100 великих событий ХХ века - Николай Непомнящий

Глубокой ночью Г. Картер вместе с вооруженными рабочими поднялся на шестисотметровую гору, где незадолго до того сражались конкуренты. Здесь он увидел веревку. Она круто спускалась по отвесному склону. Снизу доносились приглушенные звуки. Там лихорадочно работали грабители. Отвязав их веревку и привязав свою, Г. Картер, недолго думая, соскользнул по ней на дно узкой расщелины, где находился вход в гробницу. Не теряя присутствия духа, Г. Картер предложил грабителям либо немедленно убраться, либо остаться здесь, потому что веревку в случае отказа он уберет. До гребня скалы было 43 м, а до дна долины – 73. Грабителям ничего не оставалось, как уступить.

Говард Картер на пороге гробницы Тутанхамона в Долине Царей

В дальнейшем Г. Картер при финансировании лорда Карнарвона исследовал эту гробницу, хотя подступиться к ней оказалось делом очень нелегким, она была сплошь заполнена щебнем. С осени 1917 г. Г. Картер приступил к раскопкам этой гробницы, он хотел полностью очистить дно Долины от щебня. Проходил один раскопочный сезон за другим, миновали 1918, 1919, 1920 и 1921 гг., тысячи тонн щебня убраны со дна Долины, тысячи фунтов стерлингов израсходованы – все напрасно. Результаты далеко не соответствовали затраченным усилиям и средствам: обнаружены лишь две недостроенные гробницы да жертвы закладки у входа в одну из них.

Так же безуспешно завершились раскопки зимы 1921/22 г. После некоторых колебаний лорд Карнарвон и Картер решили испытать счастье еще раз в раскопочную кампанию зимы 1922/23 г. 28 октября 1922 г. Картер приехал в Луксор и приступил к работе.

Чтобы добраться до дна Долины на участке перед гробницей Рамсеса VI, следовало убрать остатки лачуг.

На это ушло три дня. Под ними находился слой щебня и грунта примерно с метр толщиной. 4 ноября, когда Картер пришел, по обыкновению, утром на место раскопок, ему сообщили, что под полом первой же снесенной хижины и залегавшим под ней слоем щебня показалась ступенька примерно в 4 м под входом в гробницу Рамсеса VI. Мелькнувшая надежда на успех подгоняла рабочих; они стали копать с удвоенной энергией. За первой ступенькой появились вторая, третья, четвертая. Через два дня верхнюю часть лестницы расчистили со всех сторон. Сомнений не оставалось – обнаружен вход в чью-то гробницу. Но тут же возникли опасения: быть может, гробница осталась незавершенной или ее давным-давно опустошили воры, как большинство усыпальниц Фиванского некрополя.

К вечеру показался верх замурованного входа. На обмазке ясно виднелись оттиски печатей с изображением шакала – священного животного, бога бальзамирования Анубиса, а под ним девять связанных пленников – по три в ряд. Это была хорошо известная печать царского кладбища. Таким образом, гробница явно предназначалась для лица весьма высокопоставленного.

Лорд Карнарвон находился в эти дни в Англии. Предчувствуя большой успех, Г. Картер, будучи человеком порядочным и добросовестным, не считал удобным продолжать раскопки в отсутствие того, кто их оплачивал. Поэтому он приостановил работы и отправил 6 ноября в Англию телеграмму: «Наконец сделал в Долине чудесное открытие: обнаружил великолепную гробницу с нетронутыми печатями. Засыпана до Вашего приезда. Поздравляю».

23 ноября лорд Карнарвон прибыл в Луксор. На следующий день ведущую в гробницу лестницу вновь откопали. Теперь уже до конца – все шестнадцать ступеней. Внизу замурованного входа ясно различались оттиски печатей – среди них несколько с именем Тутанхамона. Интуиция и опыт не обманули надежд Г. Картера: гробница найдена. Но в этот момент сомнение и беспокойство вновь овладели присутствующими. На облицовке двери сверху отчетливо было видно, что ее некогда вскрывали, и притом, вероятно, дважды. И тут, очевидно, побывали грабители.

Утром 25 ноября, после того как самым тщательным образом на рисунках и фотографиях запечатлели оттиски печатей, разобрали каменную стену, преграждавшую вход. За ней, доверху засыпанный щебнем и камнем, шел наклонный коридор высотой 2,5 м и шириной 2 м. Рабочие приступили к расчистке коридора. Следы, оставленные грабителями, становились все более явственными: целые алебастровые сосуды и их осколки, черепки, расписные вазы, печатки все чаще и чаще попадались среди щебня. К вечеру значительную часть галереи очистили, но до конца так и не дошли.

