Тайны и загадки смерти - Дарья Плотнова

Итак, кроме ада безбожникам предназначен нерушимый цикл рождений. Праведники же после гибели отправятся в нирвану, поскольку, как произносит Будда, «кто, ища счастья для себя, не наваливает наказание на существа, жаждущие счастья, тот после гибели обретет счастье». Нирвана, что на санскрите обозначает «угасание», – малоопределенная область то ли бытия, то ли небытия души после кончины.

Сам Будда на вопросы о собственно уходе в нирвану отзывался очень туманно. Так, на колебания монаха Малункияпутты, будет ли после смерти жить идеальный, Будда отвечал серией вопросов, мало проясняющих дело: «Одинаково ли живое создание с туловищем или отличается от него? Не прекращает ли или перестает существовать идеальный мир после гибели?».

Смерть и нирвана в преподавании Будды имеют противоречивый характер, доказывая гегелевский закон единства и борьбы противоположностей. С одной стороны, нирвана – это такое качество мира, при каком пропадает вся привычная нам система координат и сенсорики существования. «Есть, о бхикшу, – говорит Будда, – состояние, где нет ни земли, ни воды, ни света, ни воздуха, ни бесконечного пространства, ни бесконечного разума, ни неопределенности, ни уничтожения представлений и непредставлений, ни этого мира, ни иного, ни солнца, ни луны. Это, о бхикшу, не называю я ни возникновением, ни процессом, ни состоянием, ни смертью, ни рождением. Оно без основы, без продолжения, без остановки: это и есть конец страдания».

Поскольку нирвана – это финальная цель существования, то и уходят в нее навечно. С иной стороны, нирвана заключает информативную связь с вашим земным, эмоциональным миром; мало того, буддийский монах Нагасена характеризуют ее с использованием чисто земных терминов. «Как познать нирвану, – спрашиваешь ты. Через отсутствие страданий, опасности, страха, через счастье, спокойствие, блаженство, совершенство, чистоту, свежесть…». Но еще парадоксальнее тот факт, что из нирваны можно вернуться в наш мир, – так делает сам Будда, возвращаясь из Махапаринирваны (великой совершенной нирваны) для нового воплощения на земле.

Судя по всему, нирвана не в состоянии уничтожить личность, растворив ее на составные элементы. Нирвана – не болото, засасывающее навсегда. Скорее, она представляет собой некий информационно-энергетический максимум, абсолютно самодостаточный, находящийся в статическом состоянии, но способный в любое мгновение воссоздать любое вероятное состояние бытия.

Говоря физическими определениями, нирвана – это пограничная область между энтропией и антиэнтропией, владеющая при том качествами собственных соседей. То есть нирвана есть Великое Ничто и одновременно Великое Все.

Знаменитый латиноамериканский писатель и мистик Хорхе Луи Борхес в отличной лекции о буддизме приводит примечания австрийского ориенталиста, подметившего, что «в своих рассуждениях Будда исходил из физических представлений своей эпохи, а идея угасания была тогда не такой, как сейчас: считалось, что огонь не пропадает, затухая. Считалось, что пламя не прекращает быть, что оно существует в иной ипостаси, поэтому выражение «нирвана» не обозначается в суровом смысле «угасание». Оно обозначает, что мы продолжаемся другим способом. Способом, нам непонятным».

Джавахарлал Неру в «Открытки Индии», споря с простыми трактовками буддизма, отмечает, что буддизм, по сути, избегает крайностей. Он заключает учение о золотой середине, о среднем пути. Даже понятие нирваны никак не обозначает небытие, как изредка предполагают. Это было положительное состояние, но от того, что оно уходило за границы человеческого мышления, для его изложения применялись отрицательные термины.

Глава 4

Смерть в иудаизме

Еврейская религия относится к гибели реалистично и не считает ее бедой. Бедой может быть только несвоевременный уход из существования. Если же человек перешагивает в другой мир, благословенный богом длинным справедливым существованием, хорошим здоровьем и бойким духом, гибель понимается как что-то обычное, как велика бы ни была при этом наша печаль.

Мы все испытываем печаль, если уходит близкий человек. Однако иудаизм считает излишним или слишком долгий траур неугодным. Иудейские обычаи, связанные с трауром, предписывают человеку потихоньку пережить его горе.

