Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие - Сергей Епифанович

Не только в пределах системы воззрения св. Григория Нисского тщательно уяснены автором, но и рассмотрены в широкой исторической перспективе. Это дает возможность и понять происхождение их и выяснить в них некоторые трудные для понимания пункты. Во вступительной главе у автора можно найти многоразличные пояснения, параллели, аналогии к воззрениям Григория Нисского. Многочисленными ссылками своими на эту главу автор до крайности облегчает ориентировку в массе даваемого в его книге эсхатологического материала. Лишь по местам ссылки эти можно несколько приумножить [на св. Иустина, с.38, нужно бы сделать ссылку на с.262; на Татиана, 44 (на с.262); Афинагора, 50 (603); св. Иринея, 69 (262); св. Ипполита, 100 (262); 99 (642); св. Мефодия, 198 (стр. 285); 209 (596); 207–208 (600); 207 (602); 208–209 (606); Адамантия, 219 (262); св. Василия Великого, 225 (310); 226 (338); 225 (340); 234 (353); 228 (394); 231 (481); св. Григория Богослова, 241 (303); 225 ср. 250 (340); 252–253 (353); 247 (394); 250 (481); об Антихристе и Илии у св. Ипполита и Феодорита, 99. 642; тезис у Григория Нисского вопреки Иринею и Ипполиту, 324; против Оригена (ср. Ипполит, 101), 402; при ссылке на Оригена (446) необходимо отметить различие во взглядах: по Оригену (169), ratio находится в телах, а не при душе (293)]. В общем, автор не только в достаточной степени выясняет отношение Григория Нисского к его предшественникам, но дает и общую оценку его системы. При этом в одном он только уклоняется от истины. Это — когда говорит в предисловии (II), будто св. Григорий Нисский является»умеренным выразителем идеи всеобщего апокатастасиса». Сам автор основательно доказал, что апокатастасис у Григория Нисского не умеренный, а самый строгий, ни в чем не уступающий оригеновскому.

Но, хотя справки с эсхатологическими воззрениями предшественников Григория Нисского и много помогают в освещении неясных мест его эсхатологии, однако они не во всех случаях могут быть признаны достаточными. Как ни важны и существенны святоотеческие параллели сами по себе, однако в объяснении некоторых терминов ограничиться ими нельзя. Сам автор говорит, что система Григория Нисского философская (II). Значит, она обработана под какими‑нибудь философскими влияниями. Естественно ожидать от автора, как вспомогательного момента, и философского объяснения некоторых сторон в системе Григория Нисского. Естественно спросить, что в ней философского, что обработано философски и под влиянием какой школы? Такие вопросы мыслимы относительно некоторых антропологических предпосылок эсхатологии Григория Нисского, например учения о душе, ее бессмертии, связи и отношении к телу, представления о ее бестелесности и беспространственности (отсюда resp. духовное понимание мест загробной жизни); мыслимы они также и относительно некоторых пунктов философской теодицеи, в частности — учения о зле, о смысле и значении страданий, об апокатастасисе. Если бы провести аналогию между философскими элементами в учении Григория Нисского и положениями разных философских школ, то, кажется, можно было бы установить близость его философских воззрений к взглядам неоплатоников. Так, например, представления о бестелесности и беспространственности души, о том, что она охватывает собою (а не охватывается) тело (292), простираясь в то же время мысленной силой до пределов бытия (295), представление о зле как небытии, все это много напоминает представление неоплатоников. Сюда отчасти относится и учение об апокатастасисе (стоики, гностики; идея возвращения к Единому у неоплатоников). Привлечение философских параллелей может несколько содействовать не только уяснению известного образа философских идей и представлений у Григория Нисского, но и трудных для понимания терминов и понятий. В данном случае особенно требовало бы уяснения понятие»вида», ειδος'а, имеющего столь важное значение в эсхатологической системе св. Григория Нисского. Несомненно, автору стоило большого труда уяснение этого загадочного понятия. Он возвращается к нему несколько раз (408. 446. 457. 293, ср. 169. 213), но, к сожалению, не дает о нем ясного, определенного и устойчивого представления. По существу он ограничивается перечнем определений, данных с разных точек зрения разными учеными (408), но строго не придерживается ни одного из них: он считает ειδος и за внутренний образ, и за внешний облик, и за склад телесной организации, и за характерные черты данной массы (408. 169. 446). При том, по–видимому, он употребление понятия ειδος отождествляет и у Оригена и у св. Григория Нисского. Но, в данном отношении, кажется, различие между тем и другим имеется. По Оригену, в телах существует ratio (Аоуос, стоиков), формирующее сперматическое начало, которое обусловливает определенный вид — ειδος (тип) тела (169. 170. 213). Это ratio сохраняется в телах и по смерти (169. 170) и восстановляет и формирует их при воскресении. У Оригена, таким образом, понятия ειδος и λόγος различаются терминологически и понимаются в духе стоической физики, усвоенной и неоплатониками. У Григория Нисского дело обстоит сложнее, и философские параллели к нему подыскать труднее. У него тоже по существу (хотя не терминологически) различаются два понятия: а) вид (ειδος) тела (ср. 409. 457) и б)«телесные признаки»при душе; последние являются как бы оттисками тела на душе (293. 409. 437. 446), постоянно сохраняющимися при ней (447), и называются тоже»отличительным видом»(Об устроении человека, гл. 27, I, 190). У Григория Нисского, таким образом, формирующее начало в отличие от Оригена называется ειδος'ом (а не λόγος'ом) и представляется находящимся при душе (409. 293. 447), почему и воскресение им понимается как составление самой душой себе тела (437). В этом смысле ειδος (во втором его значении у Григория Нисского) приближается по содержанию не к неоплатоновскому λόγος'y, а к энтелехии Аристотеля, с некоторыми, однако, вариациями (свойственными позднейшему неоплатонизму), именно: ειδος предполагается существующим независимо (хотя и не без связи) от тела при душе (уме) и не отождествляется всецело с принципом растительной и животной жизни в человеке (будущее тело, созданное по ειδος'у, не будет иметь животных функций и органов). Бесспорно, рассматриваемый вопрос является необычайно трудным. Мы лично не можем уяснить его себе в достаточной степени и не смеем претендовать на то, что не находим бесспорного и окончательного уяснения его у автора, и лишь должны быть благодарными ему за то, что сделано им к разрешению столь трудного вопроса.

