Рунный круг в сказках и мифах. У источника Урд - Елена Константиновна Прудиус

А девочка вскочила из-за стола, где они с "пра-пра" пили чаек с вареньем:

— Мама! Ты где?

Но бабушкин портрет уже закончил сеанс связи, и девочке никто не ответил.

Зато он наконец-то ответил девочке-маме:

— Твоя дочка сама почти справилась с твоим заклятием, но она изменилась, и ты можешь ее не узнать, если встретишь.

— Я смогу ее узнать, ведь она самая красивая и нарядная кукла на свете!

Бабушкин портрет покачал глубокомысленно головой:

— Повторяю, она изменилась.

— Ничего, у меня она быстро станет прежней!

— Ты действительно хочешь, чтобы она стала прежней?

Девочка-мама задумалась.

— Неужели в ней ничего не осталось от той, какую я знала?

— А знала ли ты ее? Ведь ты в ней видела красивую нарядную куклу, предмет роскоши. А живая девочка была тебе, в общем-то, и не нужна.

— Но… мне кажется… Я очень тоскую по ней! Помоги мне увидеть ее!

— Хорошо. Возьми зеркало и встань ко мне спиной. Что ты видишь?

— Вижу себя.

— Что еще ты видишь?

— Вижу тебя.

— Вот и славно. А теперь смотри внимательно. Только не оборачивайся, иначе все исчезнет раз и навсегда.

И рядом с бабушкой на портрете появилась крошечная, недавно рожденная девочка. Она улыбалась своей маме, и та едва сдержалась, чтобы не обернуться. Потом девочка на ее глазах подрастала. Вот она уже сидит в песочнице, вся обсыпанная мокрым песком.

— Тебя нужно переодеть! — закричала мама-девочка. Но девочка заливисто смеялась и продолжала играть в песок.

— Я не могу этого видеть! — закричала опять девочка-мама. Я должна ее переодеть!

— Ты хочешь увидеть свою дочь? Тогда смотри дальше.

И девочка росла на ее глазах. В простом платьице и с мышиными хвостиками она ничем не выделялась среди девочек во дворе. Мама-девочка рыдала от досады. Вот они вместе гуляют во дворе, и появляется та самая собака, которая напугала когда-то давно их обеих.

— Мама, смотри, какая собачка! — радостно кричит ее девочка и без страха подходит к этой большой собаке, гладит ее по голове, а та стоит, как ни в чем не бывало, да еще уши прижимает от удовольствия.

Мама-девочка глазам своим мне верит, а потом закрывает лицо руками и тихо плачет.

— Э-э-э-й! — раздался сзади голос бабушкиного портрета. — У тебя столбняк, что ли? Ты увидела то, что могло бы быть, если бы ты не сделала из нее куклу. Хорошо еще, что она решила ожить как раз вовремя. Еще немного, и с зеркалом кикиморы уже ничего нельзя было сделать. Тебе радоваться надо, а ты нюни распустила.

— Скажи, а она вернется ко мне? — спросила девочка-мама.

— А это зависит от нее и от тебя.

***

— Ты все слышала? — спросила пра-пра.

Девочка кивнула.

— И что будешь сейчас делать?

— Мне кикимору жалко почему-то. Она там одна где-то в лесу. Это ведь из-за нас с мамой она ушла из дома, где ей было хорошо. Пойду, поищу ее. И, может быть, она к нам вернется.

— А как же твоя мама?

— Скажи ей, что я тоже скучаю по ней и обязательно вернусь. Когда найду кикимору.

***

Во многих волшебных сказках есть момент, когда главный герой, один из трех братьев, с помощью волшебного средства добывает красавицу (или молодильные яблоки) и возвращается к братьям. Те, полные зависти, сонного его или убивают, или сталкивают в погреб, а сами с братовой добычей быстренько домой скачут, чтобы подвиг за свой выдать. Человек остается сам по себе, без всяких волшебных кунштюков. И если он успел в своей жизни сделать что-то настоящее (например, сохранить жизнь детёнышам медведицы, волчицы, ворона), то через них и спасение приходит. В сказке "Зеркало кикиморы" повествование как раз дошло до ключевой части сюжета, где девочка готова покинуть гостеприимную избушку своей "пра-пра", где она уже получила помощь, и идти искать кикимору — выполнить свою миссию. А до этого она сумела освободиться от своей прежней, кукольной личины, частью которого и было проклятие зеркала, мешающего видеть что-либо помимо внешней оболочки.

Ключевые слова: человек, "Я". Манназ это руна, символизирующая отношения человека и человечества, человека и Вечности, самого себя со своей Тенью и со своими масками-шкурами, а также волшебными дарами предыдущего периода Эваз.

В мифологическом аспекте предыдущий героический персонаж Тюр видоизменяется, приобретая черты весенних богов: египтянина Осириса, Адониса, возлюбленного Афродиты в греческой мифологии, азиатского Аттиса, возлюбленного Кибелы, скандинавского Бальдра, сына Одина и Фригг. Общее у этих персонажей — их красота и совершенство, полная безвредность и отсутствие агрессивности. Они были рождены, чтобы их любили и ими восхищались. Сама богиня любви Афродита не устояла перед чарами прекрасного Адониса и даже забыла о своей собственной красоте, нарядах и золотых украшениях. О Бальдре из эддического наследия нам известно, что Бальдр Добрый славился своей справедливостью, и никто никогда не бывал обижен в его чертогах. Предсказания же его не сбывались. Существование возвышенное, духовное, просветленное и не действенное на материальном уровне. Как не от мира сего. И, действительно, мы еще в мире Прави, явленный мир нам дарует Лагуз вместе с оживающим