Амулет безумного бога - Майкл Муркок

Муркок Майкл

Амулет безумного бога

Майкл МУРКОК

АМУЛЕТ БЕЗУМНОГО БОГА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Мы уже знаем, что Дориан Хокмун, последний из

герцогов Кельнских, не подчинился Черному Камню и не дал

Гранбретании покорить город Хамадан. Обратив в бегство

армию своего заклятого врага барона Мелиадуса, Хокмун

вновь отправился на запад, к осажденному Камаргу, где его

ждала невеста - дочь графа Брасса Иссольда. Вместе с

весельчаком Оладаном, зверочеловеком с Булгарских гор,

Хокмун ехал верхом из Персии к Кипрскому морю, надеясь

найти там моряков, которые согласятся перевезти их в

Камарг.

Но в Сиранийской пустыне они сбились с пути. Умирая

от жажды и усталости, Хокмун и Оладан увидели вдали гряду

зеленых холмов. На склонах холмов мирно паслись дикие

овцы, а у подножия лежали развалины Сориандума...

Тем временем в Европе росла грозная Темная империя, а

где-то пульсировал Рунный посох, и сила его, растекаясь на

тысячи миль окрест, меняла судьбы людей, совсем несхожих

нравом и устремлениями...

Из "Истории Рунного посоха"

1. СОРИАНДУМ

На развалинах города лежала пыль веков. Выветренные камни, рассыпающаяся кладка, кренящиеся башни. Дикие овцы щипали траву, пробивавшуюся между растрескавшимися плитами мостовой, а на колоннах с осыпавшейся мозаикой свили гнезда пестрые южные птицы. Некогда величественный и грозный, город был прекрасен в своей безмятежности.

Под ногами стелился густой утренний туман. По безмолвным древним улицам гулял меланхолический ветерок. Копыта коней, идущих в поводу мимо позеленевших от старости башен, вдоль развалившихся стен, заросших оранжевыми, охряными и фиолетовыми цветами, приглушенно цокали по камням.

Это был Сориандум - город, покинутый жителями.

Под густым слоем пыли люди и кони походили на ожившие статуи, выкрашенные в бурый цвет.

Двое путников неторопливо шагали по мостовой, очарованные красотой мертвого города. Один из них был высок и худощав; усталая, но сохраняющая грацию походка выдавала в нем опытного воина. Его длинные волосы почти добела выгорели на солнце, а в бесцветных глазах затаилось безумие. Но примечательнее всего в его облике был тусклый черный камень во лбу, прямо над переносицей. Этим клеймом его наградили колдуны-ученые Гранбретании.

Звали этого несчастного Дорианом Хокмуном, герцогом Кельнским. Властелины Темной империи, замыслившие подчинить себе весь мир, лишили его унаследованных от отца земель, и Хокмун поклялся отомстить гранбретанцам самому могущественному народу на истерзанной войнами планете.

Следом за ним брело существо с длинным луком и колчаном со стрелами за спиной. Из одежды на нем были только бриджи и высокие сапоги из мягкой кожи. Да и зачем ему одежда, если он с ног до головы зарос жесткой рыжей шерстью? Ростом Оладан, сын колдуна и великанши, был по плечо Хокмуну.

Отряхнувшись от пыли и песка, Оладан сказал:

- В жизни не видел города прекраснее. Но почему он обезлюдел? Как могли жители покинуть столь чудесное место?

Хокмун потер камень во лбу. Он всегда так делал, когда бывал озадачен.

- Может быть, заразная болезнь... Кто его знает. Будем надеяться, что зараза - если это она виновата - выкосила всех подчистую. Потом я поразмыслю над твоим вопросом, а сейчас мне слышится плеск воды. Вода, друг мой Оладан, это как раз то, что нам нужно в первую очередь. Во вторую очередь нам нужна еда, в третью - сон, а уж размышления - в четвертую...

На одной из площадей они обнаружили стелу из голубовато-серого камня с рельефным изображением пловцов. Из глаз каменной девы в небольшой бассейн под стелой струилась ключевая вода.

Утолив жажду, Хокмун провел мокрыми ладонями по запыленному лицу и уступил место Оладану. Потом он напоил лошадей.

Достав из седельной сумки истрепанную карту, которую ему дали в Хамадане, он водил по ней пальцем, пока не наткнулся но слово "Сориандум". Вздохнув с облегчением, он улыбнулся.

А мы не так уж сильно отклонились. Сразу за холмами течет Евфрат, а за ним, примерно в неделе пути - Тарабулас. Отдохнем здесь денек и двинемся дальше.

- А перед отъездом вам захочется осмотреть город, это как пить дать, - ухмыльнулся Оладан. Он побрызгал на грудь водой и поднял с земли лук и колчан.

- Вы говорили, что во вторую очередь нам нужна еда. Я тут неподалеку приметил хорошего барана. Скоро вернусь. Сегодня на ужин у нас будет жареная баранина.

Он уселся в седло и направил коня к разрушенным городским воротам.

Не теряя времени даром, Хокмун разделся и погрузил кисти в прохладную воду. Постанывая от удовольствия, он вымылся и достал из седельной сумки чистую одежду - шелковую рубашку, подаренную владычицей Хамадана Фроброй, и синие расклешенные бриджи из хлопка. Радуясь возможности отдохнуть от доспехов из кожи и стали, которые он, опасаясь погони, носил даже в пустыне, Хокмун оделся в чистое и обул легкие сандалии. Вряд ли преследователи сумеют добраться сюда, а сам город, похоже, не таит в себе опасности... Единственной уступкой недавним страхам был меч, оставшийся у Хокмуна на бедре.

Расседлав коня, он улегся в тени полуразрушенной башни, привалившись лопатками и затылком к стене, и стал ждать Оладана с добычей. Миновал полдень. Вскоре Хокмуна одолел сон, но через час тревога, не покидавшая его душу, разбудила его.

Куда запропастился Оладан? Много ли времени нужно меткому стрелку, чтобы убить одного-единственного дикого барана? Уж не попал ли он в беду? Но откуда здесь взяться опасности? Может быть, Оладан убил барана, но ему не хватило сил взвалить добычу на коня, и он решил отдохнуть часок-другой?

"Нечего рассуждать, надо идти к нему на помощь", - решил Хокмун.

Оседлав коня, он проехал по улицам, миновал пролом в окружавшей город стене и поднялся на холм. Конь будто обрел прежние силы, коснувшись копытами травы, и Хокмун пустил его легким галопом.

Он догнал стадо овец, бредущее за крупным, упитанным вожаком очевидно, тем самым бараном, о котором говорил Оладан. Но маленького горца поблизости не было.

- Оладан? - закричал Хокмун, озираясь. - Оладан!

Но ответом ему было лишь слабое эхо.

Нахмурясь, Хокмун пришпорил коня и направил его на соседний, более высокий холм, в надежде увидеть с вершины своего друга. Овцы бросились перед ним врассыпную; упругая трава заглушала топот копыт.

На вершине Хокмун натянул поводья и огляделся, прикрыв ладонью глаза, но Оладана не увидел.

Обернувшись к городу, он уловил движение на восточной стороне площади, где бил ключ. На самом ли деле заметил он человека, прячущегося в тени домов, или это обман зрения? Если Оладан возвратился другой дорогой, почему он не ответил на зов Хокмуна?