Куда приводят мечты? - Елена Пряжникова

Пряжникова Елена, Казакова Екатерина

Куда приводят мечты?

В надежде на лучшее будущее, мы тратим впустую лучшее настоящее

Пролог

Обычная комната, таких сотни. Занавешенное окно, крашенные стены, тихие голоса персонала. Все, как и везде. Кроме одного.

В этой комнате находиться Она. Ее лицо такое бледное и все же по-прежнему безупречно. Нежные губы, которые так и хочется поцеловать, каштановые волосы, мягкими кудрями рассыпавшиеся по подушке, темное кружево ресниц… Моя маленькая леди…

Казалось бы, она спит… Вот только я до ужаса боюсь, что моя спящая красавица не проснется. И не я один.

Маленькая малышка сидит у меня на коленях и гладит фарфоровую ручку девушки. Я глаза полны любви, боли и страха. Страха, что Она никогда не проснется. Маленькие пухлые губки шепчут что-то… Тихо-тихо… Я уже не вслушиваюсь… Элли всегда шепчет одно и то же… С ее детских губ срывается всхлип. Я подхватываю дочку на руки, нежно гладя по голове.

— Пойдем, Элли…

— Папа, почему мама не просыпается? Я ведь зову ее! А она все спит…. - в тонком детском голоске слышны боль и обида. Ей обидно, что мама не просыпается. Вот только как ей объяснить, что мама может не проснуться никогда?

— Элли, мама просто очень крепко спит. Она устала. Сильно устала. Ей нужно отдыхать. Я уверен, что она проснется. Надо лишь подождать… — я чмокнул девочку к курносый носик, утешая и успокаивая.

Дочка кивнула и уткнулась в мое плечо.

Я устал врать ей, но сказать, что мама ходит рядом со смертью, я не могу. Я боюсь, что слова окажутся правдой, и моя леди покинет нас. Я не готов отпустить мое чудо…

Тишина в машине ничем не разрывается. Дочь задумчиво смотрит на сменяющиеся пейзажи. Я понимаю, о чем думает мое маленькое солнышко.

— Элли, не обижайся на маму. Она просто не может проснуться. Очень хочет, но не может.

— Как я, когда мне надо идти в садик?

Я кивнул

— Да, просто мама очень хочет, но не может.

— Но ты ведь помогаешь мне проснуться? Значит, и мы можем помочь маме?

— Да, солнышко. Мы и помогаем, когда приходим к ней. Просто ее сон намного глубже, чем твой и времени, чтобы разбудить ее, надо больше.

Девочка улыбнулась и подпрыгнула на сидении.

— Завтра мы опять будем помогать ей?

— Да, детка. Завтра, послезавтра…

Элли счастливо улыбнулась. Ее тонкая ручка потянулась к магнитоле и включила радио. Зазвучала песня группы Aqua Barby Girl… Малышка, не вслушиваясь в слова, начала подпевать своим звонким голоском…

— Hi Barbie

— Hi Ken

— You wanna go for a ride?

— Sure Ken

— Jump In!

I'm a Barbie girl, in a Barbie world,

Life in plastic, it's fantastic,

You can brush my hair, undress me everywhere,

Imagination, life is your creation…*

Я сидел и улыбался… Моя девочка была в своем мире, полном сказок и веры в то, что история Барби и Кена всегда заканчивается любовью и счастьем…

Я не хотел ее разочаровывать…

В груди ныло от слов песни… Это было слишком похоже на нас… На меня и мою Спящую красавицу… Вот только конец стоит переделать…

* Перевод песни:

— Привет, Барби!

— Привет, Кен!

— Не хочешь прокатиться?

— Конечно, Кен!

— Запрыгивай!

— Я — куколка Барби в мире Барби,

Пластиковая жизнь — это здорово!

Можешь причесать мои волосы,

Можешь раздеть меня, где угодно.

Воображение… Жизнь — это то, какой ты её создашь.

Глава 1. Meet…

POV Emmett

Здравствуй, дорогой дневник!

Меня зовут Эмметт МакКарти. Мне сейчас 5 лет. Старшие ребята посоветовали нам завести тебя, чтобы, когда мы станем большими, нам было что класть в памятную капсулу.

Я живу в большом и светлом доме. У меня есть ма…

Я почувствовал удар и от его силы слетел с кровати, на которой сидел, старательно выводя буквы, которые совсем недавно научила писать меня мама.

— Что ты здесь делаешь, щенок? — на меня сверху смотрели два наполненных яростью изумруда. Зеленные глаза — это то, что чаще всего отмечали в нашем сходстве с отцом. — Мне нужно повторять дважды? — голос гремел на всю комнату.

Мне хотелось заткнуть уши, не слышать его, чтобы не заплакать. Я боялся посмотреть на него, боялся получить вторую пощечину или, чего хуже, пинок в живот.

— Я… я писал…старшие мальчишки посоветовали… — я путался в словах, весь дрожа от предвкушения того, что постигло меня пару дней назад. Ссадина на голове не зажила до сих пор.

Отец взял с моей кровати тетрадь и долго всматривался в мои маленькие и корявые буквы.

— И ни слова обо мне… — прорычал он через пару минут, разорвав тетрадь и осыпав меня дождем из ее порванных листочков. В его затуманенных алкоголем глазах горела ненависть.

— Я собирался написать про тебя, папа, — чуть слышно прошептал я.

— Не смей называть меня так, выродок, — секунда, и моя щека горела огнем от его удара.

Было больно, ужасно больно, я чувствовал, как в уголках моих глаз накапливаются холодные слезы. Еще мгновение, и они потекут по моему лицу, а отец вновь ударит меня, как это было в тот раз, когда я не смог стерпеть и расплакался. Он сказал, что я девчонка и что я не достоин носить его фамилии, а затем последовали удары: один за другим, словно град с неба, от которого невозможно убежать, нельзя спрятаться под крышей.

— Уйди от него, — крик матери раздался из коридора, и я увидел ее силуэт в дверном проеме. — Не смей бить его, ведь он твой сын.

Отец оторвал свой пристальный взгляд от меня и остановил уже занесенную для очередного удара руку:

— Заткнись, твоя очередь настанет через пару минут, когда я разберусь с этим ублюдком.

Я тихо засопел, в горле стоял комок, а из глаз предательски текли слезы. Я должен был что-то сделать:

— Мама! — громко крикнул я. — Уйди, прошу тебя. Беги, тогда он сделает тебе больно… — я закрыл глаза, потому что боль вновь окутала меня своими жесткими объятьями.

— Стой и молча смотри, шлюшка, — прорычал отец, а затем я почувствовал удар, следом еще один. — А ты заткнись!

Вокруг было темно, только боль, словно разряды тока пронзала меня. Отец вновь повторял что-то о том, что мать не была с ним, что я не его ребенок. А я затыкал уши в надежде, что не услышу этого. Каким бы он не был, я все же любил его, пускай он и сам разрушал мои чувства к нему… Я думал, так нужно, верил в то, что когда-нибудь мы будем счастливой семьей, поэтому терпел, лишь иногда взвывая из-за невозможности выносить удары в живот.

Удары прекратились, я открыл глаза: в комнате было темно, дверь захлопнута. Сидя в углу между стеной и кроватью, я прислушивался к каждому шороху. Слышались крики, звон бьющегося стекла, а затем глухой удар по ту сторону стены и стон матери. Стало тихо: лишь тяжелое дыхание родителей. Я боялся, что отец вновь причиняет матери боль, но не смел выползти из своего маленького укрытия. Я свернулся калачиком и тихо повторял про себя, что все будет хорошо. Я искренне в это верил.