Счастливая жизнь для осиротевших носочков - Мари Варей

Мари Варей

Счастливая жизнь для осиротевших носочков

© Charleston, une marque des éditions Leduc.s, 2019

© Зубарева А., перевод, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Винсенту, большой любви всей моей маленькой жизни.

Нет случая – есть только встречи.

Поль Элюар

Успех – это умение двигаться от одной неудачи к другой, не теряя энтузиазма.

Уинстон Черчилль

Дневник Алисы

Лондон, 20 августа 2011 года

Сегодня утром у меня состоялся первый сеанс у психотерапевта. Честно говоря, идти к нему мне хотелось даже меньше, чем плавать в Темзе. Перед шикарным зданием в Ноттинг-Хилле, где располагался врачебный кабинет, у меня сдали нервы. Я закурила. Впервые за восемнадцать месяцев. Потом выбросила остаток пачки и по дороге домой побрызгалась духами, чтобы Оливер не узнал.

Оливер только что вернулся с работы. Сейчас он в прихожей. Слышу, как он снимает пальто, и по запаху понимаю: он принес рыбу с картофелем, которые купил в пабе на первом этаже нашего дома. Оливер подошел к вопросу культурной интеграции крайне серьезно: с тех пор, как мы переехали в Лондон, он живет по всем туристическим стереотипам: пьет только темное пиво, три раза в неделю ест рыбу с картофелем фри, так называемые «фиш-энд-чипс», завтракает красной фасолью и в пять часов пьет чай с молоком. Не удивлюсь, если в один прекрасный день мой благоверный облачится в форму королевских гвардейцев и поведет меня в Букингемский дворец.

В отличие от него я… Я скучаю по Америке и мечтаю туда вернуться. Оливер не знает. Я не говорю.

Надо сказать, все прошло не так уж плохо. Я про сеанс. Вообще-то психотерапевт мне не совсем нужен, но если так Оливеру будет спокойнее… Психотерапевт говорила очень мало: спросила о том, что меня беспокоит, а потом, как ни странно, велела писать.

– О чем? – Я приоткрыла от удивления рот. – Я не умею…

– Я не прошу вас написать роман, Алиса. Попробуйте вести дневник. Пишите о своей жизни.

– Зачем?

– Вам станет легче. К тому же изложение мыслей на бумаге поможет выявить скрытые или подавляемые чувства.

– Мне не о чем писать. Я обычная девушка.

– Что вы подразумеваете под словом «обычная», Алиса?

– Со мной никогда ничего не происходит.

– Тогда попробуйте метод автоматического письма. Записывайте все, что придет в голову. По наитию. К следующему сеансу напишите две страницы.

И вот – я купила блокнот. Не столько из-за психотерапевта, сколько потому, что мне понравилась обложка: она бирюзовая в желтый горошек, с цитатой: «Нет случая – есть только встречи».

Ладно. Все равно мне не о чем писать, поскольку факт остается фактом: со мной никогда ничего не происходит.

2018 ОСЕНЬ

Я так устала играть по правилам,

Придерживать двери, быть вежливой,

Я не такая, какой меня видят.

Прости, малышка, мне нужно освободиться.

Скарлетт С.-Р. и «Синий Феникс», «Освободи меня»

Цифры на электронных часах, стоящих на прикроватной тумбочке, меняются с 5:44 на 5:45. Не включая свет, сажусь в постели. Потягиваюсь (три секунды), отсоединяю телефон от зарядки (четыре секунды) и отключаю режим полета (еще две секунды). Потом кладу телефон на тумбочку, между пузырьком со снотворным и стаканом воды, и аккуратно выравниваю по краю – так, чтобы он лежал ровно в десяти сантиметрах от тюбика с кремом для рук. Тянусь за стаканом и…

Нащупываю пустоту. Один, два, три…

Нет ни стакана. Ни крема.

Мне нечего выравнивать. Порядка здесь нет.

Только хаос.

«Дыши, Алиса».

Выключатель не на месте. Ищу его, лихорадочно шаря по стене, и наконец включаю свет. Это не моя кровать, не моя тумбочка, не моя спальня. Чувствую, как влажнеют ладони. Меня словно парализовало. Не могу думать. Нужно дышать. Я опаздываю. Чтобы быть в офисе к семи, нужно приехать на станцию Уолл-Стрит в 6:53, для этого нужно спуститься в метро не позднее 6:32 и, следовательно, выйти из дома в 6:24, но и тогда я успею, только если светофор на пересечении улиц Уильям-стрит и Пайн-стрит загорится зеленым меньше чем за минуту…

Чтобы все шло по плану, необходимо встать в 5:46.

