1115 вопросов священнику - раздел сайта Православие.Ru

— Он просит, чтобы ту, которая любила и страдала из-за не-го, вы взяли бы тоже, — в первый раз моляще обратился Левий к Воланду.

Для христианина любой конфессии демонизм романа М.Булгакова очевиден. Мы получили истину священной истории, свидетельство о нашем искуплении из рук богодухновенных апостолов — учеников Спасителя мира. В романе М.Булгакова новозаветная история рассказана устами сатаны. Автор путем продуманной и четкой композиции предлагает нам вместо Священного Писания взгляд на Сына Божия, Спасителя мира, и на евангельскую историю глазами того, кто сам называет себя профессором черной магии.

Мы не можем рассуждениями о культурных ценностях, художественном мастерстве и прочих вещах уклониться от выбора. А выбрать должны сделать между Иисусом Христом и Воландом. Совместить спасительную веру с демонизмом невозможно. Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? (2 Кор.6:15).

Можно ли купаться после 2-го августа (день Ильи пророка)?

иеромонах Иов (Гумеров)

Со дня пророка Божия Илии (20 июля по Юлианскому календарю) в средней России появляются первые признаки приближающейся осени: контраст между дневной и ночной температурой. Поэтому заметно остывает вода в реках и озёрах. По этой причине в старину обычно люди после Ильина дня не купались. До Ильи мужик купается, а с Ильи с водой прощается. Множество поговорок и примет в связи с этим днем — плод народно-поэтической фантазии.

Как связан праздник Купалы с Рождеством Иоанна Предтечи?

иеромонах Иов (Гумеров)

Купала — древний праздник летнего солнцестояния (24 июня ст. ст.) у славян и некоторых народов Европы. Ф.Буслаев считал корень куп (кип) по смыслу близким с корнями яръ и буй. Образованные от них слова кипучий, ярый, буйный означают яростный, раздраженный, бешенный. Обрядовые обычаи этой ночи вполне подтверждают эту этимологию. В Послании игумена Спасо-Елиазарова монастыря Памфила (1505) к псковскому наместнику и властям обличается языческое буйство жителей Пскова в ночь Купалы: «зело не престала зде еще лесть идольская, кумирное празднование, радость и веселие сатанинское… тому (сатане) я(ко)же жертва приносится всяка скверна и беззаконие богомерзкое празднование… стучат бубны и глас сопелий и гудут струны, женам же и девам плескание (ударенье в ладоши) и плясание и главам их накивание, устам их неприязнен кличь и вопль, всескверненые песни, бесовская угодил свершахуся, и хребтом их вихляние и ногам их скакание и топтание». Это буйство в ночь, когда совершался праздник Рождества св. Пророка и Предтечи Иоанна — великого пустынника и постника, пастыри Церкви воспринимали как кощунство.

Вековая живучесть в народе некоторых обычаев дня Купалы не свидетельствует о двоеверии, а скорее о неполноте веры. Ведь сколько людей, никогда не участвовавших в этих языческих развлечениях, склонно к суевериям и мифологическим представлениям. Почвой для этого является наше падшее, поврежденное грехом, естество.

О каком празднике говорится в стихотворении А.С. Пушкина «Птичка»?

иеромонах Иов (Гумеров)

В литературе встречается устойчивая ошибка: это небольшое произведение связывают с праздником Благовещения. Однако из письма А.С. Пушкина к Н.И. Гнедичу (1784–1833) мы узнаем другое: «13-го мая. Кишиневъ. Благодарю вас, любезный и почтенный, за то что вспомнили вы Бессарабскаго Пустынника. Он молчит, боясь надоедать тем, которых любит, но очень рад случаю поговорить с вами об чем бы то ни было […]. Знаете ли вы трогательный обычай рускаго мужика въ светлое Воскресеніе выпускать на волю птичку? вотъ вамъ стихи на это —

В чужбине свято наблюдаюРодной обычай старины:На волю птичку отпускаюНа светлом празднике весны.Я стал доступен утешенью:За чем на Бога мне роптатьКогда хоть одному твореньюМогу я волю даровать?»

Окончательный вариант, опубликованный в журнале «Литературные листки» (1823, № 2), претерпел небольшие изменения: выпускаю (вместо отпускаю), На светлом празднике (При светлом празднике), За что (вместо — За чем), Я мог свободу даровать (вместо — Могу я волю даровать).

