"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

Дорога на Джэйкето была широкой, но Кесса едва протискивалась между тяжело нагруженными ящерами. На каждом шагу у обочины стояли полные корзины клубней, лежали вороха ботвы, бережно срезанной, связанной и записанной вместе с клубнями в особые листы. Учётчики с листами принимали корзины от поселенцев, следили, как забирают их перевозчики, и едва успевали поднять взгляд от записей, чтобы хмуро посмотреть на шатающуюся без дела Речницу. Кажется, все жители со всех городов и селений собрались на полях, все, от мала до велика, и выгнали на дорогу всех вьючных животных. Кесса, оттеснённая на обочину, глядела на эти бесчисленные стада и понимала, что для неё не найдётся место ни на одном ящере - они и так еле шли под грузом переполненных корзин. Речница осторожно обошла их по краю грядки, в тени растений скрываясь от недовольных жителей. Мешать она сейчас никому не хотела.

На длинном валуне, разделяющем два поля, висела гирлянда из дохлых личинок да"анчи. Кесса немало их видела за месяц обучения - эти твари, подросшие до полутора локтей и отрастившие себе трубки с зажигательной смесью, наводнили пустыню и то и дело прорывались на поля Икатлана и даже за городские стены. Чародей Макул считал, что любые тренировки ученикам полезны - и Кесса вместе с Раласком и Чами чуть не каждый день кралась вдоль стены, вылавливая личинок из овощных грядок. На память ей остались мелкие шрамы на тыльной стороне ладони - брызги жидкости, выплюнутой да"анчи, вспыхнули на коже и оставили отметины. Ожог вылечили быстро - у Макула всегда было в запасе зелёное масло. Стихия, которой он владел, часто обжигала неопытных чародеев...

Межевых столбов, увешанных личинками да"анчи, было тут немало, и скоро Кесса перестала считать их. Глазеть по сторонам ей не давали - со всех сторон толкались, топали ногами и отчаянно ревели куманы. Погонщики сердито смотрели на Речницу, но она, надев широкополую шляпу, не сняла с головы повязку с жёлтой бахромой - и священный знак был виден каждому, а видевшие сдерживали гнев и придерживали язык. Кесса была бы рада не путаться под ногами, но здесь ноги были повсюду.

Над полем, распластав чёрные крылья, парили мегины, а ещё выше, там, где небо, казалось, плавится и закипает, - ширококрылые полуденники, и если ящерам-падальщикам зной был по нраву, то гигантские летучие мыши наверняка изнывали от жары. Кесса с опаской и восхищением смотрела на их седоков: воины Ти-Нау в бронзовых и стеклянных доспехах как будто вовсе не замечали палящего солнца. Речница тоже не снимала брони - местное солнце, как выяснилось, могло сжечь кожу даже сквозь рубаху, и от лучей его укрыться было негде, но вот шлем она скинула и несла на ремне за плечами, сменив на широченную шляпу из сухой травы. Эту штуковину, от вида которой Кессе неизменно хотелось хихикать - неважно, видела она это на своей или чужой голове - Речница получила в подарок от чародейки Чами. Такие шляпы здесь носили многие... как слышала Кесса, те, в чьих жилах течёт только кровь Ти-Нау, не боятся солнца вовсе, но те, кто чистоту крови не сохранил, берегут голову от перегрева. Кесса же вовсе не стремилась выдать себя за местного жителя...

Впереди на дороге что-то случилось - кажется, анкехьо боком задел придорожную поилку для скота и опрокинул её, и погонщики пронзительно закричали, выясняя, чья в этом вина, а в ответ им испуганно завопили куманы. Стадо ящеров, перегородившее дорогу, всколыхнулось, и животные полезли в разные стороны, толкаясь, топча друг друга и в испуге кусая кого попало. Речница шарахнулась на обочину, подальше от перепуганных куманов. С поля к месту драки спешили поселенцы с палками, над дорогой замелькали крылатые тени - это небесная стража заметила неладное.

"Ну вот! Только бы никого не убили..." - встревоженно покачала головой Речница, глядя на взбесившееся стадо. Ей хотелось призвать сюда хороший ливень, холодная вода разом привела бы всех в чувство... но дыхание пустыни обжигало Кессе спину, и предупреждения Макула были заучены накрепко: пока рядом Аш, властитель иссохшей земли, ни капля наколдованной воды не должна пролиться на эту землю. С богами Кесса не хотела бы поссориться...

Крылатые стражи заметили её, и она показалась им подозрительной. Летучая мышь повисла в воздухе прямо над ней, и воин Вегмийи вскинул зубчатый жезл в угрожающем жесте. Кесса испуганно мотнула головой и бросила взгляд в сторону - там среди межевых камней и покосившихся растений извивалась узкая тропка. Она вела на север.

