1115 вопросов священнику - раздел сайта Православие.Ru

Наш великий поэт не только высоко ценил язык, созданный святыми равноапостольными братьями Кириллом и Мефодием, но опирался на духовные богатства этого языка: «Вы читали в первой книге «Московского вестника» отрывок из «Бориса Годунова», сцену летописца. Характер Пимена не есть мое изобретение. В нем собрал я черты, пленившие меня в наших старых летописях: простодушие, умилительная кротость, нечто младенческое и вместе мудрое, усердие, можно сказать, набожное к власти царя, данной им Богом, совершенное отсутствие суетности, пристрастия — дышат в сих драгоценных памятниках времен давно минувших, между коими озлобленная летопись князя Курбского отличается от прочих летописей, как бурная жизнь Иоаннова изгнанника отличалась от смиренной жизни безмятежных иноков» (Письмо к издателю «Московского вестника». — Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. Т. 7. Л., 1978. С. 53.).

Крупнейший русский лингвист Н.С. Трубецкой (1890–1938) отмечал: «Сопряжение великорусской стихии с церковнославянской сделало русский литературный язык совершеннейшим орудием как теоретической мысли, так и художественного творчества. Без церковнославянской традиции русский язык вряд ли достиг бы такого совершенства. Наблюдая современный русский литературный язык, убеждаешься в том, что преемство древней литературно-языковой традиции есть громадное преимущество. В самом деле, ведь все то, что может выразить язык без такого преемства, может быть выражено и русским языком, но, кроме того, русский язык может выразить и многое такое, чего язык без древнего литературно-языкового преемства выразить не может. Преемство церковнославянской традиции есть драгоценнейшее богатство; это богатство было потенциально дано всем православным славянам, и добровольный отказ от него… есть безумие, самооскопление» (Трубецкой Н.С. Общеславянский элемент в русской культуре). Сознают ли родители, что, допуская в доме телевизор, радио и газеты, они отдают своих детей во власть этих «воспитателей» и что это разрушительно не только для их речи, но и для мировоззрения?

Преподавание в школах курсы «Основы православной культуры» — лишь первый шаг к преодолению того разрушения, которое нанесли десятилетия богоборчества нашему литературному языку.

Другим средством социализации является культура данного общества. И вновь современная жизнь ставит родителей перед выбором: будут ли их дети наследниками культурного богатства многих поколений или им будет доступна лишь псевдокультура. В западной философии и социологии она называется массовой культурой (от англ. mass culture). Название весьма неточно, потому что реально речь идет не о культуре, а об имитации культуры. Традиционная культура всегда представляет собой результат творчества. Массовая культура — вид производства, рассчитанный на специального потребителя. Эта продукция, ориентированная на усредненный массовый вкус, стандартизирована по форме и содержанию. Производство массовой культуры всегда предполагает коммерческий успех. С этой целью у людей формируются искусственные потребности через сверхактивную рекламу. Одним из атрибутов массовой культуры является всепроникающий эротизм. В упоминавшемся выше исследовательском отчете «Родительского совета по телевидению» отмечается, что в передачах MTV за 171 час эксперты совета выявили 3056 эпизодов, связанных с демонстрацией секса или обнаженного тела, а также 2881 случаев словесного упоминания о сексе. Напомню, что, по данным опросов, это самый посещаемый нашей молодежью канал.

Отец Серафим (Роуз) писал: «Но не только дети, но и все мы стоим перед лицом мира, который пытается сделать нас антихристианами посредством школы, телевидения, кино, популярной музыки и всеми другими способами, которые обрушиваются на нас, особенно в больших городах. Мы должны понимать, что то, что вдалбливается в нас, исходит от одного источника. Оно имеет определенный ритм, определенное идейное содержание для нас — идею самопоклонения, расслабления, наплевательства, наслаждения, отказа от малейшей мысли о другом мире. В различных формах здесь есть одна конкретная вещь, которая навязывается нам. Фактически это обучение безбожию. Мы должны активно защищаться, зная, что именно мир пытается сделать с нами, защищаться и таким средством, как формулируя и предавая гласности наш православный христианский ответ на это» (Серафим (Роуз). Православное мировоззрение).

