Материнство Элси - Марта Финли

Приготовления были закончены, и Динсморы вернулись к себе домой до конца дня. Перед закатом начались работы по сооружению баррикад, в которых приняли участие все трудоспособные мужчины плантации — как домашние слуги, так и полевые работники. Материалы были сложены у дома еще днем, и все трудились непринужденно и быстро, осознавая всю важность того, что они делали. Каждый был готов рискнуть своей жизнью ради того, чтобы защитить своих любимых господина и госпожу.

Пока сооружали баррикаду, прибыл пожилой мистер Динсмор со всем семейством из Оакса. Роза и ее дочери предпочли быть вместе со всеми, чем оставаться дома в отсутствие своих обычных защитников.

Элси с радостью поприветствовала родственниц и сразу же привлекла их к подготовке оружия для джентльменов.

Малыши уже были в постели и мирно спали, уверенные в любви и защите своих земных родителей и небесного Отца. От маленькой Элси, которой на тот момент было десять лет, уже не требовали ложиться спать так рано, однако, когда наступил ее обычный час отходить ко сну, она ушла без малейшего ропота.

Девочка только что встала с колен после молитвы и уже собиралась ложиться, когда в комнату тихо вошла мама, заключив дочь в нежные объятия.

— Мама, дорогая мамочка, как я тебя люблю! И папу тоже! Прошептала маленькая Элси, обвивая маму руками за шею. Не позволяй нам бояться тех злых людей. Я уверена, что Бог не даст им добраться до папы, потому что мы все так много молились о Его помощи — всей семьей утром и вечером, и мы, дети, здесь. А Иисус сказал: «Если двое из нас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного».

— Да, дорогая, и Он исполнит Свое слово. Без Его позволения с нами не произойдет ничего, кроме того, что послужит для Его славы и нашего блага. А теперь, доченька, ложись и пусть это обетование даст тебе спокойно уснуть. Если ты проснешься от звуков сражения, возноси свое сердце к Богу в молитве о твоем дорогом отце, обо мне и обо всех нас.

— Я так и сделаю, мама, так и сделаю.

Оставив любящий поцелуй на нежных юных губах и еще один — на лбу спящей Виолетты, мама бесшумно выскользнула из комнаты.

— Что случилось, няня? — спросила она, обнаружив, что ее верная старая служанка ожидает за дверью, желая что-то сказать.

— Миссис, Элси, дорогая, вы нам позволите ошпарить этих клуксов кипящим мылом и щелоком?

— Ошпарить, няня? — воскликнула Элси, слегка содрогнувшись. — Я бы не позволила обойтись так жестоко даже с собакой!

— Но они хуже собак, миссис Элси. Собаки никогда не нападают на людей, мирно спящих в своих кроватях. Разве не так?

— Да. И эти люди хотят убить моего мужа. Вы можете сражаться с ними любым оружием, которое попадет вам в руки.

Тетушка Хлоя поблагодарила и изложила план, составленный тетушкой Дайси и дядюшкой Джо. Элси, вернувшись в столовую, пересказала этот план собравшимся там членам семьи.

— Превосходно! — воскликнул ее брат. — Слушай, Арт. Давай повесим в кухне колокол и прикрепим к нему веревку, другой конец которой протянем в обсерваторию.

Это предложение было сразу же воплощено в жизнь. Ранее было оговорено, что двое юношей поднимутся в обсерваторию и будут наблюдать, не приближается ли неприятель. Как только они увидят, что противник приблизился на расстояние мили, они дадут знать об этом всем находящимся в доме, потянув за веревку, привязанную к колоколу у входной двери. Теперь же было решено оповестить и тех, кто будет в кухне, чтобы дать им время перенести кипящий щелок на второй этаж особняка, где он мог бы быть использован согласно плану дядюшки Джо.

Детектив сказал, что нападающих будет около сорока человек, однако силы Йона, хотя и уступающие по численности даже с учетом восьми или десяти слуг из Оакса и Йона, довольно сносно умеющих обращаться с оружием, несомненно имели лучшую позицию. К тому же, на их стороне была правда и суд.

Джентльмены были полны оживленной отваги, а дамы — спокойны и исполнены надежды. Невзирая на все уговоры, они отказались идти спать, настаивая на том, что уснуть в такой момент просто невозможно.

Все было готово уже к десяти часам, однако юноши сочли наиболее разумным сразу же подняться в свой наблюдательный пункт, поскольку в планах противника могли произойти какие-нибудь изменения.

Остальные члены семьи собрались в одной из комнат на первом этаже, чтобы как-то провести томительное время ожидания. Разговор не клеился. Музыка в такой момент тоже лишилась своего очарования. Оставив в покое пианино и арфу, все погрузились в молчание. Дом был необычайно тихим — настолько тихим, что топот лап Бруно, медленно пробежавшего снаружи по коридору, доносился до слуха с почти пугающей отчетливостью.

