Памфлеты, фельетоны, рассказы - Мартти Ларни

Мартти Ларни

ПАМФЛЕТЫ, ФЕЛЬЕТОНЫ, РАССКАЗЫ

Предисловие

Один финский литературовед писал в предисловии к своему сборнику эссе:

«Я принадлежу к той школе, которая считает предисловие соусом произведения».

Такое определение совершенно правильно, так как единственной привлекательной приправой к его обширному труду было предисловие — блестяще приготовленный соус. Без этого соуса переварить его произведение — задача, непосильная для нормального читателя, а реакционная камерная философия автора способна вызвать у читателя головные боли и расстройство желудка.

К сожалению, я не принадлежу к этой школе, использующей предисловие в качестве соуса к книге. Как раз наоборот, я считаю предисловие своего рода извинением, оправдательной речью перед читателем, симпатии которого автор пытается завоевать. Сказать об этом я считал своим долгом. А теперь позволю себе перейти к собственно предисловию.

Эти короткие истории, которые АПН великодушно согласилось издать отдельным сборником, были написаны в течение последних лет. Редактор книги составил из них своего рода коктейль, в котором есть произведения как легкого, так и серьезного жанра. С первого взгляда сборник может показаться чем-то, напоминающим лоскутное одеяло. Это объясняется тем, что события, происходящие в мире, носили крайне разнообразный характер.

После выхода в свет 12 лет назад моего сборника сатирических миниатюр один критик назвал меня «ехидным пересмешником», который с острым шилом в руке подстерегает свои жертвы. Я решительно отвергаю подобное обвинение. Я ничуть не ехиден, наоборот, я добрый, мягкосердечный человек, больше всего люблю детей и собак. Детей люблю потому, что из их уст так часто слышу искреннюю правду, собак же — потому, что они лают также и за меня. Что касается шила, то оно ведь является рабочим инструментом писателя. Первейшая обязанность писателя — бороться против социальной несправедливости. Имеющиеся еще в мире капитала эксплуатация, расовый гнет, политическая коррупция, беззастенчивое стремление к личной наживе, стремление к насильственному установлению мирового господства, котировка человеческих душ по самой низкой цене — вот примеры тех вопиющих недостатков, которые нуждаются в постоянных уколах шила.

Включенные в этот сборник истории отражают точку зрения автора. Я буду чрезвычайно рад, если хоть в каких-то вопросах она совпадет с мнением читателя. Если же я вызову неудовольствие или разочарование, то покорнейше прошу прощения, однако шила своего прятать не намерен. Я уже неоднократно убеждался в том, что длинных предисловий не читают, поэтому я заканчиваю свою «оправдательную речь». Скажу лишь кратко: до новых веселых встреч!

Мартти Ларни Хельсинки

Откровенное раздумье

В одном из своих очерков Александр Куприн, не раз бывавший в Финляндии, описал финнов весьма своеобразно. По его мнению, финские женщины суховатые, деловые и некрасивые, мужчины же — светловолосые, синеглазые, суровые на вид и быстро стареющие. Ко всему этому у финнов совершенно отсутствует чувство юмора.

Мне кажется, что, во всяком случае, в одном отношении Куприн несколько ошибся. Несмотря на то, что финны в большинстве своем нерасторопны, замкнуты и молчаливы, они все же понимают шутку. Я знаю многих финнов, которые веселы без вина и не боятся посмеяться сами над собой.

Грубо говоря, финнов можно разделить на четыре разных племени: карелов, саволаксов, похьялайцев и хямяляйцев. Карелы чутки и откровенны, они легко развеселятся и рассмеются, а в минуту грусти начнут наигрывать или напевать песню. Саволаксы — врожденные юмористы, каждая фраза в их разговоре заключает в себе какую-нибудь шутку или каламбур. Зато похьялайцы—упрямы, неповоротливы и скованны, словно телеграфные столбы. О хямяляйцах мне лучше было бы умолчать — не только потому, что я сам хямяляец, но и потому, что Куприн, несомненно, подразумевал мое дорогое племя, говоря о «светловолосых, синеглазых, суровых на вид и быстро стареющих мужчинах».

У хямяляйцев действительно не принято очень часто проветривать свои челюсти. Они до раздражения неразговорчивы.

