"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

Обугленные пятна чернели на огромной коряге, но поджечь её не удалось. Отойдя на пару шагов, Кесса прикидывала, сможет ли растянуть раскаляющее заклятие на весь причал – но в конце концов решила обойтись маленьким камешком. Положив обломок известняка на корягу, она спрятала озябшие руки под плащ и хорошенько размяла пальцы.

- Ни-шэу!

Камень не побагровел и не засветился, но окутался едким дымком – а дерево под ним почернело. Пятно черноты расползалось всё шире, и коряга дымилась – иней испарялся, не успев растаять. Потом запахло палёным.

- Ух ты… - зачарованно пробормотала Кесса. «Так, наверное, можно пережечь камень на известь… Бездна! Оно же вспыхнет сейчас!»

- Ал-лийн! – водяной шар взорвался над корягой, смыв камешек в груду известняковых обломков, дерево зашипело, быстро остывая. «Чуть причал не подожгла,» - покачала головой Кесса. «Вот бы все порадовались… И куда, во имя всех богов, улетел мой камень?»

Такими обломками был усеян весь берег, но Речница хотела найти свой – и посмотреть, получилась ли из него известь. Она пошарила в галечных россыпях, только попусту испачкав ладонь – камешек, видно, далеко улетел.

- Хорошие заклинания, - раздалось сбоку от Кессы, и она, вздрогнув, выпрямилась. – Смертоносные, как Старое Оружие.

Речник Фрисс стоял рядом, рассматривая обгоревший причал. Кесса вспыхнула. «А я-то думала, что хожу тихо! Он, наверное, проснулся, когда я на него глядела…»

- Такая магия, наверное, днём получается лучше, - заметил Фрисс, скользнув взглядом по груде камешков. – Канфен говорил, что даже молнии сильнее при свете дня.

- Днём тут много людей, - вздохнула Кесса. – А магия всё-таки опасна. Не хотелось бы кого-то обжечь. Это я тебя разбудила, Речник Фрисс?

Тот покачал головой и выбрался из-за коряги на открытый берег – туда, откуда хорошо была видна Река.

- Вышел посмотреть, нет ли тревожных огней. Обещали зажечь, если что-то случится, - он вгляделся в западный край неба и пожал плечами, поворачиваясь к Кессе. – Не холодно тебе здесь?

Он прикрыл её половиной плаща, и Речница прижалась щекой к тёплой броне. Кованые пластины не обжигали холодом – наоборот, согревали, будто под ними, как под стальными перьями Горки, струилась горячая кровь.

- Давно не слышно взрывов, - задумчиво сказал Фрисс. – Даже Волна не заходит в Энергин. Теперь там Гиблые Земли. Верно, через несколько лет будут искать в них безопасный путь и продавать поддельные карты.

Он криво ухмыльнулся.

- А я думаю, что есть настоящая дорога, - прошептала Кесса. – И что однажды мёртвая земля очистится. И в Энергине, и за Великим Лесом.

- Было бы неплохо, - отозвался Фрисс. – И даже если нет – однажды я туда вернусь. Так и не поговорил с отцом… это никуда не годится.

- Я пойду с тобой, - сказала Речница. – Говорят, мне везёт. Если так – мы найдём настоящий безопасный путь.

Фрисс усмехнулся и подул на её макушку. Кесса смутилась и отвела взгляд. Рассвет над обрывом разгорался всё сильнее, и волны Реки окрасились зеленью и серебром.

- Посмотри, рассвет отражается в воде, - кивнула Речница на искрящуюся рябь. – Я давно такого не видела…

Зелёные и серебристые блики дрожали на воде, отражались от припорошенных инеем камней обрыва. Фрисс с невесёлой усмешкой взглянул на них – и вздрогнул. Набросив свой плащ на плечи Кессы, он подошёл к воде, опустился на корточки и зачерпнул полной горстью. Вглядевшись в прозрачную влагу, он странно всхлипнул и разжал пальцы. Искрящиеся капли падали в воду, Кесса присмотрелась к ним – и изумлённо мигнула. Болезненная жёлтая муть сгинула, будто не было, и ветер, летящий над Рекой, уже не отдавал тухлой рыбой – он нёс терпкий запах палой листвы и обжигающий зимний холод.

