Эти странные швейцарцы - Билтон Пол

ПРАВИТЕЛЬСТВО И БЮРОКРАТИЯ

Каждый швейцарец — хозяин своей судьбы. Своими успехами, равно как и неудачами, он обязан только самому себе. Никто не ругает правительство, если в чьих-то делах что-нибудь идет не так. Никому и в голову не придет просить у правительства денег при столкновении с финансовыми проблемами. Федеративное устройство и институты прямой демократии позволяют швейцарцам постоянно быть рядом с системой государственного управления, почти непосредственно участвовать в процессе управления страной. Так что, ругая правительство, им пришлось бы ругать самих себя. И они очень хорошо знают, что если потребовать от правительства денег, то в конечном счете платить придется самим.

Сумасшедшая демократия

Федеративная система народовластия в Швейцарии похожа на демократию, доведенную до абсурда. Если швейцарцам удается собрать нужное количество подписей, они могут поставить на всенародный референдум практически любой вопрос. Только природное благоразумие до сих пор не позволило им выдвигать на плебисцит такие предложения, как «Всем — бесплатное пиво!».

В швейцарском парламенте нет той конфронтационности, при которой «правые» с ходу отвергают все, что предлагают «левые», и наоборот. Вообще говоря, в Швейцарии нет оппозиции в традиционном смысле слова, оппозиции по отношению к правительству. Между тем швейцарцы все более и более склонны держать под строгим контролем политический курс правительства. Предоставленное само себе, правительство уже давно могло бы загнать страну в Европейский союз, включить свой национальный контингент в состав сил ООН, а налог на добавленную стоимость был бы введен уже давным-давно. Но швейцарское правительство обязано ежеквартально «советоваться с народом», который свое мнение о правительственных предложениях по политике страны высказывает, опуская свои бюллетени в урны для голосования.

В одной из двух равноправных палат швейцарского парламента — Национальном Совете — заседают 200 депутатов. Члены Совета избираются на основе принципа пропорционального представительства. В парламенте представлены десять политических партий, там заседают также шесть независимых депутатов и еще четыре депутата фигурируют в списках членов Совета под загадочной рубрикой «другие». Десять партий представляют практически весь классический партийный спектр, характерный для стран Европы. Радикальные демократы, представляющие левых либералов, более или менее уравновешены традиционными правыми — христианскими демократами. «Красным» социалистам и «зеленым» экологистам противостоит «буржуазный» блок. При всей пестроте политического спектра и многоцветий партий, ведущих политическую борьбу и парламентские дебаты, общий результат получается нейтрально-серым.

Те, кто недоволен пропорциональной системой, могут найти некоторое утешение в существовании другой, менее многочисленной палаты — Совета Кантонов. Каждый кантон — вне зависимости от численности населения — избирает в это подобие сената (не имеющее, однако, более высокого по отношению к Национальному Совету статуса) по два представителя. «Один кантон — два сенатора» — этот принцип был принят для того, чтобы обеспечить представительство в этой палате и тем членам федерации, которые имеют статус полукантона.

В Швейцарии нет ни главы правительства, ни главы государства, то есть ни премьер-министра, ни избираемого на длительный срок президента. Представительские и церемониальные функции выполняет «дежурный» член Федерального Совета, швейцарского правительства. Его полномочия в чисто номинальной роли председательствующего в Федеральном Совете длятся в течение года, после чего на его место избирается другой член правительства. Кто-то все-таки ведь должен принимать высоких иностранных гостей и верительные грамоты послов. Вот для этого — и только для этого — и выбирается президент. В остальном исполнительная ветвь власти в Швейцарии вполне обходится без постоянного начальника. Рядовые швейцарцы порой даже не могут назвать имени такого «исполнителя роли президента». Уж больно мимолетен его мандат — и для них, и для него самого.