Наступило утро 26 ноября – дня, который стал для Г. Картера «самым чудесным днем жизни». После полудня, когда от входа по коридору прокопали 10 м, показалась другая дверь, также замурованная и запечатанная печатями Тутанхамона и царского некрополя. И здесь виднелись следы взлома. У самого входа лежала превосходной работы деревянная полихромная портретная голова Тутанхамона, как бы вырастающая из подставки, имеющей форму цветка лотоса.

Решающий миг наступил. Из коридора вынесли последнюю корзину щебня. В левом верхнем углу двери Г. Картер пробил отверстие – там, где за тысячелетия до этого его проделали грабители. Изнутри вырвалась струя нагретого воздуха, которым почти тридцать веков назад дышали люди, последними оставившие гробницу. Просунутый в дыру щуп двигался свободно. Следовательно, за дверью завалов нет. Г. Картер осторожно поднес к отверстию свечу. При ее трепетном свете он увидел то, что не доводилось видеть до него ни одному египтологу, да едва ли доведется когда-либо еще увидеть. На мгновение он лишился дара речи.

А теперь ненадолго предоставим слово ему самому, потому что никто лучше не сможет передать чувства, испытанные им от представшего зрелища:

– Впечатление было грандиозное, смутное, подавляющее… ни о чем подобном мы даже не мечтали. Перед нами была комната, настоящий музейный зал… полный всевозможных предметов. Некоторые казались нам известными, другие совершенно ни на что не походили, и все они были навалены друг на друга в неисчерпаемом изобилии.

…Прежде всего справа от нас выступили из темноты три больших позолоченных ложа… Боковыми сторонами каждого ложа служили фигуры чудовищных зверей… головы их вырезаны с потрясающим реализмом… Затем еще дальше направо наше внимание привлекли две статуи, две черные скульптуры фараона в полный рост. В золотых передниках и золотых сандалиях, с булавами и посохами в руках, со священными уреями-хранителями на лбу, они стояли друг против друга, словно часовые.

Это были главные предметы… Между ними, вокруг них и над ними громоздилось множество других вещей: сундуки с тончайшей росписью и инкрустацией; алебастровые сосуды, некоторые с прекрасными сквозными узорами; странные черные ковчеги; из открытой дверцы одного из них выглядывала огромная золоченая змея; букеты цветов или листьев; красивые резные кресла; инкрустированный золотом трон; целая гора любопытных белых футляров овальной формы; трости и посохи всевозможных форм и рисунков. Прямо перед нашими глазами, на самом пороге комнаты, стоял великолепный кубок в форме цветка лотоса из полупрозрачного алебастра. Слева виднелось нагромождение перевернутых колесниц, сверкающих золотом и инкрустациями, а за ними – еще одна статуя фараона.

Однако никаких признаков погребения, ни саркофагов, ни мумии не было и в помине. Присутствующие решили было, что открыт еще один тайник. Но когда внимательнее вгляделись в правую стенку комнаты, где, устремив друг на друга пристальный взор, стояли деревянные покрытые черной краской статуи фараона – изображения его Ка, то между ними заметили еще одну замурованную дверь. Появилась надежда, что за нею имеются и другие помещения и в одном из них, быть может, укрыт саркофаг с мумией царя.

27 ноября с рассветом работы возобновились. Прежде всего в гробницу провели электрическое освещение. Одновременно фотографировались и зарисовывались печати на второй двери. Затем разобрали ее и вошли в переднюю комнату. Как ни хотелось Г. Картеру, лорду Карнарвону и другим археологам проникнуть за манившую их своей загадочностью дверь, об этом нечего было и думать. Для того чтобы убрать обмуровку, неизбежно пришлось бы сдвинуть с места кое-какие предметы. Могло случиться и худшее – некоторые из них могли быть повреждены, чего, разумеется, следовало всячески остерегаться. Один из непререкаемых законов современной археологии гласит: ничего не может быть взято или сдвинуто с того места, где находилось в момент открытия, пока не будет точно зафиксировано на плане и сфотографировано, а в случае необходимости и зарисовано. Особенно хрупкие предметы следует подвергнуть тут же предварительной консервации – в противном случае возможен непоправимый ущерб.

Г. Картер принял единственно правильное с научной точки зрения решение: вскрыть замурованную дверь лишь тогда, когда в передней комнате будет завершена вся работа и ее полностью освободят.

В тот день еще одно открытие ожидало Г. Картера. При более тщательном осмотре передней комнаты выяснилось, что под одним ложем, стоявшим направо от входа в юго-западном углу, пробит лаз. Оказалось, что здесь имеется еще одна замурованная дверь, в которой осталось незаделанное отверстие.