"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

— Выжечь бы эти болота до самого каменного дна…

…Фрисс на мгновение расслабил уставшие запястья и снова навалился на Алсага, прижимая его лапы к плоту. Кот уже не сопротивлялся, только тоненько вскрикивал каждый раз, когда игла пронзала его шкуру. Нецис, ни на что не отвлекаясь, стягивал края раны, прижигал швы воинским бальзамом, слизывал с пальцев кровь и удовлетворённо кивал — на доске, обломок которой распорол коту шкуру на спине, никакого яда не было, а тот, что был на стреле, воткнувшейся в бедро, для демона был неопасен, разве что вызывал сильные боли во всём теле. Флона, избавленная от стрел и заноз, торчащих из лап, тяжело вздыхала и пыталась рассмотреть ранки, но голову повернуть не могла. Фрисс жмурился, глаз над повреждённой щекой нещадно слезился, а дырку в коже жгло и щипало. Речник угрюмо думал, что его ранку тоже не помешает зашить, а то сквозь дыру в щеке, того и гляди, начнёт вытекать питьё.

— Всё, — Некромант выпустил кота. — Не грызи швы, будет больнее.

Алсаг тихо заскулил и дёрнул головой, когда Фрисс попытался его погладить.

Плот покачивался на воде в тенистых зарослях на берегу речушки Алаци — или, как казалось Речнику, одной из канав, по которым ил из Эйлуацты стекал в море. Кийчи склоняли над водой ветви-метёлки, в кроне Мфенеси копошились полосатые зверьки, вода пахла прелой листвой. Зелёное сияние вокруг плота было почти незаметным.

— Силлиги на Хацате не отыграются? — спросил Речник, потирая щёку. Говорить было больно, но тревога сжигала изнутри — и это было больнее.

— Хацата настороженна, — покачал головой Нецис. — К ней теперь не подступиться. Поселенцы разбежались, другие города предупреждены. На месте Силлигов я бы опасался уже за свой город. После всего этого Силлиги уже не смогут спрятаться в мороках, их каждая ящерица подозревает. А вот что они от нас отстанут так легко — на это я не рассчитывал бы.

— Мы отобьёмся, — поморщился Фрисс. — На материк они за нами не полезут. Встречу «изумрудников» — расскажу, что тут творится. Коуцата им неинтересна… Пусть разберутся с болотной нежитью, это не за мирным Некромантом гоняться!

— Фрисс, очень прошу — не впутывай Орден, — глаза Нециса сверкнули холодной сталью. — Ты ранен и зол, но это — лишнее.

— Нецис, ты-то зачем за них заступаешься? — недобро удивился Речник. — Сам видел, что они тут натворили. Пусть их гнездо подожгут с восьми сторон!

— Они — Некроманты, — покачал головой Нецис. — Как и я. Если понадобится, я вступлю с схватку с Утумэсом… может, даже справлюсь с ним… но никогда я не побегу за помощью к «изумрудникам». И ты, Фрисс, этого не делай. Когда Кровавое Солнце уйдёт с небосклона… если мы все до этого дня доживём… Силлиги сами ужаснутся содеянному — и покой вернётся на болота. А до тех пор нам остаётся только осторожность. Та-а, илкор ан Ургул…

— Нецис, ты сам веришь тому, что говоришь? — криво усмехнулся Речник.

— Та-а… ассинхи, — Нецис отвёл взгляд.

Порт Алаци раскинулся на воде в устье речушки — не то ещё на острове, не то уже в проливе. Вновь под ногами путников заскрипели хлипкие мостки, и Двухвостка зафыркала, почуяв знакомый запах застоявшегося рассола. Морская вода размывала ил и уносила в море вместе с прелыми листьями и обглоданными костями. Фрисс видел, как брошенный под мостки листок, медленно кружась, уплывает к морю. Солёный ветер со стороны пролива разгонял болотный смрад, и Речнику с каждым мгновением становилось легче дышать.

— Та-а… В пролив пришла сапфировая пыль, — Нецис, пропустив сквозь пальцы воду, разглядывал ярко-синий налёт на ладони. Фрисс даже вздрогнул — в последний раз он видел Некроманта на западных мостках торгующимся за плот из Ацтариса с охранником причала, и когда Нецис успел догнать его — не заметил.

— Нецис, что у тебя? — Речник удивлённо посмотрел на большую флягу, которую чародей сжимал в руке.

— Мряу? — навострил уши Алсаг, с надеждой принюхиваясь к фляжке.

— Сок матлы, — коротко ответил маг, убирая сосуд подальше от кота и чужих глаз.

