Письма в Небеса - Алексей Бакулин

И Савва по слову «брата своего» диавола радостно отправился к лавке Бажена Второго. Бажен, увидя Савву, с радостью начал приглашать его, говоря:

— Господине Савво! Какое я тебе зло сотворил? Зачем ушёл из дома моего? Впрочем, молю тебя: возвращайся в мой дом, а я за любовь отца твоего буду тебе весьма рад!

Савва, услышав от Бажена такие слова, неизреченной радостью возрадовался и поскорее отправился к нему в дом. И, когда пришёл, жена Бажена, видя юношу, диаволом подстрекаемого, с радостью его встретила, всяким ласканием его приветствовала и целовала. Юноша, уловленный лестью женскою, а паче диаволом, вновь запутался в блудной сети с проклятой той женою — ни праздников, ни страха Божия не помнящий, беспрестанно с нею в кале блуда валялся.

Вот долго ли, коротко ли, дошли до славного града Казани, до матери Саввиной слухи, что сын её ведёт житие неисправное и непорядочное, и что было с ним товару, всё спустил в блуде и пьянстве. Мать, таковое о сыне своём слыша, очень огорчилась, и написала ему письмо, чтобы возвращался он в Казань, в дом отца своего. Но когда пришло к нему то послание, он, прочтя, лишь посмеялся, ни во что материнский приказ вменив. Она вновь посылает ему и второе, и третье письмо — и молениями молит, и клятвами заклинает его, чтобы немедленно возвращался в Казань. Но Савва, нимало не внимая материнской мольбе и клятве, ни во что их не ставил и только в блудной страсти упражнялся.

Через некоторое время встретил бес Савву, и пошли оба за город, в поле. Выйдя из града, говорит бес Савве:

— Брате Савво, знаешь ли, кто я такой? Ты ведь думаешь, будто я из рода Грудцыных, но это не так. Ныне же за любовь твою поведаю тебе всю истину, а ты не бойся и не стыдись зваться моим братом: я тебя как истинного брата полюбил. Если же хочешь узнать, кто я такой, то знай: я сын царский. Пойдём дальше, чтобы я смог показать тебе славу и могущество отца моего.

Такие слова говоря, привёл его в место пустынное, поднял на некий холм и показал ему оттуда в раздолье лежащий великолепный город: стены его и крыши, и улицы — всё чистым золотом блестело. И сказал ему:

— Вот город отца моего, но идём и поклонимся вместе отцу моему, а ту расписку, что ты дал мне, возьми и вручи моему отцу, и великой честью будешь от него почтен!

И, сказав так, отдал Савве богоотреченное его писание. О, безумие юношеское! Знал ведь, что никакого царства здесь быть не может, но вся земля тут принадлежит царю Московскому! Если бы тогда осенил себя знамением честного креста, все видения диавольские, словно тень, рассеялись бы!.. Но вернёмся к рассказу нашему.

Когда подошли оба к призрачному городу и приблизились к воротам его, слетели к ним юноши, тёмные лицами, ризами и поясами золотыми украшенные, и усердно поклонились, честь воздавая сыну царскому, а лучше сказать, бесу, — и Савве также поклонились. Вошли во двор царский, и тут встретили их юноши, чьи одежды блистали ещё сильнее, и также поклонились им. Когда же вошли в палаты царские, вышли к ним юноши, одеждой и лицами друг друга превосходящие, и воздали достойную честь сыну царскому и Савве. Войдя в палату, сказал бес:

— Брате Савво, подожди меня здесь немного: я сейчас доложу о тебе отцу моему, а потом введу тебя к нему. Когда же предстанешь перед ним, ни о чём не размышляй и не бойся — сразу же подай ему писание своё.

И сказав так, прошёл во внутренние палаты, оставив Савву одного. Немного времени прошло, вернулся, взял Савву и поставил его пред лицом князя тьмы.

Тот сидел на престоле высоком, золотом и драгоценными камнями украшенном, и сам блистал славой и дорогим одеянием. Окрест престола увидел Савва множество юношей крылатых, лица же у них были — у иных сини, у иных — багряны, а у иных — как смола, черны. Подошёл Савва к тому царю и, упав на землю, поклонился ему. Вопросил его царь:

— Откуда пришёл сюда и каково дело твое?

Безумный же тот юноша протянул ему богоотступное своё писание и сказал, что «пришёл, великий царь, послужить тебе». Древний же змей-сатана принял писание, прочел и, обернувшись к тёмнообразным своим воинам, молвил:

— Принял бы отрока сего, но не знаю, крепок будет или нет.

Призвав сына своего, Саввиного мнимого брата, сказал:

— Иди теперь и пообедай с братом своим.

И поклонились они оба царю, вышли в переднюю палату и приступили к обеду. И такие неизреченные и благовонные яства приносили им, что Савва удивился: «Никогда мне в отцовском доме таких яств и пития пробовать не приходилось!» Когда отобедали, взял бес Савву, вывел из дворца, и покинули они город. Тогда спросил Савва брата своего беса:

— Что за юноши крылатые стояли вокруг престола отца твоего?

