна причина.

Говорят, что в жизни бывает все. Но почему-то всегда одно и то же. Она вспоминала его прикосновения, его цепляющий взгляд, чувствовала, как портится настроение. Павел никогда не разведется, она тоже никогда не разведется. Жизнь коротка, чтобы относиться ко всему серьезно. И все же…

Это был какой-то странный день – понедельник, шестнадцатое сентября. Она поскользнулась на лоджии, когда пыталась снять с веревки высохшее белье. Ударилась виском о керамический горшок, череп заискрился, боль добежала до пяток, она села в угол, обняла голову. Кое-как добрела до кухни. Не стоило включать плиту, чтобы разогреть кашу. В цепи произошел сбой, конфорка не включилась, она сунула руку с обратной стороны, чтобы нащупать место подсоединения, ударило с такой силой, что волосы встали дыбом…

Нагруженная свежими впечатлениями, она добрела до гостиной, рухнула в кресло. Что она знала про электричество? Дерется сильно. И сила тока измеряется в километрах, судя по этим бесконечным проводам…

– Ну и кто из нас после этого блондинка? – злорадно вымолвила Василиса.