— На что тебе эта кислятина? — мигнул Фрисс. Сок матлы сопровождал его с тех пор, как он ступил на пристань Темицаты — это, похоже, была единственная приправа, которую знали на острове. Речник только удивлялся, как куванцы, жившие на Реке, могли так быстро забыть, на что нужны пряные травы, и где их берут. Матла, кислая, как неразбавленный сок Кууси, лилась тут и в рыбу, и в лепёшки, и в питьевую воду, и Фрисс уже не знал, куда от неё деться.

— Приятный вкус, — пожал плечами Некромант.

Воды Лингского Пролива омывали корни старой Кийчи. Восточные ветви дерева поломали штормовые ветра, западные лежали на молодых побегах, мешая им пробиваться сквозь ил, и жители соседних домов ломали и подпиливали их, пока не остались толстые обрубки. Пучки листьев, оставшиеся без ветвей, пробивались из каждой щели в стволе, и Фрисс, взбираясь по шатким лесенкам в хижину, пристроенную к дереву, боялся поскользнуться на листе и рухнуть в солёный ил. Широкий и гладкий путь наверх загородила Двухвостка — она улеглась на пне и задумчиво объедала листья со ствола, иногда отвлекаясь на ворох тростника, принесённого Речником. На панцире Двухвостки, обнюхивая свежий шов на спине — края раны ещё не срослись, и шерсть вечно намокала от просочившейся сукровицы — разлёгся Алсаг. Он вопросительно шевельнул ухом, когда Фрисс остановился рядом.

— Ничего нету, — развёл руками Речник. — Доберёмся до материка — там напьёшься.

Алсаг разочарованно фыркнул и прикрыл глаза.

— Смотришь на Ургул? — Речник сел рядом с Некромантом на скамейку, повисшую над водой. Нецис глядел, как мрак поглощает заросли, а над каналами вспыхивают вереницы огней. Тысячи факелов пылали над гаванью Алаци — тут знали о мертвяках, напугавших столицу, и шептались вполголоса о чудовищах, затаившихся в болоте. Красная звезда Ургул едва заметно мерцала на восточном небосклоне. Ярко-алая Джагнула, только что выглянувшая из-за горизонта, вмиг её затмила — в пламени Джагнулы священный Ургул казался крохотным и тусклым. Нецис взглянул на небо и еле заметно поморщился.

— Ургул священен для нас, а Джагнула сияет над Страной Кеснек, — вздохнул он, опуская взгляд к тёмной воде. — Паром придёт на рассвете. Ты знаешь, Фрисс, я не люблю море, но я рад был бы отплыть прямо сейчас.

— О-хо-хо, — вздохнул Речник, глядя на пылающее устье Алаци. — Я тоже, Нецис… Знаешь, с тех пор, как мы высадились в Темицате, я ни разу не видел снов. Ни ночью, ни днём.

— Тебе мало беготни наяву? — беззлобно хмыкнул Некромант. — Отдыхай, пока ночи темны.

— Я видел один сон на Макеце, — Фрисс повернулся к магу, и тот беспокойно зашевелился. — Не очень приятный сон. И я хотел бы кое-что выяснить…

Что-то заставило его открыть глаза, а сердце — забиться быстро и часто. Вокруг колыхался мрак, и смутные отблески факелов, весь вечер мешавшие Речнику уснуть, теперь не сочились сквозь щели в стенах. Пол дрогнул от сильного удара, переплетённые прутья захрустели. Что-то с мокрым звуком проскользнуло под дверной завесой и плюхнулось на пол. Фрисс потянулся к мечам и закричал от сильной боли — чьи-то челюсти, как капкан, сомкнулись на лодыжке.

Меч полыхнул багровым огнём, отразился в зеленовато-белесых глазах и рассёк чешуйчатую плоть. Огромная пасть распахнулась перед лицом Речника, он оттолкнулся от пола, дёргая укушенной ногой, и прижался спиной к стене.

— Хаэ-эй! — крикнул он, глядя на широкий пролом в полу. По циновкам, шлёпая широкими плавниками, проворно ползла огромная двуглавая рыба, и из глаз её сочился холодный зелёный свет. «Мертвяк?!» — успел подумать Фрисс, прежде чем тварь оттолкнулась от пола и прыгнула ему на грудь.

На миг зубы сомкнулись на выставленной вперёд руке Речника — и глаза мёртвой твари погасли, а туша повалилась на пол. Холод пробежал от пальцев Фрисса к плечу, рука отяжелела.

— Попробуй серебра! — Фрисс орал во всё горло, надеясь, что не всех в этом доме сожрали, и бил кулаком по чешуйчатым головам, метя в глаза. Липкая жижа брызнула в лицо, Речник сплюнул и пинком сбросил кусачую тварь обратно в пролом. Тут же он чуть не упал следом — нога, прокушенная мёртвой рыбой, распухла и онемела.