Швейцарская форма государственного управления, кажется, должна была бы давно — и почти с абсолютной гарантией — привести страну в безвыходный политический тупик, к государственно-правовому хаосу и, наконец, к полному коллапсу и развалу государства. Между тем ничего подобного не происходит. Потому ли, что в Швейцарии отсутствуют институты вотума недоверия и импичмента, по другим ли причинам, но политическая система страны и здание ее государственного управления являются едва ли не самыми устойчивыми во всем мире. А раз так, то участники фондовых рынков, промышленники и другие бизнесмены могут спокойно заниматься своими делами, не обращая никакого внимания на политическую погоду и изменения политического климата.

Однако ответственность каждого швейцарца за его непосредственное участие в управлении страной часто служит источником стрессов. И, увы, кое для кого это бремя оказывается слишком тяжким: не менее 12 процентов тех швейцарцев, которые покидают сей бренный мир до наступления 72 лет, расстаются с жизнью по своей воле.

Голосуйте за меня!

У многих может сложиться впечатление, что швейцарцы живут в режиме непрекращающегося процесса голосования. Но если разобраться, то и в самом деле окажется, что на избирательных участках им приходится бывать весьма часто. Каждые четыре года они избирают членов палат Федерального Собрания. В промежутке они должны избрать органы управления кантонами, а кроме того — избрать советников в законодательные собрания общин и городов. И это еще не все. Они должны присутствовать и участвовать в сходах граждан и прямом голосовании на них. Ко всему этому надо добавить и обязанность участия в ежеквартальных референдумах Естественно, что при такой интенсивной политической жизни самые выносливые, самые лояльные к своим партиям и всей политической системе страны швейцарцы не выдерживают. У них возникают некое «демократическое переутомление» и апатия, политическая разновидность аллергии или, может быть, аналог новомодного «синдрома хронической усталости». Во всяком случае, в голосованиях на самом деле участвуют едва ли больше 40 процентов избирателей.

Избирательные бюллетени швейцарцам доставляются на дом за месяц до выборов. Это вполне разумно, потому что при заполнении бюллетеней непосредственно на участке избирателю пришлось бы оккупировать кабинку для голосования на целый день. В течение всего времени, что швейцарец получает на раздумья и заполнение бюллетеней, на него, как из рога изобилия, со всех сторон сыплются советы — газеты, предвыборные листовки, плакаты, прямая почта от кандидатов. Никто не хочет оставить беднягу в покое и дать ему подумать и самому решить, что ответить на референдуме или сказать кандидату на выборах — «да» или «нет».

Особенно тяжело приходится избирателю во время выборов в парламент. Выбрать-то нужно из нескольких десятков партий. А диапазон выбора простирается от достаточно известных и реномированных партий до всякой экзотики под таким, например, названием: «Слава-Богу-есть-такая-партия!». Для защитников окружающей среды из тех, кому за 60, в Швейцарии есть специальная «зеленая» партия под названием «Седые». Феминисткам противостоит «Партия освобождения мужчин». А что вы скажете о партии с таким вот (особенно мило звучащим для иностранцев) именем: «Национальная партия действия против инородцев»? Остается только спросить у сторонников этой партии, на кого они будут возлагать вину за все неприятности, если им удастся выкурить из страны всех иностранцев? И за кого они примутся тогда?

Перед выборами некоторые политические организации, чтобы облегчить швейцарцам выбор, публикуют рекомендательные списки или комбинации решений, предлагая избирателям что-то вроде двух-трех комбинаций комплексного обеда (по-нынешнему — «бизнес-ланча»). Разумеется, избиратели вольны выбирать и из открытого меню, действуя в этом случае на свой страх и риск, а главное — обрекая себя на мучительные сомнения и колебания. Правда, чтобы долго не думать, выбороспособные швейцарцы могут просто включить в бюллетень тех, кого они захотят, лишь бы названные ими лица были швейцарцами старше 18 лет. Такие широкие возможности могут восхитить любого сторонника неограниченной демократии, и теоретически они вполне осуществимы. Однако в реальности до их претворения в жизнь дело, как правило не доходит.