Жития Святых - Димитрий Ростовский

И он начал рассказывать всю свою жизнь подробно.

Когда я пришел (говорил он) в этот святой монастырь печерский и стал трудиться по чину святого ангельского иноческого образа, — я, сильно разжигаемый похотью, — весьма много претерпел ради своего спасения! По два, иногда и по три дня я не ел, часто и целую неделю я совершенно не принимал никакой пищи и жаждою умерщвлял себя: целыми ночами я не спал; в таком страдании я провел около трех лет, но и таким образом не нашел я покоя. Тогда я пошел в пещеру, где положен был преподобный отец наш Антоний и пробыл день и ночь в молитве у его гроба; и вот я услыхал голос преподобного ко мне:

— Иоанн, Иоанн, тебе нужно здесь затвориться в пещере, чтоб, не видя ничего и пребывая в молчании, побороть страсть. Господь поможет тебе молитвами Своих преподобных.

Потому (продолжал он) я с тех пор затворился здесь в тесном и печальном месте, где живу вот уже тринадцатый год; и не скоро я достиг покоя. Целые года боролся я со страстями и телесными помыслами, ведя жизнь строгую, немало лет, удручая свое тело сначала только постом и бодрствованием; потом, не зная, что делать и не будучи в состоянии побороть плотской страсти, я решил жить нагим; я повесил на свое тело тяжелые вериги и так с тех пор и поныне я изнуряю себя холодом и тяжестью железа. Однако, когда и этого всего бывало недостаточно, я придумал иное: выкопал глубокую яму, по самые плечи мне. Когда настали дни святого Великого поста, я влез в яму и засыпал всего себя землей, так что у меня остались свободными только руки и голова, и так я пробыл под тяжестью земли весь пост, не будучи в состоянии двинуть ни одним суставом; но и от этого не прекратилась жгучая плотская страсть моя. Кроме того меня пугал враг диавол, желая выгнать меня оттуда, и я ощутил такое его коварство: на дне ямы загорелись мои ноги, жилы в них стянуло, кости трепетали, пламя достигло уже живота и члены мои начали гореть. Я же не обращал внимания на жестокую боль, но радовался душою, радовался, что душа моя сохранилась чистою от скверны: я предпочел сгореть в том огне ради Господа, нежели выйти из ямы поруганным от беса, и в то же самое время я увидел страшного и лютого змея, который дышал пламенем, обжигал меня искрами и хотел пожрать. Так он делал несколько дней, желая прогнать меня. С наступления Светлой ночи Воскресения Христова напал на меня внезапно тот лютый змей, захватил в пасть мою голову и руки, на голове и на бороде у меня опалились волосы, как ты теперь видишь, и я, уже находясь в пасти у того змея, вскричал из глубины моего сердца:

— Господи Боже, Спаситель мой, зачем ты оставил меня? будь щедр ко мне, Владыка, потому что Ты один Человеколюбец! спаси меня грешного, ибо Ты один — безгрешный! избавь меня от скверного беззакония моего, чтоб я не погиб в сетях лукавого навеки, спаси меня от этого врага: вот он рычит, как лев, желая меня поглотить. Покажи силу Твою и приди спасти меня! Блесни Своей молнией и прогони его, чтоб он исчез от лица Твоего!

Когда я кончил молитву, тотчас свет божественный блеснул как молния, и лютый змей тот исчез; и я его до сих пор не видал, по милости Божией. Я услышал тогда и голос Господа ко мне:

— Иоанн, Иоанн! Вот тебе была помощь, теперь смотри сам, чтоб больше не пострадать в будущем веке.

Я же (сказал он), поклонившись, сказал:

— Господи, зачем ты оставил меня на жестокое мучение?

Отвечал мне голос:

— По мере твоего терпения было это послано тебе, чтоб ты, испытанный огнем, стал чист, как золото; выше силы не допустит Бог искушения человеку, чтоб не изнемог он и не был поруган лукавым змеем. Но как разумный хозяин поручает крепким и сильным рабам большую и тяжелую работу, а слабосильным и слабым — плохую и легкую, так понимай и ты о борьбе с телесною похотью, из-за которой ты молишься о себе. Но помолись тому мертвецу, который находится близ тебя, чтоб он излечил тебя от блудной страсти: он сделал больше Иосифа [1] и может помогать страдающим от этой страсти.

А я (продолжал он), не зная имени этого мертвеца, стал восклицать:

— Господи, помилуй меня молитвами этого преподобного!

Потом я узнал, что это был Моисей [2], родом угрин (венгерец). Тогда меня осиял несказанный свет, в котором я и теперь нахожусь, не нуждаясь в свете ни ночью, ни днем, и все достойные, которые приходят ко мне, довольствуются этим светом и видят воочию мое утешение, которое осветило меня в ту ночь Воскресения, давая надежду на будущий свет.

