"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

- Все города отойдут к нему, - Нейт попытался встать, но камни потянули его вниз. - Вся эта трава сгорит под его дыханием. Риогон и Тегул, Хэнгул и Кейрон - все они уже мертвы, все они - сухая глина и прах! И Оррат не выстоит, глупцы, лучше бы вам было по своей воле перейти под его руку! Ангахар не пощадит вас...

- Хаэ-эй! - Кесса сложила ладони воронкой, чтобы её услышали наверняка. - Кейрон совсем не мёртв! Я только что оттуда!

Ликта, опираясь на руку мага, встала на панцире и взглянула на Речницу с удивлением и досадой.

- На Кейрон напали черви, но он отбился! - быстро продолжила Кесса, боясь, что её перебьют. - Все черви мертвы, а степной пожар потушен! Не надо никому сдаваться, тем более, твари, которая насылает на города червяков!

- Аррхх, - Нейт рванулся, но оковы удержали его. - Убирайся, ведьма! Ангахар убьёт тебя, а если Кейрон противится ему, тем хуже для Кейрона...

- Ещё одна хорошая весть, - задумчиво сказала унна-эйг, рассматривая одежду Речницы. - Кто ты, дева?

- Я Кесса Кегина с Великой Реки, и я пришла вам на помощь, - ответила Речница, добавив в голос уверенности. - Великая Река не бросит вас в беде!

- Понятно, - кивнула Ликта. - Для тебя в Оррате нет работы - в наших колодцах полно воды, и она чистая. Оррат сейчас неуютен для гостей, но если пойдёшь к шатрам переселенцев, тебе дадут еды и найдут место для сна.

Унна-эйг опустилась обратно на панцирь Двухвостки. Нейт молчал, хрипя и раскачиваясь всем телом. Один из Аваттов подошёл к нему и взял его за шиворот, заглядывая в глаза.

- Он безумен, унна-эйг, - понуро сказал Аватт, выпустив Нейта и брезгливо отряхнув руки. - Его разум испепелён. Кто-то убил его этой ночью, а потом принудил открыть ворота.

- Да, весь отряд ночных стражей лишился рассудка, - склонила голову Ликта. - Все пятеро. А твои воины, Техул, до сих пор еле ходят после твоей безумной вылазки в Живую Траву! И больше у Оррата нет защитников среди Аваттов. Отдай щит, Техул, отныне маги защищают стены Оррата - магам этот щит и носить.

Техул отступил на шаг, сжимая в лапах обгоревший щит с меховыми хвостами. Кожа щита потрескалась, он был пробит во многих местах, чудом все его доски держались вместе.

- Аватты предали нас, - глухо сказал Маг Земли, направив на демона посох. - Они сдали город червям. Кто поручится, что Техул завтра не последует за Нейтом?

Руки хеска дрогнули, щит упал и с тихим треском рассыпался. Повисла тишина.

- Ты не можешь обвинить всех нас! - прорычал Техул, сверкнув глазами. - Мы защищали вас от всех врагов, никто не может нас упрекнуть...

- Так было, Техул, - тихо сказала унна-эйг, глядя на обломки щита. - Ты и твои воины вне подозрений. Но сейчас вы слабы, а город беззащитен. Иди в дом и забери своих воинов. Вы изранены, и в бою вам делать нечего.

- Унна-эйг, ты хочешь оставить их в городе, после этой ночи? - возвысил голос один из магов. - Их следовало бы выслать...

- Нет, они останутся, если сами не пожелают уйти, - покачала головой Ликта. - Изгнать их я не могу. Они служат городу верно... Воины Оррата! Беда миновала. Возвращайтесь по домам! Маги позаботятся о червях... и об этих несчастных.

Она кивнула на закованных Аваттов. Люди расступились, пропуская Техула и его отряд. Те уходили неспешно, то и дело оглядываясь на пленников.

- Что делать с ними? - спросил один из магов. Жители расходились, Кесса осторожно приблизилась к Двухвосткам, и ей было слышно каждое слово.

- Отведите в храм, - приказала унна-эйг. - Пусть Этуген посмотрит на них. Дальше поступайте по её воле, если она пожелает их крови - убейте их.

Кесса прикусила палец. Аватты не шелохнулись, как будто ничего не слышали. Двухвостки медленно побрели прочь от стены, маги, волоча за собой мёртвых червей, пошли следом. Речница увязалась за ними, но взгляд унна-эйга приковал её к мостовой.

- Иди к переселенцам, дева. Храм сейчас закрыт для всех, - холодно сказала Ликта.

- Но я - Чёрная Речница, а не переселенец! - возмутилась Кесса. - И если тут беда, то я могла бы помочь...

