О Детях - Бхагаван Раджниш

Я знаю, почему мать не сделали Богом. Я знаю из своего личного опыта, что, когда отец злился на меня из-за моего непослушания и искал меня, мама всегда прятала меня где-нибудь в доме. Когда отец отказывался дать мне денег, если я делал что-то наперекор ему, то моя мама всегда мне давала. Я знаю, что мама не может быть такой строгой, как отец.

Маму можно легко убедить, ибо она - чистая любовь, открытое сердце. Отец - глава, он руководствуется логикой, смыслом, он дисциплинирует. Отец - мужчина, а общество создано мужчиной. Моей маме даже нравилось, когда я приходил к ней и говорил: "Я натворил кое-что и мне срочно нужна помощь".

Она говорила: "Скажи, что ты натворил. Я спасу тебя. Я все сделаю, но сначала расскажи мне все. Ты такие истории рассказываешь, что я не понимаю, почему отец злится. Они должны ему нравиться".

Священники, отец на небе, родители здесь на земле, учителя, политические вожди - все хотят полного послушания от каждого, чтобы и намека не было на бунт, чтобы ничего не менялось, чтобы не пострадали их интересы. Мы все стали жертвами их интересов. Настало время изменить это.

Послушный ребенок всегда посредствен; для того чтобы быть непослушным, нужно немного ума.

Послушный ребенок становится хорошим гражданином, он ходит в церковь по воскресеньям. А непослушный ребенок ненадежен. Чем он будет заниматься в жизни? Он может стать художником, музыкантом, танцором - а эти профессии не очень солидные - или может стать никем, бродягой, наслаждающимся свободой.

Прошу вас выпрыгнуть из этого круга. Отбросьте весь страх. Бояться нечего. Не надо беспокоиться о несуществующем аде и стремиться к несуществующему раю.

Рай здесь. Если отбросить идею рая после смерти, то можно сделать этот рай в тысячу раз прекрасней.

(Socrates Poisoned Again After 25 Centuries, Chapter #28)

Воспитание нового ребенка

Если посмотреть на детей, когда они появляются на свет, такие свежие, прямо из источника жизни, то можно увидеть некое присутствие того, что не передать словами, - нечто безымянное, неопределенное.

Ребенок живет. Это нельзя определить как живость, но она есть, ее можно почувствовать. Ее так много, что даже слепой не сможет не увидеть. Свежесть. Ее можно почувствовать рядом с ребенком. Постепенно аромат исчезает. И если, к сожалению, ребенок добивается успеха, становится знаменитостью - президентом, премьер-министром, Папой, то тот же ребенок начинает смердеть.

Он появился с чудесным ароматом, неизмеримым, неопределенным, безымянным. Посмотрите в глаза ребенку - вы не найдете ничего глубже. Глаза ребенка - это пропасть, у нее нет дна. К сожалению, после того, что с ним сделает общество, вскоре его глаза станут мелкими; из-за многочисленных слоев обусловленности эта глубина, эта невероятная глубина исчезла. А ведь то было его реальное лицо.

У ребенка нет мыслей. О чем ему думать? Мыслям нужно прошлое, мысли требуют проблем. У него нет пока проблем, он беспроблемный. Нет никакой необходимости ему о чем-то думать. О чем?

Ребенок находится в сознании, но без мыслей.

Это реальное лицо ребенка.

Такое же лицо было и у вас, и, хотя вы уже забыли его, оно у вас есть, ожидая, когда оно сможет к вам вернуться. Я говорю о возврате, потому что вам оно было хорошо известно в прошлых жизнях, но вы постоянно забываете о нем.

Наверное, и в этой жизни бывали моменты, когда вы были близки к тому, чтобы узнать его, почувствовать его, быть им. Но мир огромен для нас. Его хватка велика - он тянет вас в тысячах направлений. Он тянет вас в тысячах направлений, и вы разваливаетесь на части. Просто невероятно, как людям удается сохранять себя. Видимо, давление со всех сторон такое сильное, что ваши руки, ноги и голова не могут улететь. На вас давят со всех сторон.

Даже если вы случайно встретитесь со своим реальным лицом, вы не сможете узнать его, это будет незнакомец. Вероятно, вы иногда встречаетесь с ним, совершенно случайно, но вы даже не здороваетесь. Это незнакомец; и глубоко внутри у вас сидит страх, как при встрече с любым незнакомцем.

Вы спрашиваете, как сохранить настоящее лицо ребенка.

Вы ничего непосредственно не должны делать.

Любое прямое действие станет помехой.

Нужно научиться искусству пассивности.

Это очень трудное искусство. Вам не нужно что-то делать, чтобы защитить и сохранить реальное лицо ребенка. Ваши действия только исказят его. Нужно научиться пассивности; нужно научиться не стоять на пути у ребенка, уйти с дороги. Нужно быть очень смелым, чтобы оставить ребенка наедине с собой.

