Экземпляр - Юлия Купор

— Спроси у Векслера. Теперь он мой Темный Властелин, так же получается.

— А что мне Векслер? Векслер никуда не денется, он бессмертен, как мироздание. Мне хотелось бы наконец-то послушать начальника транспортного цеха.

— А? — не понял Костя.

Очевидно, своей фразой про начальника отец бросил Косте какой-то спасительный поколенческий мостик, но Костя, как он ни старался, пройти по этому мостику не смог.

— А ты… ну, когда душу продавал… страдал? У меня просто пипец был, целый бэд-трип, как у наркоманов. Короче, я целую ночь мучился. Кошмары наяву видел, а потом все прошло. А у тебя как было… пап?

— У меня все было проще, — сухо ответил батя. — Я просто валялся на перекрестке весь в крови и медленно подыхал. Потом явился Этот. Пойдем наверх, там мама с Артемкой уже объелись чебуреков, их определенно надо спасать, да и я что-то проголодался.

Наверху было чище, чем в зале ожидания: круглые столики, пластмассовые стулья; мама и Артем сидели в углу и о чем-то вполголоса беседовали. При взгляде на них Костю обдало такой невыносимой нормальностью, аж сердце сжалось.

— Пап, я пойду, я… не могу с ними. Поцелуй маму за меня… я…

Попрощавшись только с батей, Костя вылетел на улицу. Привокзальная площадь, народу тьма-тьмущая, больше, чем жителей Воскресенска-33. Гуляют, хотя погода, прямо скажем, скверная — сыро, холодно, на асфальте грязь, дождь вот-вот пойдет. Облака сизые, некрасивые; пейзаж такой, что передвижникам определенно бы понравилось. Бесконечный, бесконечный октябрь. Костя пересек Привокзальную площадь, поднялся на крыльцо «Бруклина» и только тогда щелкнул зажигалкой и неторопливо закурил. Он докурил сигарету, нахлобучил на голову капюшон, сунул озябшие руки в карман и зашагал через площадь.