Дхаммапада - Юрий Рерих

9 — 10. Жёлтая одежда была отличительным признаком членов буддийской сангхи. Эта одежда состояла из старых выброшенных тряпок из белой ткани, пожелтевшей от ветхости. Первоначальный выбор такого цвета объясняется, видимо, тем, что он считался самым низким и презренным. Буддийским подвижникам не разрешалось снимать жёлтую одежду. Не случайно выражения «надеть жёлтое платье» или «снять жёлтое платье» означали вступление в сангху или выход из неё.

Обе строфы содержат труднопереводимую игру слов: kasava — «желтая одежда», akasava — «нечистота, грех» (ср. anikkasava — «не свободный от нечистоты, от греха»). Кроме того, arahati — «он достоин» — напоминало об архатах (см. прим. к главе VII). Игра слов такого же рода была использована в Махабхарате, XII, 568 (aniskasaye kasayam — «желтая одежда на том, кто не свободен от нечистоты»).

11 — 12. Рассказывают, что эти слова были сказаны Буддой в небольшой деревушке около Раджагрихи, где жили брахманы, изложившие ему основы своей веры. Ср. сходное место в арабской версии «Повести о Варлааме и Иоасафе» (М. — JL, 1947, с. 26). В китайской версии прибавлено несколько весьма существенных фраз: «Всюду в мире смерть, и нет убежища ни в одном из миров. Правда, боги наслаждаются в период блаженства, но и их счастье также должно кончиться, и они также должны умереть!» — и т. д.

Суть (sara) и несуть (asara) — весьма сложные понятия, по-разному переводимые: truth — untruth, real — unreal, core — not-core, echt — unecht и т. д.

13 — 14. Услышав слова, сказанные Буддой, брахманы решили стать его последователями и отправились в обитель (вихару). Однако в пути мысль о жёнах и близких, покинутых ими, причиняла брахманам мучение. Начавшаяся гроза заставила их укрыться в домах. В одном из них была ветхая крыша, пропускавшая влагу. Имея это в виду и зная настроение брахманов, Будда обратился к ним со словами, содержащимися в этих двух строфах.

17 — 18. Беда (duggati) и счастье (suggati) — эти слова часто заменяются при переводах через противопоставление ада и рая, с чем трудно согласиться. По существу речь идёт здесь о нижнем и верхнем мирах, в которые люди попадают после смерти в зависимости от их поступков.

19 — 20. Писание (sahita) объяснено комментатором как название Типитаки (Dx. А. I, 157), хотя, кажется, она больше нигде не называется термином sahita. Слово «святость» передает samanna палийского текста и в известной степени противопоставляется термину ттаИшапа в индуизме (об этом слове в буддизме см. ниже).

В этих строфах достаточно ярко рисуется отношение Будды к суемудрию и показной набожности.

Об этих строфах см.: В.К. Sengupta, Buddhist psychology. — IHQ, vol. 32, 1956, p. 267.

II. ГЛАВА О СЕРЬЁЗНОСТИ (Appamadavaggo)

Перевод слова appamado, выражающего центральное понятие этой главы, довольно сложен. Наиболее точно это слово можно было бы передать как «нелегкомыслие», «отсутствие легкомыслия (беззаботности)». В таком случае стал бы ясным структурный параллелизм ряда строф 2-й главы (ср. 21), однако точный перевод appamado сделал бы многие места неудобочитаемыми. Поэтому в согласии с традицией пришлось переводить это слово как «серьёзность» и тем самым нарушить формальные особенности этой главы.

21. Прежде всего обращает на себя внимание исключительно высокая звуковая организация этой строфы: appamado amatapadam, pamado maccuno padam appamatta na miyanti, ye pamatta yatha mata. Весьма любопытно, что amata («бессмертие») объяснено Буддхагхошей как «нирвана» (именно так переведено amata Р. и М. Маратрэ. — R. et М. Maratray, Le Dhammapada, Paris, 1931). Однако Лесны (V. Lesny, Dhammapada in the light of Turkestan discoveries. — AOr, XVII, 1949, стр. 26–27) сомневается в возможности такого понимания, указывая, что ни в одной версии Дхаммапады в этом месте не упоминается нирвана, причём неверно утверждение, будто бы это слово нарушает размер. Исходя из параллелизма обеих частей первого стиха и из некоторых сходных мест (Дх. 168–169; 6-й наскальный эдикт Ашоки; Самъютта-никая, I, 4, 2, 6; Уданаварга — см. N. P. Chakravarti, L Vdanavarga, Sanskrit, Paris, 1930, p. 63), Лесны настаивает на том, что amatapada — «место вечной жизни (бессмертия)». В Дх. А, I, 228 amatapada интерпретировано как «путь достижения бессмертия». Эта строфа была, видимо, широко известна. Во всяком случае, она встречается в Дипавансе, VI, 53 и в Махавансе, 25 (ср. «Sanatsujaliya», II, 4, — SBE, VIII, 138). См. также Рагха-ван, стр. 59. Сравнение с Chandogya Up., VII, 4, 1–3 теперь поставлено под сомнение.

