Две жизни - Конкордия Антарова

Пасторша почувствовала, что лорд Бенедикт взял е„ под руку. Она благодарно взглянула на него и сама удивилась, как ей стало легко и непривычно радостно и какая сильная привязанность рождалась в ней к этому человеку, так недавно казавшемуся всех страшнее.

– Позвольте познакомить вас, – продолжал лорд Бенедикт, – с вашей родственницей, леди Цецилией Уодсворд, по мужу – леди Ричард Ретедли, баронессой Оберсвоуд. А это е„ сын Генри, ваш племянник. Это брат мужа леди Ретедли, капитан Джемс Ретедли. Остальных вы знаете.

Лорд Бенедикт, продолжая держать под руку пасторшу, подош„л снова к леди Цецилии, взял и е„ под руку и усадил обеих женщин в кресла по обе стороны от себя.

– Вы вс„ ещ„ не можете опомниться от изумления, леди Катарина, что фамильное сходство может быть таким очевидным. Я думаю, любому эксперту было бы достаточно увидеть вместе этих женщин, – прибавил он, уступая сво„ место Алисе.

Поговорив о ч„м-то с Анандой, лорд Бенедикт вышел из комнаты.

– Алиса, простишь ли мне когда-нибудь мои грехи перед тобой? – взяв ручку дочери и глядя в е„ прелестное лицо, тихо спросила мать.

– Мама, дорогая, – опускаясь перед ней на колени и прижимая е„ руки к своим губам, отвечала Алиса, – вы так страдали, что волосы ваши поседели, лицо осунулось, а меня не было рядом, чтобы за вами ухаживать и вас защищать. Боже мой, кто измерит грехи дочери, покинувшей мать в беде!

Из глаз Алисы готовы были брызнуть сл„зы. Она не отрываясь смотрела в новое для не„, страдальческое и постаревшее и такое тихое, без всегдашнего раздражения лицо матери.

– Где же были мои глаза, дочка, что я не видела, как ты прекрасна? Как спало мо„ сердце, что не слышало, как звучит твоя любовь? И подумать только, ведь что же я должна была сделать через час,– в ужасе говорила пасторша.

– Встань, друг Алиса, – раздался голос лорда Бенедикта. – Я хочу познакомить вас всех с моими друзьями, приехавшими сегодня ночью. Вот это сэр Ут-Уоми, которого некоторые из вас уже знают. А это дядя Ананды, князь Сенжер. Оба они принимают близкое участие в судьбах всех, кто собрался здесь сейчас. Приободритесь, друзья. Перестаньте плакать. В данную минуту нет иных возможностей провести в жизнь завещание пастора, нежели мужественно собрать все свои силы, спокойствие и радость любви к нему. Ни в какие мрачные или трагические моменты жизни нельзя забывать самого главного: радости, что вы ещ„ живы, что можете кому-то помочь, через себя принеся человеку атмосферу мира и защиты.

Каждый из вас сейчас вступает на новую ступень жизни. А в этот миг вам предстоит встретиться со злом. Не с тем абстрактным злом в образе сатаны, о котором вам рассказывали бабушки. Но с тем обычным злом, которое ходит среди нас на двух ногах, таких же как и ваши, и плет„т сеть лжи, раздражения, предательства и лицемерия.

Что главное для вас при этой встрече? Полное бесстрашие, такт и самообладание. Но силы эти совсем не то, что является результатом вашей воспитанности. Это аспекты той живой ЛЮБВИ, что вы носите в себе. Идите же бороться и побеждать любя. Сострадание к лжецам и обманщикам, точно такое же, как и ко всем страдающим добрым людям, это вовсе не сл„зы. Сострадать – значит прежде всего мужаться. Так мужаться, чтобы бесстрашное ваше, чистое сердце могло свободно изливать свою любовь. А любовь, пощада и защита – далеко не всегда ласковое, потакающее слово. Это и укор, и поднятие чужой мысли через себя в более высокие сферы, это и удар любящей руки, чтобы, видя, как падает дух человека, своей силой подкинуть ему огня.

Сейчас мы едем в судебную контору. Вас, леди Катарина, повезут мой друг Ананда вместе с Дорией. Прошу вас, не отпускайте руки Ананды ни на миг. Вот вам браслет, он защитит вас от каверз Бонды, когда вы будете ставить свою подпись под заявлением у адвоката. Остальные знают, как себя вести, и поедут со мной и сэром Ут-Уоми. Через четверть часа мы двинемся в путь.

Леди Катарина, Алиса и Цецилия с Генри, а также Джемс Ретедли объединились вокруг Ананды, словно это был их общий центр, остальные – подле князя Сенжера, сэра Ут-Уоми и лорда Бенедикта.

Проснулась вскоре и Дженни в то светлое утро, но проснулась она от стука в дверь. На вопрос сонного Армандо, в ч„м дело, слуга отвечал, что дядя просит своего племянника немедленно прийти по очень важному делу, совершенно неотложному. Чертыхнувшись, Армандо вс„ же стал сейчас же одеваться, так как хорошо знал, что Бонда не будет беспокоить его без серь„зных на то оснований. Ему было досадно покидать молодую жену, в которой он наш„л больше, нежели ожидал. На вчерашнем обеде он заключил с Дженни безмолвный союз, поняв и оценив е„ хитрость, ум и коварное притворство. Он не сомневался, что хотя Дженни его и не любит, но будет заодно с ним сейчас, ненавидя Бонду с яростью тигрицы, что связывает е„ с союзником-мужем крепче любви.