Окончив этот рассказ о многострадальной жизни своей, преподобный отец наш Иоанн обратился к одержимому страстью плотскою и сказал:

— Мы ведь сами, брат, помышляем своим умом о плотском, за это и попускает на нас Бог страдания Своим праведным судом, потому что мы не приносим достойных плодов покаяния. Но, брат, я скажу тебе: помолимся этому преподобному Моисею, и он поможет тебе.

После этого он помолился вместе с одержимым страстью; потом взял одну кость от мощей преподобного Моисея и дал ему, говоря:

— Приложи ее к своему телу.

Сделав это, брат тотчас почувствовал, как угас жар в теле его; блудная страсть перестала беспокоить Иоанна и замерла в теле его; с тех пор не было ему более мучений от нее. Тогда святой и брат, одержимый страстью, вместе воздали хвалу Богу за то, что тех, которые прославили Его чистотою в своей жизни, прославляет Он и по смерти чудесами, очищающими людей от греха.

Вскоре после рассказа о своих великих страданиях многострадальный затворник, преподобный отец наш Иоанн 18 июля предал дух свой в руки Господу [3], чтоб воцариться с Тем же, с Кем вместе пострадал. Мощи же его святые, подающие неоскудевающее исцеление, как столп защиты от лица вражьего, стоят и теперь непоколебимо там, где он сначала сам себя закопал по плечи, когда подвизался, и после, когда узнал время своего преставления. Молитвами многострадального сего затворника, преподобного отца нашего Иоанна (честное тело которого, как победившего телесную страсть многим страданием, стало столпом в доме Божием), да будем и мы направлены, как светом с столпом, явившимся пред Моисеем, — в ту обетованную небесную землю, текущую молоком и медом, чего удостаиваются кормящиеся грудью младенцы, а также и этот девственник Иоанн, подобно Иоанну — наперснику Христа, благодатью и слову в Троице славимого Бога, Которому воссылается слава ныне и вечно. Аминь.

Страдание святого мученика Иакинфа

Сей святой мученик происходил от благочестивых родителей Феоклита и Феопилы. Он родился в то время, когда церковью в городе Амастриде [1] управлял епископ Ираклий, и получил имя от явившегося ангела. Будучи трех лет от роду, он, призвав имя Христа, воскресил умершего мальчика, который после того подвизался вместе с ним и усовершенствовался в добродетели. Достигши старости и совершивши множество чудес, он увидел однажды, как неразумные идолослужители покланяются пустому внутри дереву вязу. Он пошел срубил это дерево. За это его схватили и привели в город Амастриду к правителю области Кавстрисию, по повелению которого его сперва жестоко избили, причем выбили ему зубы, потом, привязав к нему веревки, влачили по земле и, наконец, заключили в темницу, где он и предал дух свой Богу [2].

Память 19 июля

Житие преподобной матери нашей Макрины

Святая Макрина родилась в Каппадокии в царствование Константина Великого [1]. Родителя ее были Василий и Эмилия; она была у них первым ребенком и была старшей сестрой Василия Великого [2], Григория Нисского [3] и других братьев и сестер. У честных родителей всего было десять человек детей: четыре сына и шесть дочерей. Этой первой дочери до рождения ее по Божию откровению, бывшему матери во сне, было дано имя Фекла: а именно перед самым временем рождения мать уснула и увидала во сне, что она носит на руках еще не рожденное дитя. И подошел будто бы какой-то светлый и честный муж, посмотрел ласково на дитя и три раза назвал его Феклой, давая знать, что это дитя будет подражательницей целомудренной жизни святой первомученицы Феклы [4] и вольной мученицей без крови.

Проснувшись после этого видения, Эмилия родила это дитя и назвала его Феклою; но домашние и родственники захотели лучше назвать ее Макриною, по имени ее бабки с отцовской стороны, святой Макрины, которая в царствование Максимиана Галерия [5] подверглась вместе со своим мужем гонению за Христа и семь лет скиталась в пустынях, терпя крайнюю нужду, пока не прекратилось гонение. Итак двойное имя было у новорожденной: Фекла по откровению, Макрина по прозванию; и не напрасно: она унаследовала богоугодную жизнь от обеих тех угодниц Божиих, так же, как и они, пылая в сердце пламенной любовью к Богу. Привычка называть ее Макриною настолько укрепилась среди людей, что некоторые и не знали ее первого имени, и все звали ее другим: верим, что под обоими теми именами записана на небе, в книге жизни эта невеста Христова.