Птичка

В чужбине свято наблюдаюРодной обычай старины:На волю птичку выпускаюПри светлом празднике весны.Я стал доступен утешенью;За что на Бога мне роптать,Когда хоть одному твореньюЯ мог свободу даровать.

Из приведенного письма видно, что светлым праздником весны в стихотворении названа святая Пасха. Стихотворение написано в 1823 г. Тогда Светлое Христово Воскресение праздновалось 22 апреля (по юлианскому календарю). Письмо к Н.И. Гнедичу было написано 13 мая, ровно через три недели. День этот был воскресный — 4-я неделя по Пасхе (О раслабленном).

Стихотворение «Птичка» проникнуто личными переживаниями. Поэт был в ссылке в Бессарабии (в чужбине). Неволя сильно томила его. На Руси на святой праздник Пасхи был древний христианский обычай: люди, располагавшие средствами, употребляли их на выкуп из тюрьмы попавших туда невинных должников. В обычае выпускать в день святой Пасхи на волю птиц поэт видит символическое выражение данной Богом человеку свободы творить дела милосердия, в том числе и освобождать людей из неволи.

Как правильно: «Credo quo absurdum est» или «Credo qua absurdum est» («Верую вопреки разуму» (Тертуллиан))?

Иеромонах Иов (Гумеров)

Правильно: «Credo quia absurdum est» («Верую, потому что абсурдно»). Афоризм этот представляет более позднюю интерпретацию. У знаменитого апологета формула иная: «Credibile quia ineptum» — «Достойно веры, ибо нелепо» (см.: Майоров Г.Г. Философия как искание Абсолюта. М., 2004. С. 63).

Высказывание: «Верую, потому что абсурдно», — часто используют атеисты для подтверждения своей ложной мысли, что вера несовместима с разумом. Насколько поверхностно и неграмотно такое понимание, очевидно для каждого человека, знакомого с трудами Квинта Септимия Флоренса Тертуллиана (ок. 160 — после 220). Сын карфагенского сотника получил разностороннее образование. Его работы показывают обстоятельное знакомство с философией, историей, римским правом, поэзией, медициной. Он блестяще владел логикой. В апологии христианства в борьбе с представителями язычества и еретиками он умело пользовался доводами разума. Так, в трактате «О плоти Христа» Тертуллиан пишет: «Чтобы отвергнуть плоть Христа, Маркион отрицал Его рождение; или, чтобы отвергнуть рождение, отверг и плоть, — для того, разумеется, чтобы они не свидетельствовали взаимно в пользу друг друга: ибо нет рождения без плоти и нет плоти без рождения. Хотя сам он мог бы по своему еретическому своеволию либо отвергнуть рождение, допустив плоть (как Апеллес, его ученик, впоследствии покинувший его), либо, признав и плоть и рождение, иначе их истолковать (как соученик Апеллеса и тоже отступник Валентин). Впрочем, тот, кто утверждал, что плоть Христа мнима, равно мог выдать и рождение Его за нечто призрачное, — а тем самым и зачатие, и тягость, и роды Девы, и все события Его детства приравнялись бы к мнимости. Всем этим были бы введены в заблуждение те же глаза и те же чувства, которые обмануло ложное мнение о плоти».

Приведенное выше высказывание: «Достойно веры, ибо нелепо», — направлено против претензий языческого эллинского любомудрия на постижение Истины. Она дается нам в Божественном Откровении и может быть воспринята только живой верой: «Что сходного между философом и христианином, учеником Греции и учеником Неба, между домогающимся славы и ищущим спасения, между мудрецом на словах и мудрецом на деле, между строителем и разрушителем, между другом заблуждения и врагом его, подделывателем истины и верным толкователем ее, между вором ее и стражем ее?» (Апология. 46). Чтобы острее выразить свою главную мысль, Тертуллиан вполне законно прибегает порой к формулировкам, которые в силу своей остроты могут показаться парадоксальными: «Сын Божий распят — это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий — это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес — это несомненно, ибо невозможно» (О плоти Христа. 5).

В своей защите христианского учения Тертуллиан не вводит ничего своего, а следует словам святого апостола Павла: «Мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость; потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков (1 Кор. 1: 23–25).