Молодож„ны, перекидываясь шутками в адрес Бонды, лениво поднялись и, полуодетые, решили выпить шоколаду. Но первое супружеское утро им не удалось провести в мире и тишине. Не успели они приняться за шоколад, как к ним ворвался Бонда.

– На каком основании вы переехали? Что за своеволие? Вы ждете, вероятно, чтобы я поучил вас послушанию, – принялся орать Бонда, подражая Браццано.

Глаза Дженни засверкали, но это была уже не та бешеная и не владевшая собой Дженни, которая сидела в карете день назад. Она сжала руку мужа, утихомиривая его, весело засмеялась и сказала:

– Неужели вам, дядюшка, охота быть смешным? Посмотрите на себя в зеркало. Вы как будто всю ночь бродили в тумане по грязи.

И Дженни, продолжая смеяться, показала Бонде пятна грязи на его плаще. Бонда, по рассеянности охвативший тот же плащ вместо другого, приготовленного ему слугой, подозрительно и зло посмотрел на Дженни.

– У вас вс„ глупости на уме. Где бы я ни бродил, – это никого не касается. А вот где бродит ваша маменька – никому неизвестно.

Дженни, обеспокоенная этими словами, скрыла сво„ волнение.

– Что же тут удивительного, наверное маме стало скучно в одиночестве, и она уехала к кому-нибудь из своих друзей.

– Скажите пожалуйста, любящая мамаша соскучилась без своего ненаглядного детища! Быть может, она отправилась к лорду Бенедикту, желая повидать сво„ брошенное дитя?

– Да возможность для не„ проникнуть в дом лорда Бенедикта абсолютно равна возможности сделаться вам статуей Мадонны, – хохотала Дженни.

Бонда, успокоенный таким категорическим заявлением, вс„ же старался показать, что он очень обеспокоен.

– Не понимаю вас, дядюшка,– говорила Дженни, брезгливо морщась от запаха винного перегара, распространяемого Бондой. – Чего вы волнуетесь? Мама так ненавидит всех Бенедиктов, что вытащит оттуда Алису из одной только мести. Ну, а я знаю достаточно мамин характер. Если уж она что-то решит, – умр„т, а до конца дойд„т. А тут и для не„, и для меня – е„ идола – вопрос жизни и смерти.

На лице Дженни мелькнуло выражение такой беспощадной вражды, что жестокий Бонда, и тот внутренне усмехнулся и поздравил себя с верным союзником, в которого он успел превратить упрямую и своевольную Дженни.

– И вы уверены, очаровательная племянница, что ваша маменька будет точна во вс„м, что касается моих указаний?

– Думаю, что она будет там раньше вас, а тем более нас, особенно если вы будете продолжать мешать нам одеваться, – вс„ так же мрачно отвечала Дженни.

– Ухожу, через полчаса зайду. Мы поедем вчетвером, Анри будет тоже. А вес„лый Марто займется другим, не менее вес„лым делом, – нагло хохоча, прибавил Бонда.

– Неужели вы не оставили, дядюшка, своей вздорной мысли о нападении на особняк лорда Бенедикта? – досадливо морщась, спросил Армандо.

– Я не обязан отчитываться перед тобой в своих действиях, мой милый. И в мои распоряжения не вмешивайся.

– Мой муж совершенно прав. Стремиться проникнуть в дом лорда Бенедикта среди белого дня, против его воли, это просто смешно. Да и что вам там нужно, раз Алиса будет в конторе?

– Вот если бы вы и ваша маменька были женщинами тактичными, я не должен был бы разыгрывать комедию нападения на пустой дом. Просто одна из вас могла бы оставить там кое-что, что мне необходимо.

– Ну, а вы, я повторяю, если вы не будете тактичны и не покинете нас сию же минуту, мы опоздаем, – зло огрызнулась Дженни. – И не возьму в толк, почему непременно ехать всем вместе? Если что-то помешает нам, – вы-то будете вовремя. И наоборот.

– Нет уж. Мы вместе будем в конторе, таков мой приказ. Без мужа вы теперь неправомочны. А ваша маменька, конечно, не решится действовать без вас и будет ждать, как бы мы ни опоздали.

Множество мыслей мелькало в голове у Дженни. Е„ собственное поведение по отношению к матери сейчас казалось ей не только чересчур жестоким, но и небезопасным. Дженни перебирала в уме знакомых матери и решала, куда бы могла пойти пасторша. Нечто похожее на жалость и раскаяние мелькнуло в е„ эгоистической душе. Подгоняемая мужем, Дженни одевалась, совсем забыв о трауре и о том человеке, завещание которого она собиралась теперь оспаривать. Она надела серый костюм с апельсиновой отделкой, что вовсе не шло к е„ рыжим волосам и делало е„ бледнее и старше. Но страсть к ярким расцветкам победила протесты Армандо, советовавшего жене одеться в ч„рное.