Социокультурный словарь - А. Ахиезер

ФЕОДАЛИЗМ — форма традиционной цивилизации, характеризуется возникновением мощных подсистем между локальными мирами и большим обществом, формированием миров среднего уровня, составляющих важный элемент, уровень синкретического государства и одновременно ему противоположный. Формирование, воспроизводство первых синкретических государств включало экстраполяцию вечевого нравственного идеала на новые социальные отношения, на феодальные миры, на княжества вотчины, на формирование отношений, основанных на борьбе уделов. Ф. может быть элементом циклов истории, на тех или иных этапах превращаться в господствующую форму государственности, в господство удельных княжеств, победу ведомственности над центральной властью как результат упадка крайнего авторитаризма, тоталитаризма. Это усиление влияния феодальных структур — свидетельство незавершенности интеграции общества, слабого развития всеобщности, рынка, преобладания части над целым, сильных центробежных тенденций, свидетельство того, что общество еще в достаточной степени не осознало ценности своей целостности, преобладания определенных форы локализма. Существование феодальных структур не следует связывать с отдаленным прошлым. Это то прошлое, которое всегда с нами и которое может одержать вверх. Оно возможно, так как о обществе не сложились достаточно мощные социальные интеграторы. Однако победа Ф. неизбежно приводит к поражению из-за неизбежных конфликтов. Ф. стремится соединить в нерасчлененное единство власть, собственность, жреческо-идеологические функции, ответственность за целое в своих масштабах. Локальные сообщества среднего уровня могли находиться, с одной стороны, в остром конфликте с государством в целом и, с другой стороны, с локальными мирами, т. е. одновременно шла борьба против централизации власти, за перераспределение дефицита, децентрализацию в масштабе страны и против вечевой стихии локальных миров (местных сообществ, колхозов, предприятий), постоянно сражающихся с ведомствами, с местными республиканскими, областными и т. д. кликами за дефицит. Если во втором случае феодальные структуры боролись в основном с «демократией», т. е. с вечевым традиционализмом дофеодального типа, то в первом случае они сами выступали как представители «демократии», т. е. борцы за независимость, т. е. децентрализацию. Мощный удар феодально-рентной системе нанесла Великая реформа 1861 года, лишив помещика обязанности представлять крестьян перед государством и обеспечивать их условиями труда и жизни. Однако традиционализм вернулся к прежней системе, включая попытку вписать в нее древние крестьянские миры в форме колхозов, жестко включенных в систему синкретической государственности. Однако это крепостничество шло в русле разрушения феодальных структур. На четвертом этапе была сделана попытка посредством массового истребления бюрократии, всего населения подавить локальные миры феодального типа и одновременно локализм во всех его микроформах. Однако эта попытка, сковавшая творческие силы общества, потерпела поражение, что вновь открыло возможность восстановления (феодальных структур. Эта тенденция выявилась в ведомственности и местничестве, например в совнархозах пятого этапа. Переход к шестому (застойному) этапу был попыткой общества нанести поражение наступающим феодальным структурам, что выразилось в ликвидации совнархозов, в восстановлении единой организационной структуры партии, укреплении централизации. Второй глобальный период, несмотря на все колебания и периодические поражения, характеризуется нарастанием силы Ф., хотя одновременно усиливаются и соборные силы, способные нанести Ф. террористический удар снизу. Однако они не могут совершенно подавить Ф., заместить его более прогрессивной, эффективной системой, так как реально и потенциально сами несут его в себе. Феодальные структуры в обществе, где господствует система монополии на дефицит, приобретают крайне опасный характер. Локальные миры среднего уровня ведут борьбу за получение централизованных капиталовложений, за ресурсы, для чего используются самые разнообразные средства. Успех в этой борьбе не определяется потребностью повышения «экономической эффективности», «потребностью общества» и прочими представлениями, в нашем обществе не верифицируемыми. Спор вокруг целесообразности гигантских затрат на мелиорацию раскрывает лишь один фрагмент этой проблемы. Не менее серьезная опасность — стремление