- Сейчас не до тебя, речная колдунья, - унна-эйг нахмурилась. - Мой тебе совет - не называйся так больше, в менее мирных городах это сочтут кощунством.

Двухвостки скрылись за поворотом. Речница растерянно огляделась. Кошки бесстрастно взирали на неё с крыш, корабль, приподняв крылья, смотрел на неё пустыми глазницами с немым вопросом.

- Ну и дела... - пробормотала Кесса. - Неладно тут... да и везде...

В ближайшем дворе она нашла один из шатров - там раздавали еду крылатым кошкам, выселенным из родных нор, и циновки - тем, кто не хотел спать на крыше. С чашей пряной похлёбки Речница вернулась к кораблю. Оррат, пропитанный тревогой и дурными предчувствиями, давил на неё, Кессу тянуло в небо.

- Я иду к Реке Симту, - задумчиво сказала она собравшимся вокруг кошкам. Йиннэн обнюхивали странный корабль, некоторые даже поднялись на палубу. Кошки приглядывали за стеной, пока люди заделывали проломы в крышах и достраивали полуобрушенную башню. Кесса сунулась было к городской страже, но гвелы прогнали её. То ли здесь не помнили ничего о Чёрных Речниках, то ли Кесса на Чёрную Речницу не тянула...

- Над пустыней летать опасно, - переглянулись между собой йиннэн. - Миррный карраванный путь - на северр от Мерртагула. Лети на восток, мимо мёрртвого горрода кррыс, лети в Мерртагул, там знают доррогу.

Глава 19. На развалинах

Непролазный лес цветущих злаков пожелтел, прижался к земле и превратился в непролазную путаницу колючих стеблей и лиан. Кесса с опаской смотрела на неестественно яркие и причудливые листья, огромные цветки, слегка шевелящиеся, и вовсе не от ветра, на длинные шипы, врастающие друг в друга... Внизу, в дебрях мекхи - странной травы, изуродованной излучением - не было места для посадки, а садиться на переплетённые ветви, рядом с чёрными дуплами, в которых что-то хлюпало, Кесса не решилась.

Тхэйга, расправив крылья, повисла в небе, на пару локтей выше хищных соцветий. Обманчиво безобидные лозы опасливо отползли от костяного корабля - холодное сияние Квайи неизменно вызывало страх у всего живого, и растения не были столь умны, чтобы противостоять леденящему ужасу. Речница грызла кусочек сухого мяса и смотрела на восток - на то, что пять тысячелетий назад было городом.

Бескрайнее море обломков, тусклых и блестящих, с редкими "гребнями волн" - остовами самых прочных зданий, с "прорастающими" сквозь месиво осколков высоченными столбами, расколотыми, обломанными, и всё же внушающими трепет... Оно источало холод и жар одновременно - Кесса чувствовала, как от невидимых лучей закипает её кровь, а кожу обжигал ледяной ветер. Речница много слышала о Старых Городах, и ей не нужны были удивительные приборы сарматов, чтобы знать - там, за горами руин, поселилась сияющая смерть. Кошки говорили, что в ночи руины горят зелёным огнём, а пролетающий над ними рискует вспыхнуть и рассыпаться пеплом в столбе свирепого бесцветного пламени.

Кесса покосилась на низкие тучи. Они сгустились ещё до рассвета, несколько капель дождя уже упало на крылья тхэйги, и, судя по цвету облаков, гроза была на подходе. Речница видела над самыми высокими развалинами стаи летающих зверьков, издали похожие на рой мошкары, - Скхаа чуяли грозу, взлетали и расправляли крылья. Пора искать укрытие, не то, убереги Река, тхэйга поймает молнию прямо в небесах!

Корабль неуверенно взмахнул крыльями и остановился, словно ткнулся носом в незримую стену. Кости на бортах зловеще зашуршали, а потом крылья плавно выгнулись назад, возвращая тхэйгу в безопасное пространство, подальше от испепеляющих лучей.

- Как знаешь, - прошептала Речница, похлопав по штурвалу. - Тогда лети вдоль города, но берегись грозы! Я буду искать тебя на восточной окраине...

Она осторожно достала из сумки одно из драгоценнейших сокровищ, вещь, которую человеку не купить ни за какие деньги, - лёгкий сарматский скафандр. На всей Реке такая ценность была лишь у двоих людей - у Кессы и у отважнейшего из Речников - Фриссгейна... и он-то заслужил такой подарок, и эта штука не раз спасала ему жизнь, а вот Кесса до сих пор один лишь раз надевала странную сарматскую броню - и то не по необходимости, а из любопытства. И сейчас она, дрожа от волнения, влезла в тёмно-синюю "шкуру", тщательно проверяя, не осталось ли открытых швов, помедлила, глядя на раздробленные здания, и накинула на голову шлем.