Христианские притчи - Неизвестный автор

Палач зачитал министру царский указ и грозно сказал:

- Говори своё последнее слово: если виновен, скажи "да", - и будешь помилован. Если же ты скажешь "нет", то будешь казнен, как упорствующий и не раскаивающийся в своём злодеянии.

Министр выслушал указ и без колебаний сказал:

- Нет!

Казнь не состоялась.

"Итак, всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне." (Мф. 7:24)

Один учитель, знаменитый своими знаниями, долго и усердно молил Бога показать ему такого человека, от которого бы он мог узнать прямейший путь, удобно ведущий к Небу. Однажды, когда он, проникнутый этим желанием, усерднее обыкновенного воссылал молитвы, ему показалось, что он слышит глас свыше, повелевающий ему выйти из кельи к притвору церковному: "Там, - говорил голос, - найдёшь ты человека, которого ищешь".

Вышел учитель и нашёл у дверей церковных нищего старца, всего покрытого язвами и ранами, в самом жалком виде. Проходя мимо, учитель сказал ему обычное приветствие:

- Добрый день тебе, старец!

А старец отвечал:

- Не помню, чтобы для меня был какой-нибудь день недобрым.

Учитель остановился и, как бы исправляя своё первое приветствие, промолвил:

- Я желаю, чтобы Бог дал тебе счастье.

А старец отвечал:

- Я несчастливым никогда не бывал.

Удивился учитель и, подумав, что не вслушался или не понял его ответа, присовокупил:

- Что ты говоришь? Я желаю, чтобы ты был благополучен.

- А я отвечаю тебе, что злополучным не бывал, - сказал старец.

Тогда учитель сказал:

- Желаю тебе того, чего ты сам себе желаешь.

- Я ни в чём не нуждаюсь и имею всё, что желаю, хотя и не ищу временного благополучия.

- Да спасёт же тебя Бог, - сказал учитель, - если ты презираешь мирские блага. Однако скажи мне, неужели ты один счастливец между людьми? Стало быть, несправедливы слова Иова: человек бо рождён от жены малолетен (Иов. 14:1) и жизнь его наполнена бедами; не понимаю, как один ты умел избежать несчастий?

- Точно так, как я сказал тебе, - возразил старец. - Когда ты пожелал мне доброго и счастливого дня, что я никогда несчастливым и злополучным не бывал, потому что то, что имею, мне Бог дал, за то благодарю. А счастье моё в том и состоит, что я не желаю счастья. Боязнь счастья и несчастья опасна только тому, кто их боится. Но я не забочусь о счастии и никогда не молю о нём к Небесному Отцу, всем управляющему, и, таким образом, я никогда не был несчастливым, подобно тому, желания которого всегда исполняются. Голоден ли я? Благодарю за то Бога, как Отца, ведущего вся, их же требуем (Мф. 6:8). Холодно ли мне, страдаю ли от непогоды, - также хвалю Бога. Смеются ли все надо мною, - равно хвалю Его, потому что знаю, что всё это делает Бог, и невозможно, чтобы то, что делает Он, было худо. Таким образом, всё, - приятное и противное, сладкое и горькое, - принимая радостно, как от руки доброго Отца. Желаю только того, чего желает Бог, и потому всё случается по моему желанию. Злополучен тот, кто ищет счастья в мире, потому что нет здесь другого счастья, как только полагаться во всём на волю Божию. Воля Господня и совершенно добра, и совершенно правосудна; она ни лучшею сделаться, ни худою быть не может. Она судит всех, её - никто. Я стараюсь совершенно её держаться и забочусь только о том, чтобы хотеть того, чего хочет Бог, и не желать того, чего он не желает. А потому и не считаю себя нисколько несчастливым, когда мою волю совершенно соединяю и согласую с волей Божией, так что у меня одно хотение или нехотение: чего хочет или не хочет Бог.

- По убеждению ли своему ты это говоришь? - возразил учитель. - Скажи же мне: так же ли ты думал бы, если бы Богу угодно было послать тебя в ад?

- Богу послать меня в ад? - воскликнул старец. - Но знай, что у меня два плеча дивной силы, которыми бы я ухватился за Него объятием неразлучным: одно плечо - моё глубочайшее смирение, а другое - нелицемерная любовь к Богу. Этими раменами я так бы крепко обнял Бога, что куда бы ни был Им послан, туда - бы и Его повлёк с собою, и, конечно, для меня приятнее было бы быть вне небес с Богом, нежели в небе без Него.