«Нуску Лучистый! Если золотень ушла, то…» - Кесса вздрогнула всем телом, хотела закричать, но не успела. Речник Фрисс схватил её в охапку и легко поднял на руки. Он дрожал от сдавленных рыданий и не сразу смог сказать хоть слово. Речница хотела погладить его по спине, но не могла и рукой шевельнуть. Фриссгейн уткнулся лицом ей в плечо и судорожно вздохнул.

- Волне конец, Кесса! Волна сгинула, - выдохнул он. – Воды Великой Реки снова чисты… Больше никто не нападёт на вас, ни одна подземная тварь!

- И все будут живы, - прошептала Речница, прижимаясь к его броне. – И все вернутся домой.

Токацин

Холодный огонь

Пролог

Сосредоточенный шорох листьев и скрип пера в соседней комнате затих, и от неожиданной тишины две кимеи вздрогнули и насторожили уши. Дверная завеса приподнялась, и из-за неё выглянул растерянный Рэндальф.

— Кимеи! — воскликнул он. — Кто помнит — у умертвий есть щупальца? Милена и Амика удивлённо переглянулись. Юс, свернувшийся клубком в кресле, поёжился.

— Н-нет, — неохотно ответил он. — Они просто укутаны во мрак и чёрный туман. Т-ты их сейчас рисуешь? Рэндальф смущённо прижал уши.

— Ох! Юс, так ты здесь… Зайди, а? Что-то я не понимаю… Наблюдатель выбрался из кресла, придерживая повязку на правой лапе, и скрылся под завесой. В соседней комнате тут же зашелестело и зашуршало. Амика тихо вздохнула.

— Если бы Юс на самом деле сломал лапу, у него давно бы всё зажило. А тут — не знаешь, как и лечить…

— Берущий на себя чужую боль рискует всегда, — рассеянно откликнулась Милена, дочитывая свиток. — И тот, кто попадает в летопись вместо того, чтобы вести её… Амика, скажи, всё на самом деле было именно так, как пишет Руися? Ты тоже это видела? Вот это… с восточными притоками Реки? Оно в самом деле… вот так?

— Оно ещё и не так, — прижала уши Амика. — Оно хуже, чем взрыв ирренция. Страшно смотреть на эту воду… а на берега ещё страшнее!

— Боги мои, боги… — Милена вздрогнула и положила свиток на видное место. — А что маги? А сарматы? Что они говорят? Амика шевельнула хвостом.

— Сарматы не могут уничтожить то, чего не видят. А маги… испортить легко, исправить сложно, это все знают…

— Что-то надо думать, кимеи… — пробормотала Милена, глядя на чистый лист перед собой. — Что-то, что-то… Не помнишь, кто из наших бывает в восточной Кецани?

Год Дракона. Месяцы Нэрэйт — Айкени.

Глава 01. Наводнение

— Великие Туманы! Зачем этой реке столько воды?! Ветер взметнул прошлогоднюю траву и белые лепестки Хумы, хиндикса — странный небесный корабль — отчаянно захлопала плавниками, стремясь в облака, мохнатый Квэнгин не удержался на её носу и кружил теперь над обрывом, расправив чёрные крылья. Под обрывом клокотали и пенились тёмные воды Канумяэ. Переполненная река затопила уже нижнюю террасу со всеми тропинками, залила алтарь Реки-Праматери и медленно подбиралась к верхним пещерам. Их бывшие обитатели, наглухо закрыв и для верности заколдовав все входы и выходы, сооружали на самой верхней террасе шалаши и устанавливали навесы. Некоторые смельчаки топтались у верхних пещер, подкарауливая проплывающие мимо коряги и обломки брёвен — дрова на зиму, наводнение там или засуха, запасать надо с весны…

— Фрисс! — Квэнгин наконец приземлился и потянул Речника за край плаща. — Ты это видишь? И часто тут такое бывает?

— Инмес, ты уже два раза спросил об этом, и я тебе ответил, — покосился на него Речник. — Вода уйдёт так же быстро, как пришла, бояться тебе нечего. Если будет совсем страшно — лети вон к тем деревьям, их точно не затопит. Ветер дул неустанно, пах водорослями, свежей листвой и — еле уловимо — горькими цветками Хумы. Фрисс хотел бы закрыть глаза и только дышать им — воздухом Реки, несущим жизнь… а не запах плавленого фрила, тухлятины и гари! Просветы в облаках широко раскрывались и тут же исчезали — ветер неутомимо гнал тучи на север.

Три дня грозовых ливней остались позади, вот-вот должна была наступить жара — такая же внезапная и свирепая, как недавние дожди.