Затем пес появился в дверях и, остановившись на пороге, вопросительно осмотрел присутствующих тоскующим взглядом. Затем он с удивлением в голосе спросил:

— Что вы все здесь делаете в столь позднее время, когда честные люди должны спать?

— Именно об этом я и спрашиваю себя весь последний час, — спокойно отметила статуя в нише на противоположной стене комнаты.

Эффект был шокирующим даже для тех, кто понимал суть этого трюка, не говоря уже о всех остальных. Рози закричала и бросилась под защиту своего отца.

— Вот это да! — крикнул пожилой мистер Динсмор в недоумении и изумлении.

— Не бойтесь, мисс Рози. Я верный друг, и та женщина в нише не сможет обидеть вас, — сказал Бруно. Виляя хвостом, он подошел к девочке и прикоснулся к ее руке своим холодным носом.

Рози, опять закричав, отдернула руку.

— Не бойся, — сказала ей сестра. — Это всего лишь трюк чревовещания.

— Это способ удивить, но не испугать, — добавил мистер Лилберн.

Рози, которая устроилась на руках у своего отца, облегченно вздохнула и тихо засмеялась сквозь слезы, с интересом посмотрев в лицо мистера Лилберна.

— Значит это были вы, сэр? Ох, как вы меня напугали!

— Прошу прощения, моя милая сударыня, — ответил он.

— Я хотел внести какое-то разнообразие в монотонность ожидания.

— За что мы вам благодарны, — сказал мистер Динсмор.

— Но, как я понимаю, Травилла и Элси уже не впервые стали свидетелями вашего мастерства.

— Да, — ответила Элси, смеясь. — Дорогой, расскажи им, что произошло сегодня утром за завтраком. У тебя это лучше получится, чем у меня.

Мистер Травилла исполнил просьбу жены. Он был прекрасным рассказчиком и своим повествованием очень развеселил всех слушателей.

Но посреди их веселья все вдруг ошеломленно замолчали, поскольку из холла донесся звук шуршащих, накрахмаленных балахонов и грубый голос воскликнул: «Он там, этот заморыш. И Динсмор тоже. Прицелься как следует, Билл, и приступим к делу».

Рози опять закричала, но, взглянув на лицо мистер Лилберна, рассмеялась немного истерическим, нервным смехом.

— Ох, это опять вы, сэр! — воскликнула она. — Пожалуйста, не пугайте меня больше.

— Хорошо, я больше не буду. Прошу прощения, — сказал мистер Лилберн, и в этот момент игрушечные мужчина и женщина на столе завели чрезвычайно забавный разговор о своих личных делах.

Слуги на кухне и в жилых комнатах дома пребывали в том же напряженном ожидании. Пожилые и молодые — все были на ногах, забыв о сне. Собравшись группами, они в полголоса разговаривали о делах ку-клукс-клана и о том приеме, который надеялись оказать налетчикам в эту ночь. Тетушка Дайси, предвкушая, как будет защищать «свою семью» (так она с гордостью отзывалась о господине, госпоже и их детях), поддерживала огонь под кипящими котлами с мылом и щелоком. Рядом с ней постоянно находились двое крепких парней, готовые в любой момент выполнить ее распоряжения.

Тетушка Хлоя и Дина были в детской, где наблюдали за сном «деток», а дядюшка Джо — с мистером Леландом, который все еще не мог воспользоваться раненой ногой и должен был с помощью слуги укрыться в своем убежище по первому сигналу тревоги.

В обсерватории двое юношей бдительно наблюдали за всеми аллеями, ведущими к плантации. Ночь была безлунной, но яркий свет звезд позволял различить белые объекты на значительном расстоянии. Хорас был взволнован и с нетерпением ожидал сражения. Артур хранил спокойствие и молчание.

— Ожидание невыносимо! — воскликнул Хорас, когда они провели на своем посту около часа. — Как ты можешь быть таким спокойным, Арт?

— Мне тоже скучно, и, по всей вероятности, нам придется ожидать еще не менее часа. Но мое нетерпение утихает при мысли о том, что этот час может быть последним в моей жизни.

— Верно, и в моей тоже. Важная мысль, Арт. Но разве нельзя сказать того же о каждом дне или часе нашей жизни?

Между юношами завязался очень серьезный разговор, во время которого каждый больше узнал о прежде неизвестных сторонах внутреннего мира собеседника. Оба уповали на Христа и старались познать и исполнить Его волю, и с этого момента их сердца привязались друг к другу как сердца Давида и Ионафана.