Тысячи лет нас учили, что если оставить ребенка одного, то он превратится в дикаря. Нонсенс. Я сижу перед вами - разве я похож на дикаря? А мне родители не мешали. Да, у них были неприятности, и у вас будут, но игра стоит свеч.

Реальное лицо ребенка настолько ценно, что любая проблема - чепуха. Оно настолько бесценно, что, сколько бы вы за него ни заплатили, это по-прежнему дешево; вам оно достается бесплатно. И однажды вы увидите реальное лицо вашего ребенка, первозданное, такое же красивое, с каким он появился на этот свет, с той же невинностью, ясностью, радостью, весельем, живостью... Чего же вам еще нужно?

Вам нечего дать ребенку, вы можете только взять. Если вы действительно хотите сделать ребенку подарок, то единственным подарком будет невмешательство. Рискните, разрешите ему познавать неизвестное, неизведанное. Это нелегко. Страх сковывает родителей - кто знает, что случится с ребенком?

Из-за этого страха они начинают лепить для ребенка какую-то модель жизни. Из-за страха они начинают вести его определенным путем, к определенной цели, однако они не знают, что своим страхом они убивают ребенка. На него никогда не низойдет благодать. Он никогда не будет вам благодарен; у него всегда будут к вам претензии.

Зигмунд Фрейд глубоко разобрался в этом, он говорил: "В каждой культуре отца уважают. На свете нет культуры, и никогда не было, которая не пропагандировала бы, не выдвигала бы идею об уважении отца. Уважение к отцу появилось еще в доисторические времена, когда отца должны были убивать дети, спасая себя от уродства".

Идея странная, но очень значительная. Он говорит о том, что отца уважали из-за чувства вины, и эту вину пронесли через века. Говорят... правда, это не исторический факт, а скорее разумный миф, что молодежь убивала своих отцов, а затем раскаивалась - ведь это был их отец, однако его методы воспитания унижали их.

Сначала убивали, а затем раскаивались. Потом они стали поклоняться духам предков, отцов, праотцов, из-за страха, что духи начнут мстить. Постепенно уважение к старшим стало обычаем. Но почему? Я бы хотел уважать детей.

Дети заслуживают всяческого уважения, они такие свежие, такие невинные, они так близки божественному духу. Настало время уважать их, а не заставлять их уважать всяких проходимцев, плутов, мошенников, полных дерьма, и только потому, что они пожилые.

Я бы сделал все наоборот: уважайте детей, ибо они ближе к источнику, а вы дальше. Они все еще оригиналы, а вы - копии под копирку. Понимаете ли вы, куда может привести уважение к ребенку? Благодаря любви и уважению вы спасете их от неправильных поступков, не из-за страха, а благодаря любви и уважению.

Мой дед... я не мог лгать ему, потому что он меня очень уважал. Когда вся моя семья восставала против меня, я мог по крайней мере рассчитывать на поддержку старика. Он не прислушивался к обвинениям против меня. Он бы сказал: "Мне все равно, что он там натворил. Если он это сделал, значит, так и должно было быть. Я его знаю, он не может ошибаться".

А когда моя семья видела его поддержку, то все отступали. Я ему все рассказывал, а он отвечал: "Беспокоиться не о чем. Делай так, как чувствуешь. В твоей ситуации, в твоем положении только тебе решать. Делай то, что считаешь нужным, и помни, что я здесь, чтобы поддержать тебя, потому что я не только люблю, но и уважаю тебя".

Его уважение было для меня главным сокровищем. Когда он умирал, я был за восемьдесят миль от него. Он попросил меня срочно приехать, времени было очень мало. Я примчался за два часа.

А он как будто ждал меня. Открыл глаза и сказал: "Я пытался продолжать дышать, чтобы дождаться тебя. Хочу сказать только одно: я не смогу больше поддерживать тебя, а тебе нужна поддержка. Но помни, что, где бы я ни был, моя любовь и уважение останутся с тобой. Не бойся никого, не бойся мира".

Это были его последние слова:

"Не бойся мира".

Уважайте детей. Избавьте их от страха.

Но если вы сами полны страха, то как вы сможете избавить от него их?

Не заставляйте их уважать вас потому, что вы их отец, вы их папочка, их мамочка и так далее.

Измените свое отношение и убедитесь, как уважение повлияет на ваших детей.

Если вы их уважаете, то они будут вас слушать более внимательно. Они будут стараться понимать вас, если вы их уважаете. Они это будут делать. Ни в коем случае ничего не навязывайте им; понимая вас, они поймут, что вы правы, и потянутся к вам, они не потеряют своего настоящего лица.