С внешней стороны тщательная работа автора производит самое благоприятное впечатление. На каждом шагу приходится удивляться методичности, добросовестности, аккуратности автора и совершенству его научной техники. Изложение у автора ясное, точное, простое. Цитаты, несмотря на их обилие, безошибочные; везде, где можно было, автор дал труд себе проставить страницы русских переводов (есть ошибки в указании томов на с.336.3, 503.2, 519.2, 587.1; - в страницах — 337.1 (д. б. I, 438); 557.5; на с.304 нет одного примеч.). Несколько странно лишь то, что по местам одни и те же выдержки из Григория Нисского приводятся различно (326.2 и 533.3; 404.2, 435.1 и 488.3; 419.2, 437.1 и 447.1; 515.4 и 583.3; 521.1 и 541.1; 527.3 и 558.4). В некоторых случаях (521.1, 529.3) можно пожалеть, что автор не следует более ясному и простому русскому переводу, а дает свой несколько неясный перевод. Иногда передачу у автора некоторых греческих слов можно признать не совсем удачной [см. на с.89:«подземный»(нужно бы: премирный);«соучастник»(н. собеседник),«сочлен»(вм.: сонаследник); на с.104:«порча»(тление); 202»шатер»(σκηνή), а перевод его не совсем точным (281). — Есть у автора и своего рода редакционные недосмотры в окончательной отделке сочинения, что и понятно в столь громадном труде. На с.245 в решении вопроса, как понимать очистительный огонь у св. Григория Богослова, он еще колеблется в определенном ответе; на стр. же 572 уже прямо считает св. отца сторонником теории апокатастасиса. Сюда же он причисляет и св. Василия Великого, хотя в изложении его эсхатологических взглядов не дает для того решительно никаких оснований. Вопрос о том, почему V вселенский собор не осудил св. Григория Нисского (вместе с Оригеном) за учение об апокатастасисе, решается у автора сперва в том смысле, что на соборе исследовались собственно только христологические вопросы (570), — что и не совсем верно, — а ниже (649) - в том, что св. Григорий уже до III–го вселенского собора был окружен ореолом святости. — Издание рассматриваемой книги весьма опрятное и даже, можно сказать, изящное. Все рассчитано в ней на то, чтобы выпустить книгу в возможно лучшем виде. В конце ее приложен даже алфавитный указатель, хотя в систематической работе в нем не было и особой нужды. Опечаток весьма мало. Нам удалось констатировать лишь несколько случаев недосмотра и lapsus pennae (2 Клим, цитируется как сочинение св. Климента Римского, с.7; на стр.9.2 дается цитата IX, 28,7 (вместо 8); на с.466.2 читаем Bitter (вместо Ritter); на с.661 — «святитель Нисский»(вместо Кипрский); на с.644 и 663»Сирион»(вместо Сириан); в указателе: — «древо райское, 451»вместо 461).