Молитвослов на русском языке - Русская Православная Церковь

Концентрируя благоговейное сердечное внимание на одном Боге, кающаяся душа успокаивается и умиротворяется, её перестают мучить стеснения страстей. Лучи памяти о Боге и чувства у кающегося становятся всё теплее. Человек весь постепенно просветляется и исполняется явного ощущения силы Божией, восходит от деяния к видению Бога: "Бодрствуй, душа моя, совершенствуйся, – призывает преподобный Андрей, – дабы приобрести тебе дело по разуму, дабы обогатиться видящим Бога умом, в созерцании проникнуть в неприступный мрак, стать великим приобретателем" (ВК 4:9)[3].

Выстраивая перед мысленным взором молящихся чреду ветхозаветных лиц и событий, святой Андрей замечает: "Я привожу Моисеево миробытие и повести о праведных и неправедных. (Грешная) душа подражает вторым, а не первым" (ВК 9:2). Но я "побуждаю душу подражать деяниям праведных и избегать подражания лукавым грехам" (ВК 8:12). Библейские события интересны Критскому пастырю как подобия людских грехопадений и восстаний, с постоянством повторяющихся во все времена бытия человечества. Как мы уже видели, в греховных соблазнах людей страстные помыслы выполняют роль Евы – искусительницы Адама. Претворяясь в дела, помыслы страстей порождают затем любострастную человеческую жизнь и оживляют плоть. Всякий смертный грех повторяет в духовном смысле человекоубийства Каиново и Ламехово. Он убивает совесть и дух человека, разобщая их с благодатью Духа Святого; поэтому грешник не может приносить Богу приятных жертв непорочной жизни по примеру Авеля, Сифа, Еноса, Еноха и Ноя (ВК 1:3–6; 2:3,5,20). Взамен смоковных листьев и кож, некогда прикрывавших прародительскую наготу, грешник покрывает своё душевное безобразие чувством стыда пред Богом (ВК 2:11–15). В потоках душевных страстей утопают массы людей, наподобие нечестивцев, погибших в водах всемирного потопа, и египтян, утонувших в Чермном море при Моисее (ВК 3:9; 6:5) [3].

Но отвлечёмся на время от высокого богословия и поэтического строя Великого канона: в названии статьи мы обещали найти иконографические параллели к творению Критского пастыря. Для поиска таковых обратимся к интересной рукописи первой половины XIV в., – когда-то она принадлежала Вологодской Духовной семинарии, а сейчас хранится в рукописном отделе РГБ (Вологодское собрание, N№241). Это – сборник канонов Триоди; по составу он является достаточно большой редкостью. Рукопись подробно исследовалась и частично опубликована [11]. Среди прочих канонов в ней содержится и Канон покаянный, певаем в среду вечер 5 недели. Творение Андрея епископа Критска, глас 6. Уже из заглавия видим, что в отличие от более поздней богослужебной практики Канон приурочен не к утрени четверга, а к вечерне среды пятой седмицы Великого поста. Второй особенностью текста Великого канона Вологодской рукописи является то, что он пелся с библейскими песнями, в отличие от привычного для нас припева: Помилуй мя, Боже, помилуй мя. Но главное, для чего обращаемся мы к этой рукописи, – то, что Великий канон в ней представлен в сокращённой редакции: последование представляет собой сочетание 9 ирмосов, 72 тропарей, 72 стихов-припевов, 9 Троичных и 9 Богородичных тропарей; всё это разделено тремя стихословиями – седальном и кондаком с икосом – на 3 трипесенные части. Видимо, такой принцип композиционной организации текста подчёркивает утроенную троичность творения преподобного Андрея. Великий канон с библейскими песнями встречается в более ранних рукописях Триоди [7]; это связано с бытовавшим в то время Студийским уставом [20].

Канон Вологодской рукописи отличает заметная краткость, стройность и системность построения. Неизвестный редактор, следуя, видимо, принципу повествовательной сдержанности, а также закону художественной экономии и логической организации, сократил все девять песен покаянного гимна до взаимного равенства; в каждой, помимо ирмоса и Троична с Богородичным, осталось лишь по восемь тропарей "рыдания" [11].

Посмотрим, какие тропари из творения преподобного Андрея сохранил неизвестный редактор: это, без сомнения, поможет выстроить и изобразительный ряд, ведь тропари сокращённой редакции наиболее репрезентативны. Библейские песни и тропари приводятся здесь в редакции печатной Триоди.