В древности человек становился полноценным членом общества по мере воспитания его как достойного гражданина. Воспитание это осуществлялось благодаря усвоению им религиозных, моральных и правовых норм. Только в этом единстве и может сформироваться гражданин, которого Марк Тулий Цицерон называет vir bonus («достойный муж»). В его трактате «Об обязанностях» прилагательное bonus имеет несколько значений — честный, благонамеренный, добродетельный. Ранее Цицерона Платон писал: «Есть два рода благ: одни — человеческие, другие — божественные. Человеческие зависят от божественных. Если какое-либо государство получает большие блага, оно одновременно приобретает и меньшие, в противном же случае лишается и тех и других» (Платон. Законы. Книга I.). В Новое и Новейшее время зло пыталось и пытается прежде всего разрушить духовные основы общества. Усилия эти прикрываются фразами: «религия — частное дело», «клерикализация опасна» и проч. Из трех важнейших опор, на которых зиждется сознание достойного гражданина, оно хочет выбить самую главную — духовную. Еще до трагического опыта XX столетия было ясно: «Дай всем этим современным высшим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить новое, то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое, бесчеловечное, что все здание рухнет под проклятиями человечества прежде, чем будет завершено… Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов» (Достоевский Ф.М. Дневник писателя. 1873 год.).

Благонамеренным гражданином христианин становится в процессе духовно-религиозного воспитания. Общество для него как раз и есть соединение тех ближних, которых, как самого себя, заповедует любить Священное Писание. Христианин должен быть чужд той беспочвенной вражды к своему обществу, как это наблюдается у революционеров и многих либералов. С другой стороны, не идеализируя земное общество, он стремится молитвой и добрыми делами вместе с другими содействовать врачеванию его болезней. Святые отцы учат, что на Суде каждый даст ответ, как исполнял обязанности на своем месте и в своем звании. Нет необходимости много говорить о том, каких граждан готовят СМИ (в большинстве семьях именно они формируют внутренний мир детей в нашей стране). Для этого достаточно прочитать проект федерального закона «О защите детей от информационной продукции, причиняющей вред их здоровью, нравственному и духовному развитию», чтобы догадываться о масштабах переживаемой нами трагедии. Однако христианин не имеет право быть пессимистом. Надежда в любую эпоху остается одной из главных добродетелей. «Время нашей земной жизни бесценно: в это время мы решаем нашу вечную участь» (святитель Игнатий (Брянчанинов)).

См. также:

• Как воспитать ребенка добрым и благочестивым христианином?

Как православные христиане относятся к философии Кьеркегора?

священник Афанасий Гумеров, насельник Сретенского монастыря

Трудно найти в истории философии мыслителя, творчество которого было бы столь явным и сильным выражением его личности с ее жизненными переживаниями и недугами, как у Кьеркегора. Серен родился, когда матери было 45 лет, а отцу — 56. В 11-летнем возрасте отец его, Михаил Кьеркегор, пережил тяжелое духовное искушение. Чувство вины перед Богом и страх, сохранившиеся на всю его долгую жизнь, определили ту атмосферу в религиозном воспитании детей, какая была в этой протестантской семье. Внешнее благочестие, которым отличался С.Кьеркегор в отрочестве, оказалось нестойким. «Еще пятнадцатилетним мальчиком я преважно написал школьное сочинение на тему: «доказательства бытия Бога, бессмертия души, необходимости веры и действительности чуда». На выпускном экзамене мне опять довелось писать о бессмертии души, и мое сочинение удостоилось особого одобрения; несколько позже я получил даже премию за другое сочинение на ту же тему. Кто же поверит, что после такого блистательного, многообещающего начала я к двадцати-пяти годам от роду дошел до того, что не мог привести ни одного доказательства в пользу бессмертия души» (Наслаждение и долг, СПб, 1894, с.14). Меланхолия и мучительное чувство одиночества становятся для Кьеркегора главным жизненным настроением. «Я медленно умираю. Что может развлечь меня? Вот если бы я увидел верность, восторжествовавшую над всеми испытаниями, увлечение, все преодолевающее, веру, двигающую горы, если бы я провидел торжество мысли, примиряющее конечное с бесконечным… Но ядовитое сомнение разрушает все. Моя душа подобна Мертвому морю, через которое не пролететь ни одной птице, — достигнуть середины, она бессильно падает в объятия гибели и смерти» (Наслаждение и долг, с.17).