"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

— Не забудь про соль, — Некромант махнул рукой в сторону моря. — Тут, у солеварен, она недорога.

Речник кивнул и подошёл к ограде на краю обрыва. Шум моря долетал и до высокой террасы, но мало что видно было с циновки, а Фриссу хотелось взглянуть на солеварни.

Весь берег был перед ним, как на ладони, — стёсанные обрывы, известняковые осыпи и цепочка мелководных луж на краю моря. Соляные пруды, выдолбленные в камне, наполняла густеющая полупрозрачная жижа. Вода, вздыхая, захлёстывала их и медленно отступала, едва потревожив испаряющийся раствор. На желтоватых бортиках белела соляная корка. Пруды тянулись вдоль всего обрыва, и малые промежутки между ними отмечены были отяжелевшими от солёных брызг узкими флагами. К самому обрыву, как бы стремясь вжаться в стену, лепились грубо сложенные каменные строения, и невысокие трубы поднимались над ними. Широкие глиняные желоба, белые от соли, вели от зданий к морю. «Варницы,» — усмехнулся Речник. Облик этих зданий был ему знаком по Островам — там, где Река не успевала разбавить солёную воду, хелы построили пару варниц и вырыли запруды, и оттуда уэкины везли на север мешки с солью — и для Реки, и для её соседей.

— Дыма не видно, — заметил вполголоса Нецис, и Речник вздрогнул — он не заметил, как Некромант подошёл. Он оглянулся — Алсаг уже задремал, привалившись щекой к опустевшей чаше, и даже йонгелы перестали глазеть на слишком бледнокожих чужеземцев…

— Печи не горят, — сказал Некромант и покосился на Речника — слышит ли он? Фрисс пожал плечами.

— Кто будет жечь дрова в такую жару?! Солнце без лишнего дыма выпарит воду, — отмахнулся он. — Варницы топят, когда солнце за тучами.

Никого не было на берегу, солнце захватило его, и вязкая влага в каменных «чашах» едва ли не дымилась от жара. Соль застывала, выходя из-под тонкого слоя воды, те пруды, что были дальше всего от моря, уже пересохли и побелели. Речник думал, глядя на соляную россыпь, не запастись ли сразу на всю зиму, потом бросил взгляд на солнце — и горько усмехнулся. Зимы не будет, а будет — так они с Нецисом точно её не увидят.

— Фрисс, посмотри на соляную корку, — прошептал Некромант и вцепился бледными пальцами в ограду. — Посмотри на воду там, где она прозрачна. Видишь?

Речник мигнул.

— Плёнка, — неуверенно сказал он. — Какая-то водяная муть. Обычное дело — в береговой соли всегда полно песка и прочей дряни. Ничего страшного, Нецис. Ты же не ждал, что йонгелы процедят всё море сквозь пух?

Некромант посмотрел на него в упор, и усмешка Фрисса увяла.

— Вон на тех комьях соли видно лучше, — прошептал Нецис. — Их цвет…

Речник вгляделся и снова мигнул — солнце било по глазам… но и так было видно, что белоснежная корка будто усеяна мельчайшими синими точками. Синевой отливала и муть на ленивых прибрежных волнах — будто в море сыпнули тёмно-синей краски, а размешать забыли.

— То же, что на островах, — кивнул Фрисс. — Сапфировая пыль?

Кто-то из сидящих неподалёку южан вздрогнул и недобро посмотрел на чужаков.

— Её всегда было много в Зелёном Море, — покачал головой Некромант, — каждое лето вода там синеет. Но вот о Море Лилий я такого не слышал. Здесь ближе океан, вода холоднее, а эта пакость любит жару.

— То-то ей сейчас хорошо, — хмыкнул Речник. — А чем она тебе не угодила?

В проломе бывшей крепостной стены громко и нестройно затрещали тростниковые трещотки. Фрисс дёрнулся, но Некромант сжал его руку и кивнул на циновку. Между рассевшимися на земле гостями пробирались служители. Один из них нёс огромное блюдо в руках и второе такое же — на голове, другой склонялся над подстилками и расставлял на них чашки с едой. Учуяв что-то, Алсаг встрепенулся и подобрал лапы, но тут же зарычал — служитель уволок у него из-под носа опустевшую миску.

— Будет с тебя, — шепнул Речник, запустив пальцы в песчаный мех. Кот фыркнул.

— Айш! — усмехнулся Нецис, заглянув в большую чашу. В неё налита была густая зеленовато-жёлтая жижа, а в этом горячем месиве плавали кругляши размером с полкулака и обрывки тёмно-красных листьев Тулаци. На край чаши служители бросили стопку тонких лепёшек. Алсаг сунул нос в еду и отпрянул.