В 1-й песни за ирмосом "Помощник и Покровитель" следует стих: Поим Господеви, а за ним – хорошо известный первый тропарь Канона: Откуду начну плакатися. Далее стихи из Библейских песен предваряют тропари Канона, из которых, кроме 1-го, в первую песнь вошли 2-й (Гряди окаянная душе), 3-й (Первозданного Адама преступлению поревновав, познах себе обнажена), 6-й (Достойно из Едема изгнан бысть), 20-й (От юности, Христе, заповеди Твоя преступих), 13-й (Повержена Тя, Спасе, пред враты Твоими), 21-й (Богатство моё, Спасе, изнурив в блуде) и 15-й (Священник мя предвидев мимо иде, и левит). Стихи первой песни Священного Писания, вошедшие в сокращённую редакцию Канона, суть следующие: Помощник и Покровитель; Господь сокрушаяй брани; Избранныя всадники; Тогда потщашеся владыки; Нападе на ня страх и трепет; Дондеже проидоша людие Твои, Господи; Введ насади я в гору достояния Твоего (Исх. 15:2–4, 15–17). Как видим, стихи идут не подряд, но практически соответствуют тропарям полного текста Канона, т. е. сокращённая редакция делалась на основе бытовавшего в то время текста Великого канона с библейскими песнями.

Практически все библейские воспоминания, послужившие преподобному Андрею для составления указанных тропарей, являются одновременно и излюбленными иконографическими сюжетами. Образ утратившего рай Адама известен уже в IV в. (рельефное изображение на саркофаге Юния Басса, Ватиканский музей). Грехопадение прародителей и изгнание из рая можно видеть и в храмовой росписи, и на иконах (например, Троицы Ветхозаветной "с бытием"), и конечно, в книжной миниатюре. Конечно, не остался без внимания иконописцев и переход через Чермное море.

Из изобразительных парафраз к тропарям второй песни Канона вновь вспомним прародителей, взамен боготканных одежд получивших раздранные ризы, которые змий соткал коварством (ВК 2:8,9). И ещё один сюжет: Буря мя злых обдержит, Благоутробне Господи; но Петру, и мне руку простри (ВК 2:4).

Из воспоминаний третьей песни Великого канона отметим наказание Содома, бегство праведного Лота и его остолбеневшую жену (ВК 3:1, 2, 22, 21); праведного Ноя и потопление блудствовавших в потопе (ВК 3:9); Авраамово гостеприимство и жертвоприношение Исаака (ВК 3:14–16) и, конечно, Иаковлю лествицу (ВК 3:19). Страсти сожигают души людей, как геенский огонь содомлян, делают их неподвижными на добро, наподобие соляного столпа, в который некогда превратилась жена Лота. Душе, кающейся пред Богом, полезно вспомнить свои грехи, руководствуясь библейскими историческими повествованиями, изображающими в лицах добродетели и пороки [3]; Церковь старалась обратить своих чад к этим священным воспоминаниям и изобразительными средствами.

Лествицу, юже виде древле великий в патриарсех вновь вспоминает преподобный Андрей в четвёртой песне, она даёт символический образ личного человеческого восхождения по лествице добродетелей. Другой излюбленный герой – праведный Иов. Древнейшее его изображение – на упомянутом выше саркофаге IV в. Великое терпение и смирение праведника, "считавшего своим чертогом гноище, а струпья ран – драгоценными камнями" (ВК 4:14) вызывало особое сочувствие; на Руси праведного Иова любили изображать уже в домонгольский период. Сохранилась фреска "Иов на гноище" в новгородском Николо-Дворищенском соборе XII века. Древнейшая из сохранившихся миниатюр – в Псалтири Х в. из Ватиканской библиотеки.

Другая важнейшая тема четвёртой песни взята уже из слов и образов Новой Благодати – это Пречистое Тело и Кровь Господа Иисуса Христа. "Ты, Слово, распинаемый, предложил за всех Твоё Тело и Кровь: Тело – чтобы воссоздать меня, Кровь – чтобы омыть; и Дух Ты придал мне, чтобы привести к Твоему Родителю" (ВК 4:18); "Да будет мне и купелью, и питием кровь из ребр Твоих… Чашу Церковь приобрела: рёбра Твои живоносные…" (ВК 4:20, 22).

Из священных воспоминаний пятой песни Великого канона, наиболее часто встречающихся в иконографических сюжетах, назовём Иосифа праведного и целомудренного, – о нём преподобный Андрей говорит в 3–6 тропарях, и, конечно, пророка Моисея. В воспоминаниях о Боговидце для святого Андрея поучительна каждая деталь: ковчежец, волнами речными носимый, становится словно бы ковчегом, помогающим избежать гибели от горького совета фараонитска, убийство египтянина и уход в пустыню – повод для размышлений о преодолении пустыни страстей посредством покаяния; в Моисеевом жезле, рассекающем море, видит преподобный Андрей прообраз Креста Христова, которым христианская душа творит дела чудные [25].