феодальных миров возложить на общество постоянно растущие издержки своей производственной деятельности, что является главным стимулом повышения цены. В условиях господства соборно-либерального идеала именно эти силы ведут борьбу за децентрализацию и возрастание значимости локальных миров вотчинного уровня, т. е. являются явными защитниками перестройки, но ведут ее, разумеется, совсем не туда, куда хотят вести страну реформаторы. Феодальная система власти в условиях низкого уровня гражданского самосознания играет роль важнейшего элемента государственной системы, формирующего определенный, тяготеющий к сословию социальный слой, который, однако, недостаточно замкнут для этого. Феодальные тенденции развития выявились с особой ясностью на седьмом этапе, когда делаются попытки оживить рынок. Так называемые кооперативы и арендные отношения (например, исполу) не только в деревне, но и в городе приобретают феодальный характер. Они вынуждены вписываться в существующие социальные отношения. Кооператоры ищут сюзерена (вотчинника, помещика) в лице руководителя колхоза, предприятия и т. д., способного предоставить социальную защиту, в частности, от враждебности окружающего населения, предоставить средства производства в обмен на результаты труда. Эта социальная защита может быть дана только потому, что сюзерен объединяет в себе как владельцев средств производства, так и звено государственной системы медиатора. Колхозы, совхозы используют свою монополию на собственность для того, чтобы на основе рентных отношений получить львиную долю труда, не только официально потраченного в этих сообществах, но и частного, например, скупая выкормленный скот за гроши и продавая его государству значительно дороже, не затрачивая при этом ни денег, ни кормов. Феодальные владельцы могут обеспечить кооператора некоторым подобием капитала, псевдокапиталом (когдато помещик давал крестьянину «рубль на обзаведение»), так как они являются одновременно владельцами монопольного дефицита. Кооператоры расплачиваются своим трудом с ними, со сложной системой государственных организаций. Они дают деньги местным поселениям на строительство клубов, детских садов, дорог, вносят паи в различные общественные организации, фонды и т. д. В официальной идеологии этот порядок всегда назывался эксплуатацией. Попытки реформ пока еще не выходили за рамки господства натуральных отношений, господства системы монополии на дефицит, что свидетельствует о том, что они не сумели преодолеть господство Ф. системы, где натуральные отношения достигают своего потолка. В этой связи было бы весьма актуальным исследование типа «Развитие феодализма в России», в частности, путей преодоления сегодня «практики раннего феодализма» (Лацис 0. Огонек. 1988. № 36. С.9). Если на последнем этапе прошлого глобального периода (этап Великих реформ) речь шла о разгроме феодальных структур, те на соответствующем последнем этапе второго этапа (перестройка) и еще раньше могут проступать определенные тенденции их выявления, хотя в иных формах. Они важны прежде всего в новых процессах, в том, что попытки развивать рыночные отношения приобретает часто дорыночные формы, связанные с обменом дефицита замкнутыми сообществами, с развитием рентных отношений. Силой, способной реально противостоять Ф., является утилитаризм в его различных формах, который начинает оправляться после победы в начале второго глобального периода антимедиации, уравнительности и традиционализма. Однако хотя масштабы утилитаризма широки, и он проник во все поры общества, тем не менее сам уровень его недостаточно высок, чтобы нанести решающее поражение Ф., но тем не менее он медленно роет в этом направлении. Второй силой, противостоящей Ф., является либерализм, который опирается на городскую культуру. Либерализм несет в себе последовательную альтернативу Ф., формирует соответствующие идеалы, понятия, средства и т. д., в частности, выдвигая личную инициативу, личное творчество на первый план.

ФЕТИШИЗАЦИЯ ЗЛА — стимулируемая манихейством вера в то, что реальной основой социальных процессов, тех или иных событий как в повседневной жизни, так и мировой истории является зло. Его можно уничтожить в едином революционном акте, но до тех пор оно практически непреодолимо. Само зло понимается и как единая субстанция мира, и одновременно в бесконечном количестве разнообразных конкретных форм: людей, движений, заговоров и т. д., выступающих как антитотем, т. е. центр зла.