— Подожди, остынет, — Речник отстранил кота и, оторвав клок лепёшки, обмакнул его в жижу. От неё слабо пахло рыбой и разваренной луковицей Хелтори.

— Ум-м… Не то вирча, не то цакунва, — пробормотал с набитым ртом Фрисс. — Как это здесь называют?

— Сурва, — ответил Некромант, вылавливая из жижи клёцки и дуя на обожжённые пальцы. Речник огляделся — ложек не было ни у кого. Не придумали их здесь, что ли?..

Фрисс поймал клёцку, слегка надеясь, что внутри окажется мясо или хотя бы рыба, но нет — это было тесто с пряностями и ничего больше.

— Зачем дерржать куманов, если их не есть? — шевельнул хвостом разочарованный Алсаг. — Фррисс, я на таком коррме далеко не уеду…

— Не бойся, найдём тебе мясо, — Речник потрепал его по загривку чистой рукой. — Нецис, погоди есть. В этом вареве соли маловато. Чудно — нигде не видел, чтобы соль отдельно стояла, а в еде её не было!

Он сунул руку в маленькую деревянную плошку. Соль туда, вернее всего, насыпали прямо из груды у солеварни, не утруждая себя измельчением, и она лежала комками, ощетинившись кристаллами, как кварцевая россыпь. И вся муть, пригнанная к берегу волнами, была в ней — и зелёная, и синяя, и чёрная…

Сыпануть соли в чашу Речник не успел — Нецис ударил его по руке, белая пыль разлетелась по полу. С соседней циновки привстали спокойные до того йонгелы, их глаза, необычайно яркие на тёмных, почти чёрных лицах, встревоженно сверкали.

— Что… — начал было Фрисс, потирая ушибленное запястье. Один из йонгелов взял его за плечо и отвёл руку подальше от плошки с солью, сам зачерпнул немного и, оторвав клок горячей лепёшки, бросил на него щепотку.

— Куфиша! — резко, будто сплёвывая, сказал он. — То, что не едят. Куфиша! Не ложить ты…

Он растерянно огляделся — хельский язык был знаком ему плохо, и известные слова внезапно закончились. А Фриссу некогда было объяснять, что по-йонгельски он понимает: Речник таращил глаза на лепёшку. Белые кристаллы дымились в горячем пару, на глазах синея и обретая прозрачность. Таких красивых камней Фрисс ещё не видел…

— Куфиша, яд, — кивнул йонгелу Нецис. — Мой друг из счастливой земли, где не видели синей соли. А я смотрю на залив и не верю своим глазам. Давно пыль приплыла сюда?

— Вторая неделя, — вздрогнув, ответил южанин и тоже вытаращил глаза, только не на соль, а на колдуна. — У тебя серебряная кожа. Ты не болен?

— Ты добр, но помощь мне не нужна, — покачал головой Некромант. — Не о чем тревожиться.

— Ты лучше знаешь, странник, — слегка нахмурился йонгел и неохотно вернулся к товарищам, то и дело оглядываясь на чужеземцев. Другие южане тоже глазели на пришельцев, но постепенно тревожная тишина сменилась ровным гулом болтовни.

— Что это, Нецис? — прошептал Речник, с опаской глядя на тёмно-синие кристаллы. — Что такое «куфиша»?

— Сапфировая пыль смешалась с солью в прудах, — вздохнул Некромант, слизывая кристаллы — не посиневшие, белые — с пальцев. — Сама по себе она не опасна, но огонь выжигает из неё яд. Вот такой крупицы хватило бы тебе, Фрисс, чтобы вернуться в долину Кванда без пропуска и без препятствий.

— Река моя Праматерь, — вздрогнул Речник, вытирая руку. — Зачем же эту отраву на стол ставят? И… Нецис, выплюнь!

— Кх-х… — Некромант схватился за горло — Фриссгейн слишком крепко встряхнул его за шиворот. — Не убивай меня, Фрисс. Та-а… Куфиша не страшна, пока холодна или едва тепла. Можешь подождать, пока айш остынет, и посолить его, можешь сыпать на язык, а еду класть, немного погодя. Но следи, чтобы куфиша не стала горячей. Соль нужна, так или иначе…

Фрисс с опаской высыпал щепотку на язык. Соль на вкус была обычной, разве что горчила чуть больше, чем всегда. Некромант, подобрав синие кристаллы, ссыпал их в маленький пузырёк и спрятал в суму.