Однако сейчас уже 5:47.

Из глубины воспоминаний всплывает голос Анджелы, тихий и успокаивающий.

«Дыши, Алиса».

5:48. Внезапная паника рассеивает туман снотворного. Я никогда не опаздываю. Никогда. Вот уже четыре года, шесть месяцев, две недели и четыре дня я прихожу на работу ровно в семь утра. Я не могу прийти в 7:04 и тем более в 7:13.

Машинально обхватываю левой рукой правое запястье. Прикосновение к покрытым патиной подвескам, свисающим с браслета, навевает воспоминания о шелесте волн, ласкающих мокрый песок на пляже Наррагансетт, о запахе соленого бриза. Запахе счастья из моего детства. Слышу шум океана, шепот ветра и крики чаек, перемежающиеся с гудками паромов, следующих на остров Блок. Глубоко вдыхаю, считаю до четырех и медленно выдыхаю.

В ушах снова звучит успокаивающий голос Анджелы.

«Дыши, Алиса. Все будет хорошо». Один. Задерживаю дыхание.

Два. Вспоминаю: я в отеле. Три. Я в 3623 милях от Нью-Йорка. Нет. Здесь расстояние измеряется в километрах.

Я в 5834 с хвостиком километрах от дома. Я в Париже.

Четыре. Я не опаздываю на работу. У меня больше нет работы.

Давление на грудь ослабевает. Воздух возвращается в легкие. Открываю глаза. К номеру отеля не придраться: он чистый, белый, аккуратный. Здесь царит идеальный порядок: стул перед столом стоит ровно, как и меню обслуживания номеров, заточенный карандаш лежит параллельно блокноту…

Все хорошо.

Я никуда не опаздываю. Единственная встреча назначена только на десять. Сегодня мир не рухнет.

Три недели – ровно столько у меня не случалось панических атак. Анджела оказалась права: опасно было уезжать так поспешно. Слишком много эмоций, слишком много перемен, с которыми надо справиться. Но мне пришлось уехать. У меня не было иного выбора.

Тщательно застилаю кровать, несколько раз проверяю, не осталось ли складок. Идеально ровно раскладываю подушки и смахиваю микроскопические пылинки с кремового покрывала. Горничная не справилась бы лучше. Наверное, она решит, что я сумасшедшая или дура. И будет права.

Тебе не нужны эти ритуалы, Алиса. Ты должна научиться справляться с приступами паники. Должна взять себя в руки, чтобы казаться нормальной. Обычной.

Ценой неимоверных усилий заставляю себя раскидать подушки, сдернуть одеяло и смять простыни. Стараюсь не смотреть на складки и угол откинутого одеяла – угол хаоса в идеальном квадрате кровати. Я должна начать новую жизнь, ради этого я пересекла Атлантику. Здесь я могу быть обычной девушкой. Обычной девушкой, с которой никогда ничего не случается.

* * *

10:04. Женщина, назначившая мне встречу, опаздывает на четыре минуты. Двести сорок секунд моей жизни потрачены впустую. Сгинули в небытие.

В одном часе шестьдесят минут. В одной минуте шестьдесят секунд.

Поправляю хвост – в десятый раз. Мне никак не понять опозданий: чтобы прийти вовремя, нужно всего-то вовремя уйти. Пространственно-временной континуум, в котором я живу, априори не отличается от пространственно-временного континуума, в котором живут остальные люди, но, похоже, во всем мире только я постигла великую тайну бытия, которую подавляющему большинству человечества еще предстоит осознать.

Время в пути = время, затраченное на транспорт + время, затраченное на пешее передвижение + несколько минут в запасе.

Наше время на исходе. Порой мне кажется, что одна я знаю эту страшную истину, поэтому мне хочется предостеречь тех, кто попусту тратит самый драгоценный дар, который дала нам Вселенная, а именно: время. Мне хочется сказать: вы ведь осознаете, что однажды мы умрем? Жизнь коротка, она быстро подходит к концу, на счету каждое мгновение! Время уходит, в прошлое нельзя вернуться, нам остаются лишь сожаления, похожие на осколки ракушек, выброшенных волнами