22. Благородный (ariya) — тот, кто вступил на путь, ведущий к бессмертию. Следовательно, это понятие нельзя смешивать с соответствующим индуистским.

23. Здесь речь идёт об архатах. Относительно нирваны (nibbana) см. во вступительной статье. Поскольку это понятие принадлежит к числу важнейших в буддизме, литература, посвящённая ему, огромна. Особое значение имеет работа Ф.И. Щербатского: «The conception of buddhist nirvana», Leningrad, 1927.

«Несравненная нирвана» (yogakkhema nibbana) — распространённое клише буддийской литературы. Ср. Мокшадхарма, гл. 245, 8935.

24. Осторожно (nisamma) — об этом слове и его тибетском соответствии из Уданаварги см. Н. W. Bailey, A problem of the Indo-Iranian vocabulary. — ROr, XXI, 1958, p. 62.

25. Образ потока (ogha), увлекающего за собой всё, что ему попадается на пути, и безопасного острова (dipa) или берега, против которого бессилен поток, относится к числу наиболее популярных в индийской литературе (ср. Мокшадхарма, гл. 249, 9031; Шантипарва, 9939). Традиционное для буддизма переносное толкование этой символики отождествляет поток с вожделением, грехом, переселением душ и заблуждением, а остров — с нирваной или архатством. В Дхаммападе эти образы используются в строфах 47, 251, 287, 370. В ряде случаев (например, в Махапариниббанасутте) очевидна ассоциация dipa — «остров» с dipa — «свет, светильник».

26. См. Beobacht., 161.

30. Магхаван (Maghavan) — собственно «щедрый», эпитет, как правило, относящийся к Индре ещё в Ведах и исключительно к нему — в послеведийскую эпоху. В буддизме несколько одиозный Индра был вытеснен Саккой (Sakka), предводителем 33 богов (числовая символика восходит к Ведам, ср. Ригведа, I, 45, 2). Тем не менее следует остерегаться отождествления Индры и Сакки: их связь только генетическая. Символическое значение числа 33 (tavatimsa) в буддийской литературе, видимо, утрачивается; точно так же ограничиваются функции Сакки и его окружения, однако они продолжают играть некоторую роль в религиозных представлениях буддизма. Так, люди, не достигшие высшего знания, но ведущие праведную жизнь, могли снова родиться в мире этих богов.

31. Бхикшу (bhikkhu) — посвящённый в духовный сан последователь Будды, собственно нищенствующий.

Пожирающий — первые европейские переводчики исходили не из daham — «пожирающий» (об огне), «сжигающий», а из saham — «побеждающий» (Фаусбёль, Вебер). Теперь принято чтение daham, как у Буддхагхоши (эта традиция была возобновлена М. Мюллером).

Узы (samyojana) — речь идёт об узах, привязывающих человека к колесу новых рождений (излюбленный образ буддийской литературы). Насчитывали десять родов уз: самообман (заблуждение относительно собственного я); сомнение; вера в ложные обряды и церемонии; чувственные желания; ненависть; привязанность к миру форм (к земному существованию); привязанность к миру, лишённому форм (желание небесной жизни); гордыня; самооправдание и невежество.

32. Буддхагхоша указывает, что достигший этого положения не может выйти из состояния покоя, созерцания, не может уклониться с четырёх путей: «Если он достиг их, он не может потерять их; если он их ещё не достиг, он непременно достигнет их».

III. ГЛАВА О МЫСЛИ (Cittavaggo)

О специфике термина citta («мысль») см. во вводной статье.

33. Взгляд, согласно которому мысль — нечто трепещущее, дрожащее, с трудом контролируемое, очень характерна для буддизма, а отчасти и для индуизма. Обуздать мысль, придать ей правильное направление — долг каждого последователя Будды. (Ср. Джатаки, т. I, стр. 400). Из индуистских параллелей ср. Бхагаладгита, VI 35; образ лучника и стрелы использован в Mundaka Up., И, Bhagavata Up., XI.

37. Аналогии из индуистских сочинений недавно были указаны Рагхаваном.

Согласно буддийским представлениям, вместилище и центр мысли находится в сердце (ср. citta — «мысль» и «сердце»).

39. Непорочная мысль (anavassutacitta). См. рассуждения М. Мюллера об этом сочетании (SBL, vol. X, 1881, р. 12–14).

Отказ от добра и зла (ср. ницшеанские идеи такого рода), по мнению Будды, необходим в силу того, что добро, всегда связанное со злом, способствует новым рождениям; лишь отказ от добра и от зла поможет прекратить поток рождений.

40 — 43. Эта часть отражена и в китайской Дхаммападе (гл. XI). Сказанное здесь приписывается Будде (в эпизоде с черепахой).

Относительно Дх. 41 см. Beobacht., 164.

Дх. 43 иногда сравнивается с Chandogya Up., VII, 5, 1 (В. Ваша, S. Mitra. Prakrit Dhammapada…).

Ложно направленная мысль, истинно направленная мысль — имеются в виду мысли, направленные к десяти грехам (убийство, воровство, прелюбодеяние, клевета, болтовня и т. д.) или к десяти добродетелям (благородство, почтительность, размышление и др.).