Бес же, улыбаясь, ответил:

— Разве ты не знаешь, что многие народы служат отцу моему: и персы, и индийцы, и иных немало? А ты не удивляйся тому, и не смущайся братом меня назвать. Пусть я буду тебе меньшим братом, только слушайся меня во всём, что ни скажу тебе. Я рад всякое добро тебе делать.

И Савва обещался во всём быть ему послушным, и так договорившись, вернулись в город Орёл, и там отошёл от него бес. Савва же, вернувшись в дом Баженов, вновь предался своему гнусному делу.

В то самое время из Персии в Казань с большой прибылью вернулся отец Саввин, Фома Грудцын. По обычаю и с любовью поцеловал он жену свою и тут же спросил её о сыне — жив ли? Она и поведала ему:

— От многих слышу о нём: по отъезду твоему в Персию отправился он в Соль Камскую и теперь ведёт там жизнь непотребную, и всё богатство наше, как говорят, промотал в пьянстве и блуде. Я ему часто писала, чтобы возвратился домой, а он мне ни одного письма в ответ. Жив ли, нет ли — о том не знаем!

Фома, услышав такие слова от жены своей, весьма смутился умом своим и тут же, сев, написал послание Савве с горячими просьбами без всякого замедления возвращаться в Казань, «чтобы увидеть мне, чадо, красоту лица твоего». Савва послание получил и прочёл, но ни во что вменил, и чтобы к отцу своему вернуться — о том даже не подумал, а только упражнялся в неистовом блудодеянии. Увидел Фома, что не помогло письмо его, повелел приготовить подходящие струги с товаром и отправился в путь по Каме к Соли Камской. «Сам, — сказал, — сыскав, верну сына в дом свой».

Бес, узнав, что отец Саввин движется к Соли Камской, чтобы вернуть Савву в Казань, предложил Савве:

— Брате Савво, долго ли мы будем в этом малом городке обитать неотлучно? Пойдём, по иным городам погуляем, а потом сюда возвратимся.

Савва, и не думая возражать, ответил ему:

— Правильно, брате, говоришь! Идём! Но подожди: прежде возьму из богатства моего немного денег на дорогу.

Но бес ему запретил, говоря:

— Или ты не знаешь отца моего? Не знаешь, что у него повсюду сёла есть? Куда прибудем, там и денег найдём столько, сколько понадобится.

И с тем вышли из города Орла, и никто об этом не узнал — даже сам Бажен Второй, даже молодая жена его.

Бес же и Савва в одну ночь из Соли Камской оказались на Волге, в городе, называемом Козьмодемьянск, который от Соли Камской отстоял на 2000 поприщ. Говорит Савве бес:

— Если кто знакомый увидит тебя здесь и спросит откуда пришёл, говори: мол, из Соли Камской третью неделю иду.

Савва так и говорил, пока они жили в Козьмодемьянске несколько дней.

И вновь бес в одну ночь перенес Савву из Козьмодемьянска на реку Оку, в село, называемое Павлов Перевоз. Попали они туда в четверг, когда в селе том торг бывает. Бродя по торгу, увидел Савва некоего мужа нищего, в рубища грязные одетого, на Савву во все глаза глядящего и горько плачущего. Отлучился Савва от беса на короткое время и нашёл старца оного, чтобы спросить, в чем причина плача его:

— Какая тебе, отче, печаль приключилась, что неутешно так плачешь?

Старец тот святой говорит ему:

— Плачу, чадо, о погибели души твоей, ибо ты душу погубил и своею волею предался диаволу. Знаешь ли, чадо, с кем ты ныне ходишь и кого братом называешь? Это не человек, а диавол. Бес, ходя с тобою, доведёт тебя до пропасти адской.

Едва вымолвил старец эти слова, обернулся Савва на мнимого своего брата, а лучше сказать, на беса. Он же, вдали стоя, грозил Савве и зубами скрежетал на него. Юноша оставил святого старца, вернулся к бесу, который и начал поносить его злыми словами:

— Чего ради с таким злым душегубцем разговорился? Разве ты не знаешь этого лукавого старца, который многих погубил: он, увидав на тебе богатое платье, захотел увести тебя от людей, удавкой удавить да мёртвого раздеть. Теперь, если оставлю тебя одного, то вскорости без меня погибнешь.

И, сказав такое, с гневом увёл Савву оттуда, привёл в город, называемый Шуя, — там они и поселились на некоторое время.

Фома же Грудцын-Усов, придя в город Орёл, всех расспрашивал о сыне своём, но никто ему ничего сообщить не мог. Все видели, что перед отцовым приездом сын его ходил по городу, а потом внезапно скрылся — неведомо куда. Кое-кто говорил, что «убоялся он прибытия твоего, потому что промотал всё твоё богатство, — из-за того и скрылся». Более всех Бажен Второй и жена его удивлялись, говоря, что «ночью спал у нас, а утром пошёл куда-то. Мы его ждали к обеду, а он с того часу не показывался в городе нашем, и куда скрылся, того ни я, ни жена моя не знаем». Фома, многими слезами обливаясь, остался здесь пожить, ожидая сына своего, и немалое время проведя с тщетною надеждою в таком ожидании, возвратился в дом свой. И возвестил нерадостный тот случай жене своей, и оба скорбели об исчезновении единородного сына своего. В таком горе Фома Грудцын пожил некоторое время и ко Господу отошёл, а жена его осталась вдовою.