Еврейские принципы и обычаи, связанные с похоронами и трауром, базируются на двух основных тезисах: даже если бездушное тело человека достойно почтения; нужно пустить в дело все усилия, дабы упростить сердечные переживания родных покойного.

В иудейских семьях подобает собираться у кровати умирающего. Ежели это допустимо, в последние минутки существования человек говорит покаянную молитву и Шма. Быть с человеком в момент его смерти и закрыть ему глаза, считается изображением благородного совершенства. Далее находящиеся там говорят пожелание Богу как «судье праведному» и надрывают край собственной одежды в признак горя.

С момента гибели и до момента захоронения пребывающего в трауре именуют онан (принявшийся жалеть). Основная задача онана – устройство погребение. Галаха, иудейский закон, воспрещает кремацию. Для того чтобы захоронить усопшего как можно скорее, онан избавляется от исполнения всех положительных заповедей. Иудейскими традициями считается непозволительным откладывать похороны, за исключением специальных казусов. Не полагается, чтобы у тела умершего никого не находилось. Кто-нибудь всегда остается близ него до самых похорон, даже если оно пребывает в морге.

Лишь только врач свидетельствовал гибель, труженики похоронного общества уже готовят тело к погребению. Они скрупулезно омывают тело и, возможно, погружают его в микву – не в ту, какой пользуются живые. Туловище мужчины омывается представителями сильного пола, тело женщины – представительницами слабого пола. Далее тело сворачивают в обычный льняной саван. Мужчину традиционно погребают в таллите, в каком он молился при жизни. После этого прах кладут в простой неполированный древесный ящик без красновато-желтых ручек и внутренней обивки.

Обычай облекать усопших в примитивную белоснежную одежу был установлен в глубокой древности, дабы подчеркнуть сходство богатых и бедных пред гибелью. Запрещается бальзамировать труп. Кровь и органы неотделимы от корпуса. Выставлять усопшего на общее обозрение в открытом гробу считается обидным. Ведь имеют все шансы прийти враги и порадоваться его смерти.

Кремация противоречит еврейскому Закону. В последние несколько веков меж раввинов установилось цельное суждение касательно недопустимости вскрытия как деяния, оскверняющего усопшего. Учтены и исключения для таких случаев, когда есть надежда что вскрытие сможет помочь защитить жизнь другому человеку или найти злоумышленника.

Похоронить умершего необходимо в очень малый срок. Отсрочка более чем на один день возможна лишь для того, чтобы спустить конечный долг усопшему (например, когда близкие родственники обязаны прибыть издали или если впереди суббота или праздник). В субботу и праздники не погребают.

До погребения не положено говорить сочувствие семье покойного. Входя в помещение, где соблюдается траур, не здороваются, так как никакие слова не смогут показать всю глубину сочувствия тоскующим и выговариваемые в этом случае типовые фразы звучат поддельно, – лучше промолчать. Обычай требует, чтобы гости не затевали первыми беседу с родственниками усопшего.

В дни траура подобает вспоминать усопшего, огласить вслух его превосходства. Тот, кто специально старается не говорить о покойном, предполагая, что таким образом отвлекает скорбящих, не осознает психологии горя. В такие моменты беседа о банальных вещах оказывает гораздо больше боли.

Обряд захоронения прост. Вслед за псалмами читается короткая молитва, хвалящая Бога, дающего существование и отбирающего его. Иногда раввин говорит короткую речь об умершем. Никакие посторонние диалоги на кладбище недопустимы, это считается проявлением неуважения. После этого гроб спускается в могилу и закидывается землей. Произносятся слова успокоения, обращенные к пребывающим в трауре. Прежде чем уйти с кладбища, все омывают руки. С этого момента скорбящий становится длительно скорбящим. По возвращении с погребения подается еда, состоящая из крутых яиц. Яйцо, не имеющее отверстий, олицетворяет неумение тоскующего высказать свое горе словами.

Первая неделя после погребения называется Шива. Это неделя большого траура. Эту неделю все скорбящие проводят в жилище одного из них, не выходят оттуда без крайней надобности. Три раза в день друзья и члены их общины приходят молиться совместно с пребывающими в трауре. Во время мольбы мужчины, пребывающие в трауре, говорят каддиш. Зачастую каддиш ошибочно считают молитвой за усопшего, но это признание великолепия Бога и мольба о пришествии эры общего мира.