Когда дырявый полог тёмно-зелёной ботвы разомкнулся над Речницей, она встала как вкопаная, завороженно глядя на бесконечную красновато-золотую пустошь. Только жёлтые камни и красная глина - повсюду, от узкой кромки орошаемых полей до горизонта, побелевшего от жары... ни единого зелёного пятна к северу от узкой, пустынной, но тем не менее вымощенной булыжником тропы. Зной, застывший воздух и крошечные чёрные точки в белесом небе... Солнце торжествующе пылало в полушаге от зенита, и Кессе казалось, что небосвод сейчас потечёт расплавленным серебром. Она надвинула шляпу на глаза, опасливо оглянулась на поля - шум далёкой драки был ещё слышен ей - и пошла на восток, сквозь сапоги чувствуя, как раскалились на солнцепёке камни. Разуться она уже боялась.

После полудня Речница остановилась на привал, скорчившись в тени ограды, слепленной из глины и булыжников. Изгородь протянулась вдоль полей, защищая их от раскалённого ветра и пыли. Кесса углядела большой обломок чего-то жёлтого и блестящего, брошенный под стеной, села на него, как на скамью, задумчиво посмотрела на кривой, как будто обкусанный, край - и изумлённо мигнула. Она сидела на куске панциря огромного огнистого червя... а другой кусок, валявшийся у дороги, был, очевидно, поилкой для скота.

Речница грызла твёрдые "верёвки", скрученные из высушенного фамса. Такую еду следовало жевать медленно и вдумчиво. Краем глаза Кесса смотрела на Зеркало. Оно то вспыхивало, то наливалось чернотой, как будто по ту сторону стекла бушевала гроза, и вспышки молний отражались в нём. Больше Речница не видела ничего.

Из-за желтоватых скал, тающих в полуденном мареве, послышался негромкий вой, а потом - хруст и сердитое шипение. В тени камней шевелилось что-то тёмное. Кесса выбралась из-под стены и осторожно подошла на несколько шагов. На неё недовольно сверкнул глазами притаившийся под скалой Войкс. В лапах он держал что-то, похожее на лапу гигантского насекомого. Завершалась она обломком серпа. Серый падальщик зубами и острым камнем пытался разбить панцирь, но хитин был слишком прочным. Войкс снова покосился на Речницу, выронил добычу и громко зашипел, дыбом поднимая отравленные волоски-шипы на плечах. Кесса попятилась, не сводя с него глаз. Ядовитый падальщик шипел, пока она не вернулась на тропу, а потом подобрал лапу мёртвого демона и уволок за скалу. Речница поёжилась и прибавила шагу - есть рядом с Войксом ей не хотелось.

Шум на юге утих, и Кесса слышала только отдалённый стук мотыг о спёкшуюся от жары почву, да короткие возгласы погонщиков, направляющих караван. Справа, за стеной, желтели соломенные крыши - приземистые хижины поселенцев, слепленные из той же глины пополам с сухой травой, закрывали собой поля от пустынного ветра. "Не жутко тут жителям? Пустыня рядом..." - подумала Речница, снова забираясь в тень стены и вытирая пот со лба. Жёлтая бахрома на её повязке уже потемнела и слиплась. До вечера было ещё очень далеко, и зной набирал силу, и каждый камень струился жаром.

Ничего живого, кроме полуденников, не было вокруг - и когда на севере, на выжженном глиняном "блюде", где высохли и скукожились даже самые живучие лишайники, шевельнулось что-то тёмное, Кесса вздрогнула и повернулась туда всем телом.

- Хаэй! - неуверенно крикнула она, сдвинула шляпу, упавшую на глаза, и протёрла их. Тёмное пятно чернело в стороне от тропы. Оно не шевелилось - это воздух дрожал над ним, поднимаясь к раскалённому небу.

Тому, кто лежал на горячей земле, Кесса уже ничем не могла помочь. Она с ужасом смотрела на потемневшую, словно обугленную, кожу на костлявых руках и сухие бесцветные волосы, присыпанные красной пылью. Мертвец лежал вниз лицом, яркая, хоть и припылившаяся, одежда, собравшаяся в складки на чересчур худом теле, трепетала на ветру. Кесса пригляделась к ней, изумлённо мигнула и потрогала пальцем. Плотная, цельнотянутая, а не сотканная из волокон плёнка тихо скрипнула. Это был скирлин, столь же прочный, как сарматские скафандры, и ненамного более тонкий. Речница опустилась на землю и просунула руки под плечи мертвеца. Тело тяжело перевернулось на бок, потом упало на спину, нелепо взмахнув тонкой рукой. Кто бы ни был этот несчастный, на нём была одежда, какой никто из людей Орина не носил уже пять тысячелетий, - плотный комбинезон из скирлина, со множеством карманов и ярких фриловых клёпок...