Удивился учитель ответам старца и понял, что кратчайший путь к Богу - быть во всём согласным с Его волей. Желая, однако, ещё более испытать премудрость старца, столь сокровенную в худой храмине его тела, он спросил его:

- Откуда ты пришёл сюда?

- От Бога, - отвечал старец.

- Где же ты нашёл Бога?

- Там, где оставил всё мирское.

- А где оставил ты Бога?

- В чистоте мыслей и доброй совести.

- Кто ты сам? - спросил учитель.

- Кто бы я ни был, - отвечал старец, - но я так доволен моим положением, которое ты видишь, что поистине не поменялся бы им на богатство всех царей земных. Каждый человек, умеющий владеть собою и повелевающий своими мыслями, есть царь.

- Следовательно, и ты царь: где же твоё царство?

- Там, - отвечал старец, указывая на Небо. - Тот Царь, кому это Царство возвещено несомненными чертами.

- Кто тебя научил этому? И кто дал тебе эту премудрость? - спросил, наконец, учитель.

- Скажу тебе, - отвечал старец, - что я целые дни провожу в молчании и, молюсь ли, упражняюсь ли в благочестивых мыслях, всегда забочусь об одном, чтобы крепко быть соединённым с Богом. А соединение с Богом и согласие с Его волею всему научают.

Так учитель, научившись беседою с нищим и преподавши ему мир, возвратился к себе, хваля и славя Бога, утаившего сию от "премудрых и разумных" и открывшего убогому старцу, младенчествующему злобою (Мф. 11:25).

Мальчику никак не удавалось выучить таблицу умножения. Он пожаловался отцу на свою плохую память.

- Ты вот что сделай, - посоветовал ему отец. - Как только проснёшься, сразу вспоминай эту таблицу, повторяй её по нескольку раз днём, а когда ляжешь спать - освежи в памяти перед тем, как уснуть. Ты должен знать таблицу умножения так хорошо, что разбуди я тебя ночью, ты смог бы безошибочно мне её рассказать.

- Тогда я лягу пораньше, папа, - сказал сын. - А то боюсь, не высплюсь, если ты будешь меня ночью спрашивать.

"Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим" (Мф. 22:36).

В одном селе жил юноша. Целыми днями он сиднем сидел дома и ничего не делал.

Как-то раз он спросил у матери:

- - Как мне отыскать своё счастье?

- Выйди, сынок, в чистое поле, что поймаешь, то и будет твоим счастьем, - ответила она.

Вышел юноша в поле, видит - бежит жеребёнок. Кинулся догонять, не догнал. Из-под куста выскочил заяц. Он бросился его ловить - не поймал. Видит - летит голубка, побежал за ней, да куда там. Улетела.

Смотрит юноша - ворона идёт по полю, червячков выискивает. От нечего делать потянулся к ней рукой - поймал.

- Неужели, - спрашивает он у вороны, - ты и есть моё счастье?

- Нет, - отвечает ворона. - Какое я счастье? А подсказать, как счастье поймать, я могу.

- Как? - спрашивает юноша.

- Возьми душистого сена, положи у двора, жеребёнок подойдёт есть сено и сам с тобой останется. Возьми сладкой моркови, положи под плетень. Прибежит заяц, увидит морковь - ручным станет. Разбросай по двору пшеничные зёрнышки - голубка прилетит, под крышей поселится.

- А разве это счастье? - удивился юноша.

- А счастье будет потом. Когда мимо двора пройдёт добрая да красивая девушка, увидит, как ты кормишь жеребёнка, зайца и голубку - полюбит тебя и выйдет за тебя замуж.

"Не придёт Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или вот, там" (Лк. 17:20).

На одной лекции Мастер сказал:

- Гениальность композитора проявляется в написанной им музыке, но, разбирая ноты, гениальность не увидишь. Талант поэта заключается в его стихах, но, изучая стихи, талант не постигнешь. Бог проявляет себя в Мироздании, но самым тщательным исследованием Вселенной Бога не обнаружишь, подобно тому, как старательным обследованием тела не выявишь душу.

После лекции кто-то спросил:

- Как же тогда постичь Бога?

- Смотреть на мир, ничего при этом не анализируя.

- А как нужно смотреть?

- Крестьянин, стремящийся найти красоту в закате солнца, будет видеть лишь солнце, тучи, небо и линию горизонта до тех пор, пока не осознает, что красота не существует сама по себе. Красота - это способность видеть. Попытки познать Бога будут тщетными до тех пор, пока вы не поймёте, что Бога нельзя увидеть как некую сущность, для этого требуется особое умение видеть, свойственное лишь маленьким детям, - не искажённое надуманными доктринами и убеждениями.