Но не все финны — хямяляйцы и не все хямяляйцы — неразговорчивы. Быстрый технический прогресс и развитие транспорта привели к тому, что за последние десятилетия четыре племени слились. Из этого «варева» возник светлый мулат Севера, который пытается подать свой голос — порой в общем хоре, порой в одиночку. Карел, са-волакс, похьялаец и хямяляец образуют квартет, в котором, по мнению каждого из четырех, три всегда фальшивят. Поэтому-то у нас столько говорят и пишут о разногласиях у финнов.

Однако в одном вопросе финны едины: они любят мир и хотят в мире продолжать свою жизнь. В этом отношении их жизнь напоминает брак, в котором ссорятся и любят. Этого незачем скрывать, ибо подглядывающим в замочную скважину разумнее всего открыть дверь.

Самый эффективный способ борьбы против войны — это показ ее во всей ее наготе. Кстати сказать, этого же мнения придерживался и гостивший в Финляндии Михаил Шолохов, с которым я имел возможность обменяться мыслями.

Гонимый инстинктом странствия, я много путешествовал. Мне часто доводилось видеться с краснокожими людьми, а Также с представителями черной и желтой рас. Я убедился, что нас объединяют одни и те же заботы и горести, радости и восторг жизни, страдания и стремление к счастью.

Но люди, получившие западное воспитание, очень падки на то, чтобы оставить жизнь так называемого примитивного человека вне культуры. В этой связи я хотел бы коснуться некоторых определений, которые раздражают меня в такой же мере, как чрезмерно тесные ботинки. Так, установившееся на Западе понятие «культурные народы» и «примитивные дети природы», на мой взгляд, несправедливо, потому что его придумал так называемый культурный человек. Скорее речь может идти о разных степенях культуры.

«Дети природы», которые установили первый контакт с христианской верой, съев белого миссионера, называются каннибалами. Совершенно забывают при этом, что поедание человеческого мяса для «примитивного» человека священный религиозный ритуал. Со своей стороны, каннибалы удивляются, что известные «культурные» люди могут сжигать в газовых печах миллионы людей. Столь же большой повод для удивления дает «детям природы» то, что некие «цивилизованные» страны, стоящие на высоком пьедестале культуры, хотят во что бы то ни стало оставить за собой право производить оружие массового уничтожения с единственной целью похоронить человечество, Такое «детям природы» трудно понять!

Разумеется, я отнюдь не за каннибализм, но кое-кому необходимо положить руку на сердце, когда он говорит о западных «культурных народах» и примитивных «детях природы».

Расовая гордость и расовая ненависть вызывают во мне тошноту. Ведь с «просвещением» так называемых «примитивных» народов во имя западной культуры дело дошло просто до курьезов.

Некоторое время назад один американский посланник «доброй воли» вернулся из миссионерской поездки в среду африканских «детей природы» чрезвычайно раздраженным. Для этого у него были основательные причины: в Африке он увидел чересчур много наготы! И теперь этот страж морали намеревается послать детям тропиков американские фермерские штаны и фланелевые рубахи, чтобы бедняги обрели контакт с цивилизованным миром. В то же время в ресторанах высшего света цивилизованного мира знатные дамы одевают себя в три фиговых листочка!

Я имел возможность познакомиться с крупнейшими в мире трущобами Нью-Йорка, Чикаго, Филадельфии и Балтиморы. У меня мелькнула мысль, которую я высказал своему спутнику, одному весьма гуманному университетскому деятелю:

— Миллионы людей на земле не имеют порядочного жилья. Они рождаются, живут и умирают в трущобах. Разве не настало время переселить их из этих трущоб в более человеческие квартиры?

— Конечно, — ответил мой друг. — Но что нам после этого делать с трущобами?

— Есть же у вас атомные бомбы. Уничтожьте ими трущобы.

Мой друг стал серьезным:

— Я честно признаюсь, что выдвинутый тобою план — единственный, по которому атомная бомба может быть использована на благо человечества. Однако пройдет не мало времени, прежде чем производители бомб это поймут.

Я верю, что такое время не за горами. И когда оно наступит, тогда мы сможем посмеяться так же, как и бравый солдат Швейк, который в войне видел лишь смехотворное безумие. Кстати, если бы роман Ярослава Гашека стал одним из учебных пособий во всех высших военных учебных заведениях, то это содействовало бы мирному мышлению значительно больше, чем Ветхий Завет. Когда война; будет достаточно опозорена и осмеяна, кому захочется тогда воевать.